ОФП или просто каторга для фигуристов

ОФП всегда вели только двое — обычно Мария Андреевна и Владимир Анатольевич, а иногда Дарья Сергеевна. Но сегодня Даши не было — она готовила своих фигуристов к ледовому шоу в Сургуте. Елизавета Игоревна и вовсе предпочла отсидеться в машине, брезгливо морщась при мысли о душном спортзале. Фигуристы уже переоделись, затягивали шнурки, когда Маша наконец получила ключи. И тут — неприятный сюрприз: занятие пройдет не в просторном, продуваемом легким ветерком спортзале, а в душном фитнес-зале на втором этаже. — Как в воду глядела, — буркнула она, бросая взгляд на учеников. Те тоже явно не обрадовались. — Ой, да ладно тебе! Зато планку сегодня никто стоять не заставит, — с ухмылкой парировал Владимир Анатольевич, дружески тряхнув ее за плечо. Мария Андреевна закатила глаза, но в уголках губ дрогнула улыбка. Отчего?Может, от глупой шутки Влада. Или от того, как фигуристы скорчили недовольные рожицы. А может… что-то еще. Странное тепло разлилось по груди, будто кто-то влил в нее глоток солнечного света. На ОФП все занимаются вместе — и новички, и старшие. Это и плюс, и минус: малыши тянутся за опытными, но некоторые элементы — вроде акселя в полтора оборота — для них пока недостижимы. — Построились по росту и бегом по залу! — с ходу скомандовала Мария Андреевна. Фигуристы рванули, кто в шортах, кто в спортивных штанах, но одинаково недовольные. Десять минут бега для них растягивались в вечность — будто двадцать минут адской пытки. — Слушай, Маш, может, пожалеем их? — Влад кивнул на детей, и те тут же оживились, словно поймали спасительную ниточку. — Хочешь эстафеты, а потом растяжку? Это был риторический вопрос. — Ну, в принципе… можно. Мария Андреевна разделила группу пополам: — Первые прыгают аксель на максимум оборотов до конца зала. Вторые — перекидной. Пока фигуристы корячились в прыжках, она присела на скамейку, достала из рюкзака питьевой йогурт. Общая тренерская фишка — брать их с собой. Сделала глоток, отставила в сторону. — Кабанова, я сказала — до конца! Заново! — рявкнула она на мелкую, но невероятно упрямую девочку, которая вечно все делала наперекор. — Бедная Елизавета Игоревна… Кабанова-то в ее группе, — вдруг раздался голос Влада. Он возник будто из ниоткуда, с хитрой ухмылкой. — Да-да-да, наш всезнающий господин Улыбашка наконец снизошел до тренировки, — парировала Маша, сверкнув глазами. Влад лишь хмыкнул, словно признавая правоту. — Ты единственная, от кого я стерплю такое «оскорбление», — бросил он небрежно и отошел к девочке, которая вечно горбилась на выезде. Маша замерла. «Ты единственная… Что он имел в виду?» Мысли путались, будто тройной тулуп в голове. Остаток тренировки она пыталась сосредоточиться на учениках, но слова Влада звенели в ушах назойливым эхом. К концу занятия все были мокрые, красные и измотанные. Фитнес-зал превратился в сауну — окна не открывались, воздух стоял тяжелый, пропитанный потом и усталостью. Маша шла, не глядя под ноги, и чуть не рухнула, споткнувшись о порог. Но сильные руки Влада резко подхватили ее за плечи. Даже когда она выпрямилась, он не отпускал. — Похоже, наша великая Мария Андреевна решила из фигуриста превратиться в птицу, — пошутил он, но в голосе сквозила тревога. Грудь сжало, сердце застучало так, что, казалось, его слышно через футболку. «Сойдет за усталость», — отмахнулась она про себя. На улице их ждала машина с мирно спящей на заднем сиденье Елизаветой Игоревной. — Ну хоть кому-то сегодня хорошо, — проворчала Маша. Всю дорогу она разбирала по кусочкам сегодняшнее: его шутки, взгляды, это объятие… И где-то в глубине души — глупо, нелепо, вопреки логике — теплилась надежда, что все это не просто так.