Грехопадение

      Ночь мрачно окутала город. Здесь всегда было темно и сыро. Букштарн не отличался красотой, прекрасными пейзажами, знаменитыми и успешными людьми. Хуже того, город не жил, он был фактически мёртв: ни единой души, простые существа, которым столько всего приписывают. По крайней мере, так казалось именно идущей под дождём.       Настоящий ливень и лёгкая футболка. Она шла так, словно всё в этом мире перестало существовать. Сердце разбито, но его можно ещё склеить, если только постараться. И вместо того, чтобы успокоиться, попытаться вдохнуть и рационально помыслить она решительно переступает последний порог. Это была последняя черта, последняя ступень. Вот оно — грехопадение Харуно Сакуры.       Волосы стали больше похожи на змей Медузы Горгоны, белая футболка неприятно липла к телу, а широкие джинсы, впитавшие достаточно воды, тащили вниз, прямиком в ад. В холодный и бессердечный. Да и раз уж на то пошло, то ад начался с самой первой ступени, как и её грехопадение.       Чтобы согрешить ты должен верить, но меня это не пугает — я не верующая.       И именно эта её фраза длительное время не уходила из головы парня. Он очень долго думал над тем, что она пыталась донести, но так и не понял. А суть заключалась в простом: девушка не верит в высшие силы, но верит в свои убеждения. Она безукоризненно, беспрекословно верна им. Вот в этом теперь и заключается её грехопадение. Гордость — исполнение воли, слабость — грех, решительность — сила духа, боязнь — грех. Это её суть, это то, что делало её достойной и величественной девушкой.       В трёхста метрах от неё показались знакомые ворота. За ними Харуно никогда не находилась ни по своей воле, ни по просьбе. А сейчас, когда в таком виде девушка шла в сторону знакомого здания, знакомых кованых ворот, ей казалось, что на этом моменте её мир должен остановиться, прекратиться. Какой смысл от существования, если всё, во что ты веришь — лишь глупая теория, которая никогда не будет работать на практике. Все её убеждения — это как нигилизм Базарова, как вечный поиск Печорина. Она чувствует свою никчёмность. И вот бы, сейчас развернуться, уйти, избежать того, что будет грызть её до конца жизни. Но нет. Она стоит напротив врат. Врат Ада.       Неуверенность, лёгкое дрожание от волнение и до жути сильное от холода. С каждой стекающей каплей ей кажется, что всё это не может закончиться вот так. Её рука уверенно поднимается к дверному звонку. Если она уже здесь, то и мешкаться не имеет никакого права.       Долгие пять минут тишины. Она ведь может уйти. Она ведь может спастись от позора. А в чём больше был заключён её позор — девушка сама не понимала: ни то белая промокшая футболка, наличие которой уже не имело значения, ни то её присутствие здесь в такое время.       У него осталось тридцать секунд.       Глупая привычка, но девушка всегда отмеряла какие-то минуты и секунды. Но если он не выйдет за эти тридцать злосчастных секунд — спасёт её честь. Было даже непонятно чего она больше хочет: спастись или упасть в пропасть. Избежать роковой встречи или уверенно уйти и сделать вид, что её никогда здесь не было, что все те люди, которые могли её видеть из окон— ошиблись.       Внезапно загорается свет, остаётся двадцать две секунды. А имеет ли значение время? Уже нет, он уже близко. — Кто там? — Такое далёкое, уставшее и явно неуверенное. Пожалуй, он проснулся из-за дверного звонка. Было ли ей стыдно? Нет, ни капли.       Семнадцать секунд. Если он уйдёт, то всё закончится. Он должен почувствовать, что не один, но Сакура не скажет ни слова.       Шуршание. Неужели он уйдёт? Конечно. Кому, как не такой отбитой на голову, как она, придёт мысль идти в такое время и по такому дождю?       Хлюпанье воды, слышно, как слёзы небес попадают на дождевой плащ. Он идёт. Всего десять секунд. Прятаться некуда, а значит — их встреча неизбежна. Неизбежность, которую просто нужно принять.       Тихий скрип калитки. Их разделяет секунда, а по её подсчётам таких секунд ещё четыре.       Казалось, что парень хотел возмутиться. Быть может, он думал, что шалят мальчишки с соседней улицы. Глаза были пустые, уставшие, но увидев её — сразу же наполнились чем-то странным, смешанием эмоций, которые по своей природе не могли возникать в один момент. Теперь он просто удивлённо смотрел на незванную гостью, с небольшой горечью и бескрайним удивлением.       Слова были лишними и лишёнными смысла. Теперь, когда последняя ступень оказалась позади — настал процесс грехопадения. Она была на пути ко дну, попросту летела в бездну.       Дождь и не думал прекращаться, небо становилось чернее, а раскаты грома ближе. Харуно боялась грозы, боялась грома, но не так сильно, как того, что происходит между ними сейчас. Его ониксовые глаза уставились в её, в её убитые. Столько всего хотелось сказать, пока она шла, но теперь любое слово казалось глупым, но не более глупым, чем её присутствие здесь. Всё же, объясниться нужно было. — Извини. — Простое, тихое, но душа словно достигала отметки в девяносто девять градусов. Всего один неверный шаг с его стороны — закипит, выплеснет всё, что её тревожит и убежит. Убежит подальше от него, от его тёмных и манящих глаз, от его запаха, который так притягивал, от его прикосновений, которым она была готова отдаться полностью.       Сакура стояла и ждала, а чего ждала сама не понимала. У него оставалось две секунды для слов, но он их потерял, а кого именно было сложно ответить. Если его потерей стали секунды, то парень и знать не знал, что они у него были, а если слова, то это то, что действительно случилось.       Девушка устало улыбнулась. Сейчас накатывали слёзы, они вот-вот должны были показаться на глазах. Нельзя. Если она сейчас заплачет перед ним, то всё, что с ней происходит — совсем не грехопадение. Это не просто грех, а полнейшее отвержение себя, чем и страшней. Она бы могла восстановиться, снова взлететь, вновь остаться на какой-то из ступеней. Новые построить, в конце то концов. Но у всего есть условия: у крепкого дома должен быть фундамент, у верующего предмет верования, у любящего объект любви, у корня растения почва. Вот и у неё. Заплачет — разобьётся.       Харуно развернулась и уже начала уходить, всё в той же футболке, которая смысла не имела, но в ещё более ужасном настроении. Слёзы потекли ручьём, но он же их не видит. Шаг и ещё один. Они отдаляются, они отдаляются физически, но Сакура сделает всё возможное, чтобы отдалиться от него ментально. — Сакура... — Тихое и сиплое, словно она могла убежать.       И это было ошибкой. Фатальной ошибкой. Звать по имени — ошибка. Говорить — ошибка. Открывать дверь — ошибка. В целом, их встреча — ошибка. Всё было заранее предрешённое и обречённое.       Вместо того, чтобы проигнорировать, она остановилась. Откуда-то появились силы и надежда. Надежда не на то, что всё изменится, а на то, что ей станет легче. Пусть она сломается, пусть ей будет тяжело. Пускай. Она поднимется. Не первый раз девушка разбивается о камни, но впервые столкнулась со льдом. Льдом, который отображался в ониксовых глазах Итачи.       Она стояла. Стояла неподвижно. Выжидала. Ничего не происходило. Он так и остался стоять на своём месте, держась об ручку калитки, молча. — Если только тебе станет легче, — Харуно вдохнула полной грудью, чтобы не выдать дрожание голоса, — я никогда больше не приду сюда, но обещать, что не встретимся не могу. Но могу пообещать: я не подам виду, что знаю тебя. — Зеленоглазая выдохнула. Всё это говорить было тяжело. Да и пусть. Пусть он знает, что никогда в своей жизни не сможет вернуть её, приблизиться. Как бы ни было тяжело, как бы сильно не лились её слёзы сейчас. — А ты сама-то хочешь этого? — Его голос звучал слишком близко. Близко настолько, что непрошенные мурашки побежали по телу: ухо обдало горячее дыхание. Глаза медленно закрылись.       Чего она хочет — вопрос хороший. Девушка сама не знает чего хочет и чего хотела добиться тем, что пришла сюда. Пусть он думает, что она запутана в своих желаниях, а не во взглядах на жизнь. — Хочу. — Главный предатель был внутри неё — она сама. Голос несчастно дрогнул, слёзы усилились. У него есть все шансы увидеть, если только её голова слегка сдвинется. — Люди, которые хотят уйти — уходят тихо, словно тень после заката в самый тёмный вечер. Их невозможно найти, они покидают тебя насовсем, потому что они — не тень. Ты пришла сюда не за тем, чтобы уйти насовсем.       Он был прав. Прав во всём. Вот только, теперь её визит ощущался так, будто Итачи придумал цель её визита, а Сакура, забыв про цель, вспомнила только дату и время. Она не отрицала ничего, но это если только в глубине души. Ей хотелось остаться рядом, быть для него чем-то большим, чем пришедшая девочка, да ещё и промокшая до нитки.       Харуно так и осталась стоять, слёзы текли, но и сдвинуться было тяжело, даже невозможно. Она всё ещё летит, всё ещё в пространстве. — Молчишь. — Он томно выдохнул. Давно заметил, что та плачет. Удивления от её ночного визита не было, поводом было лишь её лицо — без слёз.       Конечно, она молчит. А что ей сказать?       Сзади послышалось шуршания дождевика. Он уйдёт? Он собирается так просто уйти, правда? Значит, что всё, что между ними было — пустая бессмысленница, трата времени. Теперь её переполнял гнев. — Доволен?! — Сакура обернулась, резко и уверенно, не заботясь даже о том, что вскоре пожалеет. Теперь он мог видеть её заплаканное и убитое лицо. — Чем? — Под дождем оказались они втроём: Харуно, Учиха и плащ подёргивающийся между ними. — Убери от меня руки. — Тяжёлый выдох, слишком тяжёлый. Она готова вцепиться в него, убить прямо здесь. — Ты этого хочешь? Сакура, ты хочешь, чтобы я ушёл? Ты знаешь, я больше не задам этот вопрос. — Он играл на её чувствах ещё больше. Разве можно было её унизить сильнее? Куда нужно бить, чтобы так идеально и точно попадать? — Я пришла сюда не для того, чтобы много говорить, но ты вынуждаешь. — Хоть и заплаканный, но решительный взгляд.       Внезапно она оказывается прижатой к его телу, такому крепкому и тёплому, что даже сложно поверить. Это случайно или нарочно? Да какая разница? Какая разница, если он рядом? Что может иметь значение, если именно он её обнимает. — Как ты можешь, Итачи? — С каждым словом её кулак всё сильнее стучал по его груди, но он игнорировал, пытался накинуть на неё плащ. В прочем, оба понимали, что плащ никак не спасёт её. — Что могу? — Брюнет прижал её к себе, словно она — единственное, чем он дорожит. — Ты признаешься в любви моей подруге, а после этого спрашиваешь? После этого пытаешься хотя бы как-то со мной говорить? Ты подлый. — Она рыдала, рыдала на его руках. Он был рядом, но не настолько. — Что я делаю? — Удивлённый взгляд с его стороны говорил о том, что он действительно ничего не знает. Но разве Сакура могла сейчас это понять?       Какой бы сильной она не казалась, сколько бы проблем она не решила — всё ещё остаётся девушкой. — Послушай, девочка моя. — Он подхватил своими ладонями её лицо. — Мы сейчас с тобой зайдём ко мне и ты мне объяснишь что я сделал, хорошо? — Изумление, самое откровенное.       Для того, чтобы так врать нужно либо родиться лгуном, либо за недолгие двадцать пять лет врать на каждом шагу. Теперь стало понятно, что их ссора накануне — ни о чём. — Ты сказал ей, что любишь! — Наконец-то Харуно смогла вырваться. — Сакура, я похож на того, кто мог бы сказать такие вещи? — Теперь его терпение было на пределе. — Но ты сделал это! — Крик был ужасным, она словно сходила с ума. Она кричала, дёргалась, плакала.       Он снова сократил между ними дистанцию, поднял её и понёс в сторону дома. Итачи не хотел ей навредить, но единственный, кому сейчас действительно плохо — плащ, который так и остался лежать на земле. — Ты сейчас успокоишься и мы поговорим. — Произнёс Учиха, когда всё же смог занести девушку в дом.       В его голове не укладывалось то, что Сакура могла в такое поверить. Разве он похож на того, кто любит одну, но признаётся другой? Разве он способен так сильно её унизить? Нет, уж лучше умрёт, но не станет делать так больно тому, кого по-настоящему любит.       Спустя долгих полчаса, которые растянулись, словно лет десять, Сакура перестала рыдать, сидела уже в его футболке под тёплым пледом, а на журнальном столике покоился чай и небольшой набор из таблеток. Оба заболеют, но если его иммунитет позволяет выпить чашку горячего чая и забыть о стрессе, то её — ни за что. — Давай по порядку. С чего ты вообще взяла, что я что-то подобное сказал кому-то, кроме тебя? — Будто бы обозначая, что она — единственный человек, заслуживающий таких слов с его стороны. — Я видела. Я видела сообщения, ваш чат. Она всё показала. Это точно твой аккаунт. — Словно в трансе, Харуно теперь не понимала что именно от неё хотят, просто отвечала, просто говорила то, что было. — А как зовут твою подругу? — На памяти Учихи у Сакуры не было подруги, которая могла бы так нагло соврать. — И-изуми. — Слегка заикаясь отчеканила девушка.       Противные и отбитые бывшие редко дают о себе забыть, но чтоб настолько сильно. Для него было удивлением и то, что Изуми опустилась до такого, и то, что Сакура назвала её подругой. Быть может, у всего есть своё объяснение? — А дату ты видела? — Заинтересованность в его глазах светилась ярче, чем что-либо.       Вот здесь он её и поймал. Конечно, Сакура не видела дату. И, пожалуй, именно это является причиной по которой Изуми всё ещё остаётся подругой Харуно, а он — подлым. — Сакура? — Несколько забескоевшись Учиха прикоснулся к её плечу. — Какое имеет значение видела я её или нет? Ты правда хочешь сказать, что она мне врёт? — Слёзы снова подступали к её лицу. Девушка не хотела верить в то, что, как ей казалось, пытается донести Итачи. — Нет, она не врёт. — Парень откинулся на спинку дивана.       Мир разбился. Простые четыре слова, такие незамысловатые, но делают слишком больно. Больно настолько сильно, что силы покидают её, она не собирается как-либо скандалить — надоело. — То есть, ты не отрицаешь того, что контактируешь с моей подругой? — Пусто и глухо. Каждое слово было пронизано мёртвым взглядом. — Не знаю. — Теперь всё её рациональное мышление, которое пыталось сопоставить факты, просто улетучилось. Сакура ничего не понимала, ей хотелось плакать, но и на слёзы сил не было.       В её понимания морали не входили отношения с человеком, который изменяет. Но знать, что он изменяет тебе с твоим же близким человеком — ещё хуже. По крайней мере, о таком она даже думать не хотела. Никогда не подпускала к себе парней подобного типа, никогда не отвечала взаимностью на их "чувства", жила тем, что делала. Но когда в её жизни появился Учиха, то всё резко переменилось. Да и встретились они крайне странно. Тот вечер изменил её жизнь кардинально, да и его не меньше. За все эти несчастные полгода Сакура настолько сильно полюбила Учиху, что и подумать об их схожести с отвратительными и мерзкими бабниками не могла. Сейчас тоже не укладывалось. — Точнее, я не знаю были ли вы тогда подругами. Изуми никогда ничего не рассказывала про тебя. Смею предположить, что вы ещё не были знакомы. — Он улыбнулся.       Вся эта сцена, которую устроила его девушка доказывала только одно — она действительно его любит. Любит настолько сильно, что готова унизить себя перед собой, перед ним, но только бы докопаться до правды. Правды, которая по её мнению, должна была её разбить. Итачи был счастлив, хоть и видеть Сакуру в таком состоянии не особо хотел. Хуже того — вообще не хотел. — Можешь объяснить? — Она укутывалась в плед сильнее, ей было страшно. Харуно чувствовала острую необходимость в том, чтобы ей всё не просто объяснили, а именно разжевали.       Брюнет молча встал и вышел из зала. Сакура просто тихо сидела. Знала, что вернётся. И он вернулся. Не с пустыми руками. В одной — бутылка элитного коньяка, а в другой — два снифтера.       Он не спрашивал хочет ли Сакура, просто налил и отдал. Сев на диван Итачи устало выдохнул. Он слегка прижал девушку к себе. — Перед тем, как я расскажу, ответь мне на один вопрос, пожалуйста. Нормально ли человеку мечтать о доме в лесу, где его никто и никогда не найдет? — Итачи посмотрел на Сакуру. — Вот так вот просто жить одному? — Удивлённо спросила девушка. — Ну, почему одному? С любимым человеком. — Вполне нормально. — Пожала плечами Сакура.       Итачи улыбнулся и устало выдохнул. — Мы встречались шесть лет назад. *** — Вы всё-таки встречаетесь? — Не унимался Шисуи петляя вокруг друга, который был его братом. — Встречаемся. — Устало выдыхал Итачи.       Рука Шисуи легла на плечо брюнета, как бы пытаясь поддержать. — Встречаться с ней не было моим желанием. На этом настаивал отец. С одной стороны — я не думал, что Изуми действительно такая, какой её описывают, а с другой стороны — желание отца. *** — Итачи! — Воскликнула черноволосая девушка.       Кто угодно, но только не она. Он не мог собраться рядом с ней: их отношения были пыткой для него и счастьем для неё. — Я очень хочу сходить с тобой в этот ресторан. — Она показала пальчиком на какое-то сообщение в своих многочисленных чатах. Парень на обратил на него никакого внимания. — Скинь адрес. Извини, мне нужно идти. — Он погладил её по макушке и ушёл так быстро, чтобы та не успела даже понять. — Наши отношения базировались на её желаниях. Она думала, что я никогда не пойду против отца. И, безусловно, Изуми пользовалась популярностью благодаря моему статусу. *** — А о чём ты мечтаешь? — Такой незначительный, вполне нормальный вопрос, но звучал он как-то особенно противно. — Это был роковой вопрос, а после и роковой вечер. Кульминация. Называй как тебе угодно, но в любом случае, для наших нездоровых отношений это был фатальный разговор. По крайней мере, так показалось именно мне. — Тебе действительно это интересно? — С некой долей недоверия интересовался Итачи. — А почему нет? Я хочу знать о тебе всё. — Она улыбалась, она была счастлива рядом с ним. — Пожалуй, моим самым сокровенным желанием является дом в лесу, подальше от этого шума, суеты. Там, где меня никто никогда не тронет, потому что не смогут пройти так далеко. — Он выдохнул. Знал, что это было ошибкой, что он не должен был говорить об этом, но образ небольшого домика, но такого уютного, вновь всплыл в его голове. — Домик? В лесу? Итачи, ты не рожден для этого. — Подытожила Изуми. — Думаешь? — Многозначительно задал вопрос парень. — Тогда я уже понимал, что эти пытки скоро закончатся. В целом, отношения с ней — это большая пытка, которую в тот момент уже можно было заканчивать. — Итачи Учиха — безумно богатый, представитель одной из самых состоятельных семей в нашей стране, с отличным образованием, с чудесной дорогой на всю жизнь. Как такой человек может мечтать об уединении? Это же глупо и совсем безрассудно. Если есть возможность, бросить мир к своим ногам, то зачем бежать? — Не знаю, ты ведь спросила о чём я мечтаю. Деньги, слава — всё это ни о чем. И, знаешь, если бы рядом была девушка, с которой мы бы были по-настоящему влюблены, то она бы не назвала это глупостью.       Глазки Изуми забегали по помещению. Теперь она не понимала ход мыслей Итачи. — То есть, ты хочешь сказать, что я тебя не люблю? — Я хочу сказать, что нам нужно расстаться. ***       Харуно прижалась к Учихе. Пожалуй, теперь грехопадение не имело никакого смысла. Она унижена, но не настолько, чтобы разбиться. Девушка прекрасно понимала, что если бы Итачи хотел бы прекратить отношения, то не стал бы всё это рассказывать. Получается, что в её окружении появился совершенно не тот человек. — Прости меня, пожалуйста. — Она выдохнула ему в плечо. Ей было действительно стыдно. — Тебе не за что извиняться, Сакура, — он мягко гладил её по плечу, — если ты поверила ей, то это моя вина. — Парень поцеловал девушку, которой по-настоящему дорожил, в макушку. ***       Утро было ясным, даже не было намёка на дождь. Сакура самодовольно зашла в небольшое кафе, где её уже ждали. — Привет! — Радостно воскликнула Изуми.        Теперь в голове зеленоглазой девушки был настоящий спектр эмоций и целый запас ласковых слов, которые так сильно хотелось сказать подруге. — Привет. — Харуно присела напротив брюнетки. — Ты в порядке? Выглядишь как-то помято. — Заметила девушка.       Безусловно. Сакура выглядела помятой, но явно не из-за того, из-за чего думалось Изуми.        — Мы расстались. — Потупив взгляд произнесла Харуно.       Далее последовала получасовая беседа о том, что девушка поступила правильно, что именно так и нужно было, да и что Учиха вовсе недостоин её. Зеленоглазая соглашалась со всем, что ей говорила брюнетка. Вот только где-то на середине монолога Харуно не выдержала и ушла не забыв извиниться. Стоило сделать вид, что ей неприятно об этом говорить из-за расставания и измены с его стороны, а не из-за напыщенности и лживости в словах подруги. ***       Вечером девушка, как они и договаривались, приехала к Учихе. Ни о каком расставании речи даже не шло, вот только Итачи больше не хотел, чтобы его девушка оставалась одна. Раз уж им хотят помешать, то стоит принять участие в этой весёлой игре, поэтому Сакура не просто приехала к нему на ночь, а переехала со всеми вещами.       Ближе к восьми Харуно вызвалась приготовить ужин, Итачи же решил, что готовить вдвоём будет куда веселее. Да и как бы Сакура не упиралась, ей всё равно готовить в одиночестве не дали. На середине процесса прозвенел звонок. — Ты кого-то ждёшь? — Невольно спросила Харуно. Хоть между ними такие вопросы и были чем-то из запрещённого разряда, но всё же вырвалось. — А это, родная, доказательство каждого моего вчерашнего слова. Ты имела полное право мне не верить, я не обижусь, если это так. Но, пожалуйста, просто тихонько стой здесь и не показывайся. — Он поцеловал её в лоб и вышел.       Сакура так и осталась в недоумении от слов Итачи. Он будто бы знал кто именно пришел, но почему-то не догадался, что доказывать ей ничего не нужно. В любом случае, такие действия с его стороны не могли не разливаться приятным теплом по телу, хоть и настороженность присутствовала.       Калитка открылась автоматически, а вот входную дверь Итачи открывал сам. — Привет. Извини, если отвлекаю. Я просто узнала, что вы с Сакурой расстались и подумала, может составить тебе компанию. — Хоть Сакура и не видела вошедшую, но голос ей был прекрасно знаком.       Итачи предвзято смотрел то на Изуми, то на бутылку красного вина, которую она зачем-то взяла. Желание закрыть дверь было сильнее, чем желание отвечать. Да и что на это ответить он тоже не знал. — А у него уже есть компания на этот вечер и на все остальные вечера. — Из кухни вышла Харуно. Выглядела она крайне угрожающе. — А, извини тогда, Итачи. Я не хотела. — Изуми уже было вышла. — Какая же ты жалкая. Если я тебя когда-то увижу рядом, то тебе последствия не понравятся.       Харуно сама закрыла дверь, а Итачи так и продолжал смотреть на неё. Девушка всё ещё была на взводе, а её желание вцепиться в волосы эдакой подруги выходило за рамки желания, Учиха чувствовал его. — Что смотришь? — Разгневанно развела руками зеленоглазая. — Ты мне злой нравишься больше, чем расстроенной. — Он улыбнулся и обнял девушку.       Если бы Харуно не переступила через себя в тот вечер, то и вряд ли бы была счастлива с этим человеком. Быть может, иногда действительно стоит пройти все этапы грехопадения, чтобы переосмыслить себя, чтобы прийти к тому, кем ты на самом деле должен быть, а не продолжать упёрто стоять на своём, словно это истина, а не одна из многочисленных мирских правд.