Это разлука или встреча

Старая часовня у окраины Хогсмид выглядела заброшенной и пустой. Только 13-летняя девочка с упрямым взглядом и копной тёмных волос, стояла в центре, сжимая палочку. Её сердце колотилось — ей сказали, что тот самый человек, её отец, ждёт её здесь. Она не верила. Не могла поверить. Тяжёлый шаг раздался у двери. Высокая фигура в старом плаще, с небритым лицом, глубоко посаженными глазами, вошла в тень. Он выглядел опасным. Измождённым. Но стоило ему посмотреть на девочку — и в глазах появилась боль... и нежность. — Мари? — голос хриплый, едва слышный. — Ты... ты выросла. Мириэль застыла. Слова Римуса эхом звенели в голове: «Он не виноват, Мари. Он твой отец. Он любил твою маму больше жизни». — Ты правда он? — прошептала она, голос дрожал. — Мой отец? Сириус шагнул ближе. Он опустился на колени перед ней, дрожащими руками убрал прядь волос с её лица. — Я так долго ждал... Я думал, больше никогда тебя не увижу. И в тот момент Мари, впервые за пять лет почувствовала, как горячие слёзы катятся по щекам. Она кинулась ему на шею. И он, дрожа, обнял её, как будто боялся снова потерять. После 12 лет тьмы, одиночества и боли — они снова были вместе. Сириус всё ещё держал Сири в объятиях. Он не мог насытиться её присутствием — он помнил её совсем малышкой, с глазами, как у Марлина, и улыбкой, похожей на него. В дверях часовни появился человек. Тихо, почти неслышно. Римус Люпин стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на них. Его лицо было спокойным, но в глазах отражалась буря. Он никогда не надеялся дожить до этого момента. Сири первой заметила его. Она чуть повернулась и, не отпуская отца, тихо сказала: — Дядя Римус... Сириус поднял взгляд. На секунду между ним и Римусом повисла тишина — наполненная прошлым, болью, предательствами, но и любовью. Римус шагнул ближе. — Я сдержал слово, Бродяга, — голос его дрогнул. — Я заботился о ней, как о своей. Но теперь... она снова с тобой. Сириус встал, не отпуская дочь. — Спасибо, Лунатик, — тихо, как молитву. — Если бы не ты... — Не благодари, — Ремус покачал головой, — она сама справилась. Такая же сильная, как Марлин. И такая же упрямая, как ты. Сири тихо засмеялась. Это был первый настоящий смех за долгое время. — Вы оба странные, — сказала она, смотря на них поочерёдно. — Но вы — мои. И я никому вас не отдам. В ту ночь, среди пыли, теней и света луны, они обрели друг друга заново.