Глава 9

Тишина в обители Несмертного была оглушительной. Лишь тяжёлое, размеренное шипение его маски нарушало её, словно дыхание спящего дракона. Воздух был густым, пропитанным запахом их тел, металла и чего-то острого, животного — послевкусием только что отгремевшей битвы, в которой не было победителей. Таис лежала на спине, повязка на глазах съехала на лоб, открывая потолок, грубо вырубленный в скале. Её грудь всё ещё тяжело вздымалась, каждый вдох обжигал лёгкие. Между ног пульсировало, напоминая о каждой минуте его владения. Она чувствовала, как по внутренней стороне бедра медленно, лениво стекает тёплая жидкость. Его семя. Джо стоял спиной к ней, у своего импровизированного стола. Его плечи были напряжены, каждый мускул под белой кожей играл, когда он с силой швырнул на металлическую поверхность свою маску. Звон меди и стали болезненно отозвался в тишине. — Довольна? — его голос пророкотал низко, без привычного искажения респиратора. Он был хриплым, человеческим. Слишком человеческим для Бога. Таис медленно повернула голову на бок. Его спина была испещрена старыми шрамами — следами битв, которые вёл Джозеф Мур, а не Несмертный Джо. Длинные белые волосы слиплись от пота и падали на плечи жалкими, мокрыми прядями. — Чем именно я должна быть довольна? Тем, что ты кончил в меня, как в бездушную дырку? Или то, что я всё ещё стою дешевле канистры воды? — её собственный голос звучал сипло, сорванный недавними криками. Джо резко обернулся. Его лицо было скрыто в тени, но она видела как он сжимал пальцы до побелениы костяшек. Он сделал шаг к кровати, и лунный свет, пробивавшийся сквозь щель в куполе, упал на него. Таис замерла. Он был… не уродлив. Вовсе нет. Его черты были грубыми, резкими, будто высеченными топором из камня. Высокий лоб, массивная челюсть, покрытая светлой щетиной, тонкий, упрямый рот. Но больше всего её поразили глаза. Без маски они казались ещё более пронзительными, ледяными и бесконечно уставшими. В них читалась вся тяжесть прожитых лет, вся грязь и кровь, через которую он прошёл. В них не было божественности. Только холодная, всепоглощающая ярость и усталость обычного человека, вовсе не бога. Таис была поражена отсутствием шрамов, или уродства на его лице, возможно даже сбита с толку. Она уже хотела задать себе вопрос: "почему же он так не хотел показывать своё лицо?", но ответ пришёл сам по себе. Маска мистифицировала его образ, создавая того самого Несмертного Джо, которого все знают, но под маской он был все ещё человеком. Обычным смертным и Таис это видела. — Твоя цена, — он прошипел, нависая над ней, — определяется мной. Ты можешь стоить дешевле пыли под моими сапогами. А можешь… — он провёл пальцем по её мокрому бедру, затем медленно, с вызовом, облизал его. — А можешь стоить дороже всей воды в моих хранилищах. Решаю я. Всегда. Ты ничего не решаешь, Таз. Ни-че-го. Его грубая ладонь легла ей на низ живота, сжимая пальцы на мягкой коже с такой силой, что Таис вздохнула от боли. — Я решаю, что здесь будет. Жизнь или смерть. Плоть и кровь моих наследников или гнилая пустота. Решаю Я. — Тогда решай, — выдохнула она, не отводя взгляда от его глаз. — Но перестань притворяться Богом, когда снимаешь маску, Джозеф. Он зарычал. По-настоящему, по-звериному. Его пальцы впились в её кожу так, что вот-вот оставят синяки. Но она не моргнула. Она видела, как в его глазах борются ярость, желание причинить боль и… что-то ещё. Что-то, что он сам давно похоронил. — Ты ищешь смерти, сучка. — Нет. Я ищу тебя. Того, кто прячется за железом и страхом. Назида боялась его. А я — нет. Имя его бывшей любимицы заставило его отшатнуться, будто она плеснула ему в лицо кислотой. Она плеснула этим именем как ядом, содрала корку с его напускного раздражения. Его рука отпустила её живот. Джо выпрямился, снова превращаясь в неприступную крепость, но было поздно. Таис уже видела брешь в стене. — Назида, — он произнёс имя тихо, с каким-то странным, хриплым отзвуком. — Говорила ли она тебе, как умоляла меня пощадить её, когда я впервые привёл сюда другую? Как валялась в ногах и целовала мои сапоги? Таис молчала. Нет. Лайла МакКарсон никогда не говорила об этом. Она унесла это унижение с собой в могилу. — Она была слабой. — заключил он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на разочарование. — Её сердце было её слабостью. А слабые в этом мире не выживают. Они умирают. Или становятся ресурсом. — Но он всё ещё помнил какой дикой и необузданной была Лайла, когда еще не успела стать Назидой. Когда оковы его божественности не обвились вокруг её запястий сковав всю дикость и бесстрашие. — А я? Я сильная? — ехидно спросила Таис, приподнимаясь на локтях. Её тело ныло, но она игнорировала боль. Джо внимательно посмотрел на неё, его взгляд скользнул по её изрезанной ладони, по синякам на запястьях, по упрямому, задранному подбородку. — Ты — глупая. Глупая и амбициозная. Это опасней. Слабость убивает быстро. Глупость — медленно и мучительно. Он повернулся, что бы взять маску и надеть на себя, вновь приняв облик того самого Бога, чье имя шептали с диким страхом и безмерным уважением, но Таис ловко соскользнула с постели и опередив его схватила маску. Она обежала стол, создав между собой и Джо эдакую преграду. — Я не дочитала тот стишок, — заявила она, глядя на него, крепко сжимая пальцы вокруг маски. Глупая - не то слово. Он же щас возьмёт, да поди выстрелит ей в её наглую и пустую головушку. — Про горбуна и кошку. - Почти извиняющимся тоном добавила Таис. Джо замер, его рука застыла в воздухе. Он смотрел то на неё, то на маску в её руках. В его глазах читалось изумление. Никто и никогда не смел так делать. Никто. — Дай сюда. — тон его голоса опустился, став опасным и тихим. — А что ты сделаешь? Придушишь? Высечешь? Отомстишь, лишив воды? — она даже сделала небольшой шаг, и маска жалко звякнула в её руках. — Я уже всего этого не боюсь. К хорошему быстро привыкаешь. Он не двинулся с места. Он просто смотрел. И вдруг… уголки его губ дрогнули. Сначала почти незаметно, потом всё шире. И он рассмеялся. Это был не тот хриплый, придушенный смешок, что бывал раньше. Это был настоящий, грудной, глубокий смех, который сотрясал его могучие плечи. Он смеялся так, будто не смеялся годами. Таис остолбенела. Она ожидала всего, кроме этого. — Чёрт возьми, — выдохнул он, вытирая ладонью глаза. — Чёрт возьми, Таз. Ты… ты настоящая находка. Ебанутая на голову находка. Он сделал шаг вперёд, но не для того, чтобы ударить её или отшвырнуть, подойдя почти вплотную. — Ладно, — сказал он. — Договаривай. Про горбуна и его проклятую кошку. Таис сглотнула, внезапно осознавая, что держит в руках его маску, голая посреди покоев Повелителя Цитадели, а он стоит перед ней с лёгкой, едва заметной улыбкой на тонких губах. Сердце бешено колотилось в груди. Это была новая территория. Неизведанная и пугающая. — «…Монетку нашёл он в Горбатом лесу, кошку купил он с огромным горбом, — начала она, сбивчиво вспоминая строки. — с тех пор жили они...они...» Она запнулась, забыв следующую строку. Джо смотрел на неё, не отрываясь. — «...с тех пор они счастливо жили вдвоем», — тихо подсказал он. Его голос звучал почти как колыбельная, глухая и завораживающая. Они замолчали, глядя друг на друга. Стишок был закончен. Глупый, жуткий детский стишок о несчастьях и проклятиях. — Ты покажешь мне своё лицо? — снова спросила Таис, уже без вызова, с искренним, почти детским любопытством. — А сейчас что я делаю? — Просто лицо, которое всё ещё старается быть Богом. А я хочу увидеть не попытки остаться Богом в маске, а человека. — Вот упрямая. — Хриплый смешок сорвался с его губ непроизвольно, но он тут же подавил короткую усмешку, приобретая суровые черты лица. — Сегодня ты и так увидела больше, чем все остальные, кто либо ступавший по земле моей Цитадели. Джо протянул руку и с лёгкостью забрал свою маску из рук Таис, которая уже не сжимала пальцы мертвой хваткой. На его лице не было и тени улыбки. Бог вернулся. — А теперь одевайся. И запомни - в следующий раз, когда твоя рука поднимется на мою маску, я отрублю её и скормлю воинам полураспада. Понятно? Таис кивнула, подобрав с пола свои жалкие лохмотья. Да. Он снова был тем, кем должен был быть. Но она-то знала. Под маской скрывался не Бог. Там скрывался уставший, израненный человек по имени Джозеф Мур. И она докопается до него. Рано или поздно. Она уже почти дошла до двери, когда его голос остановил её. — Таз. Она обернулась. Он стоял, надев маску, и смотрел на неё своими бездонными голубыми глазами. — Не забывай, что ты ни чем не лучше других. Просто, пока что, интересная. И прежде чем она успела что-то ответить, массивная дверь с скрежетом открылась, впуская двух преторианцев, чтобы отвести её обратно в гарем. Обратно в клетку. Но теперь это была клетка с одной маленькой, но такой важной разницей. Она знала, что у её хозяина есть ключ. И она знала, что однажды она выманит его у него. Возвращение в гарем стало похожим на погружение в другую реальность. Воздух, напоенный запахом влажной земли, цветов и материнского молока, после металлической пыли и запаха машинного масла обители Джо, казался густым и приторным. Тишину, которую Таис принесла с собой на плечах, как невидимый плащ, тут же разорвали десятки глаз. Преторианцы грубо подтолкнули её вперёд, и массивный люк с грохотом захлопнулся за её спиной, отсекая её от того мира, где она была хоть кем-то. Здесь она снова была просто одной из многих. Но гарем замер. Близняшки оборвали тихую мелодию на флейтах. Сира, перебирающая картофелины для ужина, застыла с одним клубнем в руке. Даже мисс Гидди приподняла взгляд от шитья, и её обычно невозмутимые глаза сузились. Все они видели. Видели её разметанные, спутанные волосы. Видели свежие синяки на запястьях, отпечатки грубых пальцев на бёдрах, проглядывающие сквозь порванную ткань. Видели её взгляд — отстранённый, уставший, но с каким-то новым, твёрдым стержнем внутри. И все они почувствовали запах. Смесь его пота, и чего-то ещё, неуловимого, что безошибочно метило её как его собственность. Собственность, с которой только что обходились особенно долго и особенно грубо. Таис, не удостоив никого взглядом, направилась к пруду. Её походка была немного неуверенной, ныли мышцы, но она шла, гордо неся голову. Она чувствовала на себе их взгляды — колючие, полные зависти, страха и ненависти. Первой опомнилась Сира. Она отложила картошку и робко приблизилась, как ручное животное к дикому сородичу. — Таис?.. Всё… всё хорошо? Он… он не… — Что «он»? Не избил меня до полусмерти? Не придушил случайно? — Таис обернулась к ней, и в её зелёных глазах вспыхнул холодный огонь. — Вас что, волнует моё благополучие? Или волнует, почему он тратит на меня так много времени, пока вы тут гниёте у своего пруда? Сира отшатнулась, будто её ударили. Её доброе лицо исказилось от боли. — Я просто… Таис мысленно отвесила себе оплеуху. Сира не виновата, что была такой сердобольной, она просто хотела подружиться, а Таис как зашуганная шавка, бросалась и кусала кого ни попадя. — Просто, да просто. Отстань. Я умыться хочу. — Слова прозвучали громче, чем она ожидала. Грубее, чем хотела. Их услышали все. В гареме воцарилась мертвая тишина, которую не решались нарушить даже капли воды, падающие с потолка. И эту тишину нарушил новый, резкий звук. Тихий, сдержанный плач. Все взгляды переметнулись на Рагтот. Пузатая кобылица сидела, прислонившись к стене, и её хрупкие плечи тряслись от рыданий. Слёзы катились по её щекам, оставляя чистые дорожки на слегка запылённой коже. — Он даже… — всхлипнула она, обращаясь в никуда. — Уже неделю… а он даже не спросил… как я… как ребёнок… Её живот, тугой и высокий, болезненно подрагивал. Срок был уже близок. По всем законам Цитадели, Несмертный должен был проявлять к ней внимание, удваивать порции, интересоваться у механика о состоянии кобылицы. Но Джо даже не заглядывал в гарем. Все его визиты были к Таис. Таис почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Это была не просто истерика обиженной женщины. Это был крик отчаяния обречённой. Женщина, носящая наследника, но лишённая внимания отца, — это мёртвая женщина. Её судьба была предрешена, и все это понимали. Родит ли она здорового мальчика, урода или мёртвеца — её ждал доильный зал. Внимание Джо было её единственным шансом вымолить себе жизнь в хороших условиях, стать кормилицей при сыне, а не анонимным «ресурсом». И этот шанс у неё отняла Таис. — Перестань реветь, Рагтот, — резко сказала одна из блондинок-близняшек. — Ты вся раскисла. Только нервы ребёнку тревожишь. — А чего ты хотела? — тут же встряла её сестра, ядовито бросив взгляд на Таис. — Кого-то он выделяет. Сучка хвостом вилять научилась. Таис медленно повернулась к ним. Ярость, которую она не могла выплеснуть на Джо, закипела в ней, найдя наконец цель. — Повтори, — тихо сказала она. Её голос был едва слышен, но в нём звенящая сталь заставила даже близняшек замереть. — Я сказала, что ты… Таис не дала ей договорить. Она не стала кричать или бросаться в драку. Она просто сделала шаг вперёд. Один-единственный шаг. Но в её глазах стояло нечто такое, что заставило обеих девушек инстинктивно отпрянуть назад и прижать друг к другу, как испуганных ягнят. Они вспомнили Назиду. Вспомнили, как её уносили по кровавому следу. И увидели тот же холодный, беспощадный огонь в глазах этой худой, испещрённой синяками дикарки. — Говорите дальше, — произнесла Таис, и её губы тронула ледяная улыбка. — Мне интересно послушать. Может, вы знаете, что ещё я делаю в его постели? Или что он мне говорит? Я потом перескажу Несмертному. До-сло-вно. Имя Несмертного прозвучало в тишине как кнут. Близняшки побледнели и опустили глаза. Угроза была понятна всем. Таис теперь не просто соперница. Она — канал. Канал, по которому любая жалоба, любой сплетня могут дойти до ушей Джо. И никто не знал, что она добавит преукрасит. Мисс Гидди тяжело вздохнула и отложила шитьё. — Хватит! Хватит этой грызни. Рагтот, успокойся. Твои слёзы не помогут. Все остальные - займитесь делом. Её уставший голос восстановил подобие порядка. Женщины засуетились, делая вид, что заняты чем-то важным, но украдкой продолжая бросать на Таис взгляды — полные страха, ненависти и любопытства. Таис, чувствуя себя победительницей в этой мелкой стычке, повернулась к пруду. Но её триумф был горьким. Она стояла спиной к десяткам женщин, которые теперь видели в ней не просто угрозу, а врага. Она добилась уважения, основанного на страхе, и изоляции. Именно этого она и хотела, не так ли? Быть не такой, как они. Она опустилась на колени у края пруда и зачерпнула ладонями воду, смывая с кожи остатки его прикосновений, его запах. Вода была прохладной и чистой. Внезапно, грохот люка заставил всех вздрогнуть. Но это были не преторианцы. В проёме показалась массивная фигура орган-механика. Он ковылял, волоча за собой грязный мешок с инструментами. — Ну что, — проскрежетал он, окидывая гарем блеклым, больным глазом. — Где тут у нас пузатая бегемотиха? Высовывайся, кобылка, на осмотр. Несмертный вспомнил, что ты ещё жива. Велел проверить, не околел ли там пацан. Рагтот встрепенулась, и в её глазах вспыхнула безумная, истерическая надежда. Он вспомнил! Значит, не всё потеряно! — Я здесь! Я здесь! — она попыталась подняться, но огромный живот мешал ей. — Тащите её к столу! — махнул рукой механик двум дежурным преторианцам у входа. Женщины молча расступились, образуя коридор. Никто не смотрел на Рагтот. Все смотрели на Таис. Смотрели с немым вопросом. Это она выпросила для неё эту милость? Или это Джо просто отдал формальную команду, чтобы его не беспокоили по пустякам? Таис отвела взгляд. Она ничего не просила. Она сама была удивлена. Значит, их ночная стычка, её неповиновение и его странная, яростная ласка не заставили его полностью забыть о других своих обязанностях. Или это был ещё один способ продемонстрировать ей свою власть? Показать, что даже её маленькие победы — всего лишь часть его большого замысла? Она наблюдала, как Рагтот укладывают на холодный железный стол, как механик начинает свой отвратительный ритуал. В гареме снова воцарилась тишина, нарушаемая только металлическим лязгом инструментов и сдержанными всхлипами беременной. Таис поняла, что её война только начинается. Война на два фронта. С одним тираном, чьё лицо она наконец увидела, и с дюжиной других, чьи лица скрывались под масками покорности и страха. И самый страшный враг, возможно, был не тот, что носил маску с лошадиными зубами.