Часть 3 — Красный бутон.

— Построение номер 3, — донесся голос высшего сквадного. Трое ребят заняли позиции по бокам и сзади Бориса, образовывая ромб. — Наши враги не имеют огнестрела, следовательно, и бояться внезапного обстрела не стоит. Сохраняем позиции. Проходя сквозь горящие улочки, парни не могли не чувствовать навязчивый запах горящей плоти и древесины. Ком в горле Вадима всё никак не уходил, заставляя того морщиться. Та сцена 20 минутами ранее запомнится ему еще на долго. Да и не только ему — всему отряду «Рассвет». Ужасное зрелище. Видеть, как голова женщины была вот так просто отрезана от туловища, наблюдать, как дети, окрашенные кровью своей защитницы, застыли на месте, не понимая, что происходит. Сердце билось все сильнее и сильнее, а жалость набирала темп в нутре ребят. — Враг на 7 часов! — крикнул Валерий, медик отряда. Резко четверо развернулись в сторону взгляда медика, после чего переключили предохранители на оружиях. Прямо перед ними, в 40 метрах, стояли пятеро рыцарей в стальных латах, а также с красным крестом на грудине. Разверзнув НСВ, Артём рыкнул, поднимая двадцатипятикилограммовый пулемет вместе с лентой патронов. Передернув затвор, тяжелый пулеметчик начал ждать команды. Молча оглядывая стоящих рыцарей, Борис ждал. Ждал… агрессии с их стороны. Просто так стрелять ему не хотелось, ведь они тоже люди и, возможно, не такие уж и плохие? Конечно, судя по всему, они в средневековье, в пике жестокости мира, когда жизнь человека могла оборваться в любой момент. Не каждого человека, например, дворян, но большинство. Схлестнув кровь с мечей, рыцари дружно развернулись в сторону сквада. — Auf die umbra, kno ack! — нахмурившись, закричал рыцарь, направляя свой меч на отряд. На их мечах кровь и прилипшие к алой жидкости красные длинные волосы, а значит… — Стреляй. Инструмент смерти начал свое действие. Всю деревню заполонили звуки выстрелов, и, словно гром, пули настигли невезучих солдат. Прошивая их броню и плоть на куски, гильзы патронов ритмично застучали по земле, словно барабан. Пули отделяли куски мяса рыцарей, буквально отрывая им конечности. Похоже, что кит Артёма сохранил в себе «Разрывные патроны». Двое умерло сразу. Один, увидев, как его товарищей превратили в фарш, бросился вперед, но уже летящая навстречу пуля думала иначе. Разрывая лоб храброго рыцаря, мозги последнего распластались по земле, прилипая к стенам и деревянному забору. Оставшиеся двое выживших оперативно отбежали по диагонали друг от друга. Один спрятался за деревянной тележкой, а другой, проходя через деревянный забор, забежал в амбар неподалеку. Цокнув, Артём еще раз передернул затвор, хмурясь. — В тележке могут быть люди. Кивнув, Борис скинул с груди свой АК, после чего поднял правую руку вверх, указывая двумя пальцами на тележку. Вадим и Валерий, кивнув, последовали за Борисом. Артём в сидячем положении принялся целить стороны и зад, прикрывая парней. — Aum, hte akr unie, ЕРЕСЬ amr!? — кричал рыцарь, сидя за тележкой. Его руки тряслись, а зрачки бегали по окружностям. Было невероятно страшно. Золотые стрелы, что летят быстрее самых лучших стрел во всей Лескатии… Уму непостижимо! Показав пальцем вправо, а затем влево, Борис залез в тележку. Она имела один вход спереди и тканевую крышу, полностью закрывающую весь обзор. Вадим огибал средство транспорта справа, а Валерий — слева. — Unie! Unie! hte akr unie! ЕРЕСЬ chau!? — снова закричал рыцарь, что-то непонятно мямля. Осмотрев всю тележку, Борис вздохнул. Спустившись обратно на землю, он отдал приказ. — Прошивайте, — и через секунду оба дула принялись расстреливать зад телеги, спуская по 10 пуль из каждого орудия. С той стороны послышался ужасный предсмертный крик, после чего тот так же резко и закончился. Полилась кровь по земле, даруя ей все нажитое обратно. Возвращаясь к своему сквадному, разделившийся отряд направился за вторым рыцарем к амбару. Артём последовал за ними, и весь отряд снова принял ромбообразное положение. Пройдя мелкую улочку, они наконец дошли до красного амбара. Взглянув на ставни, Борис поднял бровь. Прямо у ворот лежали разбитые цепи. Видимо, кто-то изначально закрыл амбар, но рыцарь вскрыл его, прячась внутри. Сделав вдох, Борис отдал приказ. — Валера слева, Вадим зад, — сев на одно колено, Валерий заранее начал целиться в ворота амбара, пока Вадим не начал рассматривать заднюю сторону, чтобы, в случае чего, прикрыть своих соратников. Набрав воздуха в легкие, Борис сильным пинком открыл ставни Амбара, раскрывая… что за? Еще больше детей, стоящих в центре амбара, дрожащие и напуганные. Сзади них спрятался рыцарь, подставивший свой меч у горла одной из некомат. Хотя теперь и рыцарем его не назовешь.

«Добавление дополнительного условия. Условие: Спасение заложников. Доп. Условие: Успешно спасти, и доставить всех 6 заложников в ХАБ.»

В мгновение лица высшего сквадного и медика изменились. У врага заложник. Да и рыцарь спрятался так, что большую часть вместе с головой закрывало тело ребенка. — Кхг..! — оскалившись, Борис нахмурился. Убрав руки со ствола, он поднял ладони в воздух, показывая что он не собирается стрелять. — Валера… опусти оружие. Точно так же нахмурив брови, Валерий кинул АК на пол. Встав с колен, Валерий стрельнул глазами в сторону рыцаря. Таким… холодным, неодобрительно-злым взглядом. — Петушня ебаная, где честь? Рыцарь, который выглядел очень даже молодо, пошатнулся. Он ощущал на себе томный взгляд, отчего волосы на макушке встали дыбом, а по позвоночнику прошелся небольшой заряд мурашек. Оскалившись, рыцарь пальцем показал на ствол, что висел на груди Бориса. Вздохнув, сквадной сцепил с ремня свой калаш, после чего аккуратно положил его на землю. Все-таки на кону стояли жизни. И не абы какие, а детей. Тем более, когда и их миссия сосредоточена на спасении заложников… Напряжение росло. Непонятно, чего ожидать от парня. Тем более, когда обе стороны говорят на разных языках. — Autike, fom arzingum haz? — наконец встав, молодой рыцарь вздохнул. Убрав свой меч с горла ребенка, он выглянул из-за спины некоматы и, убедившись, что их оружие на полу, полностью вышел. Взяв некомату за шкирку, уже с ней он направился к выходу, где стояли парни. — М-мама… М-мама… — тихо шептала седовласая девочка. Аккуратно подходя, он сделал два аккуратных шага, боясь упустить хоть одно лишнее движение отряда. — Ion, shu portikamu amutabi. — указав мечом в сторону, он приказал двоим уйти с пути и отпустить его. Вздохнув, Борис кивнул. — Валера.. слушайся. — после этих слов зубы Валерия заскрежетали, словно станок. Он, сука, уже ненавидел этого парнишку и его неформальные тактики. Шаг, второй… и Борис внезапно бросился на рыцаря. Двумя руками схватившись за острие меча, Борис закричал. — ВАДИМ! ХУЯЧЬ! — рыцарь что-то выкрикивая, пытался вынуть меч из цепких рук сквадного, вот только уже кровоточащие ладони Бори все никак не хотели отпускать оружие. Пригнув голову, Борис освободил линию огня для своего подопечного, после чего прижал клинок к своей груди, и только тогда послышался щелчок… а затем и взвод курка.

Четыре пули разорвали лицо рыцаря, превращая его шлем в решето и окрашивая все стены в алый живой цвет крови.

***

— Мама, мама! — скакала юная некомата по цветочной поляне. — Смотри, какие красивые цветы! — обгоняя свою матерь, некомата каждые полторы секунды останавливалась поглядеть на новые красочные цветочки. — Эоноя, только не упади, прошу, — улыбнувшись, беловласая женщина с кошачьими ушами села на поляне, раскрывая корзинку с едой. Приятный запах свежей выпечки и сладких ягод. — Мама, посмотри, какие розы… а какие они…

Красные.

Казалось бы, жизнь девчонки была легкой. Такой радостной. Веселой… и доброй. Жила Эоноя в деревне Сан-Лоран, что была построена на руинах когда-то прекрасного могучего города. Словно в сказке, Эоноя каждый день ходила на цветочную поляну вместе со своей матерью пообедать. Златые лучи солнца грели её тело, накатывая приятным теплом. Жизнь шла своим чередом, пока привычную жизнь не нарушил резкий звук галопа лошадей. Десятки крестоносцев, словно буря, проходили через города, убивая каждого, кто встречался им на пути. Запах крови, такой металлический… такой.. отвратный. Эоноя навсегда запомнила этот отвратительный аромат смерти. — Эоноя, ЭОНОЯ! — крича во все горло, мать девочки бежала домой, пытаясь успеть забрать свою дочь и сбежать. Возможно, и начать драться. Вот только среди некомат в деревне Сан-Лорана нет тренированных бойцов. Да и единственные бойцы с магией мертвы. В следующий момент блестящий, стальной меч разрезал туловище женщины. Захлебываясь в собственной крови, матерь не могла даже закричать. Она хотела предупредить свою дочь, сказать ей бежать, вот только слова застревали в горле, видя, как прямо перед своей девочкой её умерщвили.

Город еще сильнее начал вонять смертью.

Наблюдая за умирающей матерью, Эоноя кинулась в её руки. Но, не пройдя и двух метров, её уже схватили и кинули в амбар, намереваясь сжечь вместе с другими отпрысками зла. — М-мама… М-мама.. — Эоноя искренне не понимала, что такого народ кошколюдов им сделал. Также она отказывалась принимать смерть своей матери.

Отцом Эонои был бывший сбежавший Граф. Причина вытекала отсюда.

Стоя в амбаре вместе с другими детьми, она видела, как их лица выражали бескрайний ужас и страх. На лицах некоторых — кровь. А у парочки даже одной руки нет. Вскоре затрещала молния…. Нет, молнии. — «Всё. Это конец. Вот и высшая богиня,» — подумала Эоноя. Разверзшиеся молнии били по земле вокруг, каждый раз содрогая землю с каждым новым ударом. Сжавшись вместе, дети плакали. Кто-то кровоточил, кто-то, будучи все еще в шоке, воспринимал все происходящее как очередной кошмар. Они истинно верили в то, что они сейчас проснутся и все будет хорошо. Как бы не так. Все реально. Все взрослые мертвы. Дети были оставлены на конец, чтобы сжечь их всех вместе, под групповую молитву крестоносцев. Вмиг в амбар влетел тот самый рыцарь и, взяв Эоною на руки, подставил меч к горлу. — М-мама… М-мама…

В тот же миг ставни амбара раскрылись, ослепляя детей. Златой свет воссел на телах спасителей. Спасителей и их черно-угольной броне. В этот же самый момент родилась надежда. Все дети дружно увидели в них своих отцов. Спасителей. Родителя. Папу. Сияющий лучик надежды в море крови.

— Мама, посмотри, какие розы… а какие они…

Красные.

Голова рыцаря, словно роза, раскрыла алые нежные бутоны. Словно цветок, голова открылась, окатывая Эоною в свой нежный густой красный цвет. — П-папа… — стеклянные, мертвые глаза Эонои вновь затеплились жизнью, пока не нахлынули горькие слезы. В момент, с громким плачем, все дети кинулись к своим спасителям. К своим «Отцам». Схватившись за их одежды, они вжали свои покрасневшие лица в их ноги и руки. И были они встречены тем же теплом.

(«А ведь такое и в реальной жизни происходит!»)