Полыхающая спичка

      – Хантер! Хантер, остановись немедленно! Ой! – Уиллоу юркнула за диван, уворачиваясь от чуть не прилетевшего в неё тяжелого свитера с подсолнухами: парень, чуть ли не хрипя от злости, раскидывал вещи из своего ящика, бормоча под нос проклятия и угрозы и не слыша вообще ничего, что происходит вокруг. ***      День начался с череды не очень приятных вещей: будильник, который Хантер трижды перепроверил перед тем, как лечь спать, не завёлся с утра от того, что в нём, будто специально, очень не вовремя села батарейка, отчего он проспал на полчаса больше, чем нужно было; в поспешных попытках сварить себе кофе он дважды обжёгся кипятком, испачкал рубашку кофейной гущей и рассыпал сахар мимо кружки, и уже на этом моменте его мозг начал кипеть точно переполненный чайник, в который тот, кстати, действительно залил слишком много воды, и вода начала выкипать, обливая стол. Сменив рубашку на другую, которую он уже не успевал погладить, он прямо у дверного проёма гостиной споткнулся о случайно укатившуюся гантель Уиллоу и больно шлёпнулся на пол. Выругавшись про себя, он вновь вскочил, выбегая в коридор и пытаясь натянуть ботинки, но шнурки от натяжения завязались в тугие узлы, что тот, едва ли не всхлипывая от раздражения, принялся развязывать их дрожащими пальцами, кое-как справившись с ними и поспешно надевая обувь и выходя из дома.       Было ли это пробуждением не с той ноги? Очень даже вероятно. Терпению Хантера можно было "позавидовать" в не совсем хорошем смысле, вернее, даже наоборот: у него не было никакого терпения. Несмотря на его занятия йогой с любимой девушкой и расслабляющие массажи, парень всё равно оставался достаточно вспыльчивым, будто стоило коснуться его, точно тлеющего уголька, и он вспыхнет, воспламеняя своим огнём агрессии всё вокруг. Случайно зацепившийся за дверную ручку ремень, несвойственная парню забывчивость и как итог раздражение от каких-то не сделанных вещей, бесящие звуки, включая пение Вафельки невпопад – всё это заставляло сжать кулак и зарычать с горящим от бешенства лицом, лишь бы не разнести мастерскую. ***      Вот так и сейчас он буквально горел желанием что-нибудь сломать, порвать или бросить в стену, совсем не задумываясь, что таким поведением он пугает пусть и достаточно смелую, но встревоженную Парк. Когда на пол упала очередная любимая Уиллоу футболка, девушка выскочила из-за дивана и сильной хваткой поймала его за запястье, отчего тот резко дернулся и повернулся к ней, вырвав руку из её мягких пальчиков и фыркнув. С глухим стуком закрыв задвижной шкаф, тот встал у зеркала, пытаясь сделать глубокий вдох и с давлением потирая собственное горячее лицо, но успокоиться быстро не получилось, и тот с рокотом в горле простонал, твёрдым шагом наворачивая круги по гостиной, издавая разборчивые ведьминскому ушку ругательства.       – Нет, это точно какое-то проклятие, – рыкнул он, стиснув зубы. – Буквально всё, что я делаю, оборачивается в какую-нибудь очередную проблему. – Он нагнулся, подняв с пола штаны и попытавшись аккуратно сложить их, его возлюбленная наблюдала со стороны, оперевшись спиной о тумбу и прикусывая губу изнутри. По своему личному опыту она была в курсе, что нельзя пускать подобное освобождение эмоций на самотёк, поэтому уже в следующее мгновение ноги Хантера и нижняя половина его тела, включая прижатые по бокам руки, оказались связаны лозами, останавливая его горящий шаг и переключая внимание с собственных порицаний на ведьмочку.       – Тебе просто не очень повезло сегодня, вот и всё, – вздохнула любимая, держа крепкую хватку на его теле и подходя ближе, чтобы положить руки ему на лицо. – Ты просто очень, очень сильно устал, понимаешь? На тебе буквально лица нет.       Тот в ответ вздохнул, глядя на неё и пытаясь сконцентрировать своё внимание не на бешеном приливе эмоций, а на чертах её лица. Не всегда хотелось это признавать, но Виттебейн был в смущающем восторге как от внешности и характера, так и от физической силы Парк: буквально каждый раз чувствуя её уверенную хватку, он готов был отказаться от своих возражений и вспыхнуть уже в совершенно другом смысле, так, что иногда спирало дыхание. Знала ли Уиллоу об этом? Разумеется. Искать слабости в партнёре с целью понять, как можно поддержать его в той или иной ситуации, не казалось какой-то радикальной мерой, лишь помогало быстрее сориентироваться там, где важна реакция. Только вот ноги парнишки всё равно пытались вырваться из мягких, толстых лиан, явно в попытке продолжить вываливать свой гнев. Замыленное от злобы зрение мечется по гостиной в поисках лишней хорошо рвущейся бумаги, а ведьма, уже недовольно фыркая, обвязывает лозами и его руки с грудью тоже, отходя в сторону и скрещивая руки на собственной груди.       – Нельзя, – строго выпалила она, будто ругая непослушную собаку, и тот даже оторопел, наконец устремив взгляд на её оливково-зеленые глазки. Замечая в них недовольство, тот потряс головой, и злоба немного стихла. Девушка подняла голову, фыркая. – Если ты разнесешь ещё что-нибудь в радиусе даже двух метров, я за себя не отвечаю.       Парень поспешно кивнул, явно чуть припуганный её строгостью. На её лице не было ни намёка на жалость, адресованную ему буквально меньше минуты назад, и Виттебейн уставился на неё, ожидая.       – Значит так, – Уиллоу садится на диван, скрещивая ноги и держа его связанным. – Я понимаю, что твоя вспыльчивость не исправима и ты пытаешься порой её успокаивать, но, судя по всему, у тебя не очень получается. – В ответ на это парень фыркнул.       – Всё у меня получается. Я же не бью посуду или не кричу на весь дом, знаешь.       – Да? А кружка, которую ты чуть не отправил в свободный полёт две недели назад? Между прочим, твоя любимая. – Парк цыкнула, чуть нахмурив брови и кусая губу. Парень вздохнул, поджав губы, чтобы не сказать лишнего, на что девушка склонила голову и убрала лозы прочь. Хантер, почувствовав свободу, вышел из только что исчезнувшего магического круга под ногами и размял руки, садясь рядом с ней на диван, чуть пружиня и потирая ладони. Она смотрит на него, не говоря ни слова.       Немного наклонившись, блондин провёл поцарапанной ладонью по волосам, прикусив щеку и украдкой поглядывая на собеседницу. Та была... в ожидании? Она точно играла с ним в гляделки и ждала, пока он заговорит. А что ему сказать? Извиниться? Может быть. Но он ведь не сделал ей ничего плохого. Если извиняться, то разве что перед вещами, которые он раскидал, так ведь?       Однако она не торопила его, опустив руки со своей груди к себе на колени, не сводя с него пилящего взгляда, и он начал чувствовать некоторое напряжение, которое он вызывал своим молчанием, и, чуть-чуть подумав, он наконец кивнул, сложив ладошки вместе.       – Ладно, хорошо, – с некоторым трудом согласился парень, глядя на одинокий носок в углу. – Вспылил. Извини.       Уиллоу всё ещё ждёт, и тот продолжает.       – Просто иногда вот эта вся череда неудач так сильно раздражает, что я чувствую себя как горшочек, которому сказали не варить, а он дальше варит... – Он потёр одну сторону лица, наклоняясь и поднимая с пола майку. – И остановиться очень тяжело, пока сам злобой не поперхнешься. – Замечая, как Уиллоу кивает и чуть расслабляет мышцы лица, паренёк приулыбнулся. – Сама знаешь, как оно бывает.       – Знаю, – с лёгким смешком ответила девчонка, садясь поближе к нему и беря его за руку, переплетая пальцы. – Но в таком состоянии можно навредить не только кому-нибудь другому, но и себе. Как бы ни хотелось, нужно усмирять гнев, пока он только тлеет, если не сам, то с чьей-нибудь помощью. Представь, что ты как непотушенный костёр в лесу, подул ветер, перекинул твой огонь на сухую траву, буквально пара секунд – и вот ты уже сжёг весь лес вокруг себя. Не очень приятная картина, да? Некоторые последствия гнева даже невозможно восстановить, уже не говорю о нервах...       Чуть потеревшись щекой о его плечо, она вздыхает, сжимая его руку покрепче и глядя на него. Тот, смущённо хихикнув от её сравнения, отпустил её руку и поднялся, подходя к вещам, которые он успел раскидать, поднимая их и отряхивая. Парк, вместо того, чтобы наблюдать, как он исправляет последствия своей накопившейся злости, встаёт и начинает ему помогать, немного ускоряя процесс. Взявшись за одну и ту же футболку, они засмеялись, чуть краснея: пыл, горящий внутри Хантера, мягко угас, уступив место приятному бризу расслабленности. Уиллоу ведь на него даже не злилась, просто искала мягкий подход, не строгую, но одновременно и не жалеющую интонацию, чтобы не раззадорить его ещё больше, и, кажется, у неё это получилось.       – Я не понимаю, как ты это делаешь, – признался юноша, складывая футболку вчетверо, – так легко успокаиваешь всех вокруг, причём так уверенно. В чём секрет?       – Ну-у-у... – Брови зеленоглазой чуть нахмурились, однако скорее в задумчивом выражении. – Я просто хочу помогать так, как когда-то помогали мне. Понимаешь, просто я не хочу выглядеть как друг, который в тяжелой ситуации не может дать поддержку. Одно дело, когда ты оказываешь первую помощь при физических ранах, а другое когда, ну, человек морально нуждается в помощи и ты просто не можешь оставаться в стороне, промолчав и ничего не сделав. – По ходу речи Виттебейн замечал, что её лицо немного меняется от лёгкого дискомфорта. – Если вовремя не остановиться, можно натворить столько вещей, что...       Она прервалась, ощутив на своём плече его чуть холодные пальцы и увидев, как он на неё смотрит. От внезапного, странно ощущаемого зрительного контакта её щёки порозовели и она отвернулась, хихикая, и Хантер расслабился, приобняв её за талию.       – Я знаю, – улыбнулся он, – ты большая молодец. Я тобой горжусь. – От таких слов она засмущалась и отмахнулась, краснея ещё больше, однако тот не остановился на словах и коснулся её ушка губами, заставив её ойкнуть и прижать руки к груди от приятно-щекочущего ощущения в животе.       – Ну хватит тебе, – ответила она с мягким чмоком в щеку, чуть притянув его за воротник, и юноша немного пошатнулся, одобряюще фыркнув на милый жест. – У тебя привычка ластиться, когда извиняешься, не забудь об этом. – Нежный смешок вновь заставил его растаять, когда девушка села обратно, закончив с собиранием одежды.       – Ну, ты ведь сама как-то сказала, что у меня волчьи повадки. – Склонив голову, точно любопытный хищник, он упал головой к ней на колени, вытягивая уставшие ноги вдоль дивана. – Я, конечно, не хочу утверждать, но раз уж ты заметила.       – А тебе только повод дай. – Прыснув, она посмеивается, зарываясь пальцами в лохматые волосы и откидываясь назад на спинку дивана. Слегка наглея, тот устраивается у неё на коленях, потягиваясь и широко зевая, увы и ах, колени Уиллоу были слишком тёплыми и удобными, чтобы так быстро с них слезать, а девушка и не была против, чуть поудобнее располагая себя на диване, чтобы не соскользнуть под весом лежащего на её ногах парня. – Удобно?       – Ну, раз лежу, значит удобно, – хрюкнул любимый, вопросительно подняв бровь. – Ты ведь никуда не торопишься?       – Хах, ну, теперь точно нет... ***      Едва не подскользнувшись на скользком пороге, Хантер ступил на мягкий коврик, вытирая мокрую голову полотенцем, и чуть встряхнул волосами, надеясь, что Уиллоу, сидящая буквально в паре метров от него за туалетным столиком и выщипывающая брови, этого не заметит. Усаживаясь на кровать и вытерев лицо, на которое стекло несколько капель воды с волос, он взглянул на Парк, тихо посмеявшись с того, что та иногда морщилась и ойкала, в конце концов убирая пинцет и намазывая личико кремом.       – Ты ведь не свою природную красоту под кремом прячешь, м? – Юноша встал, повесив полотенце на стул и подойдя к любимой со спины, и положил руки ей на плечи, когда та через отражение взглянула на него.       – Ну почему же, – Парк макнула два пальца в крем и повернулась к нему, намазывая его щёки и чуть горбатый нос, и тот сразу поморщился, чувствуя специфический, чуть сладковатый запах косметики. – Работа работой, а кожа сама за собой не поухаживает. Не морщись, эй. Ну что ты делаешь, не дёргайся, – Хантер рефлекторно чуть отстранился, после сразу извиняясь и наклоняясь обратно.       – Мм... Слушай, у тебя ведь ещё есть та гигиеничка? – Попутно спросил он, открывая глаза и выпрямляя спину. – Которая с клубникой.       – Есть, конечно, но я её тебе в руки не дам. – Уиллоу, с хитрой ухмылкой открывая гигиеничку, чуть прокрутила её, намазывая свои губы. Парень надул губы в недоумении, ровно до тех пор, пока девушка не встала, поправляя сорочку, не обвила руку вокруг его шеи, притягивая к себе, и... не нанесла на его губы гигиеническую помаду. Лицо того аж загорелось, то ли от недоумения, то ли от грусти, что он не получил ожидаемого поцелуя, от чего ведьма прыснула, хохоча. Отстранившись от него и закрыв колпачок помады, ведьма, едва сдерживая вновь назревающий смех, смотрит на него и проходит мимо, направляясь к кровати и снимая тапочки. Он идёт следом, всё ещё надеясь, что любимая сжалится над ним за его сегодняшние проделки.       – Ну куда ты? – Жалобно заскулил он, наблюдая, как девушка распускает волосы и ложится в мягкую кровать, потягивая ручки. – Ещё же не ночь.       – Я спать хочу, устала. – Отвечает Парк, с тихим вздохом переворачиваясь на живот и закрывая глаза. Однако, чувствуя недвижимый вес на кровати рядом с собой, она приоткрывает их, с вопросительным взглядом уставившись на парня, что ровно так же пялился на неё, потирая пальцем губы, чуть блестящие от гигиенички. – Что?       Юноша, снимая тапочки, перелезает через неё и ложится рядом, упираясь в кровать локтем и утыкаясь носом в её плечо, тяжело вздыхая. Он тоже был немного уставшим, но сейчас особенно хотел, чтобы к нему проявили внимание. Уиллоу, наблюдая за таким поведением, не может не улыбнуться, наклоняясь и мягко целуя его в губы, затем отстраняясь и перекатываясь на бок, а тот довольно хмыкает, низким тоном смеясь и ложась на кровать всем телом, целуя её плечо.       – Подлиза, – фыркнула ведьма, игриво ущипнув его за нос: 'Ой!' – она смеётся, когда парень прячет лицо под одеяло, обнимая ее рукой за талию и закидывая её ногу себе на бедро. Взъерошив его ещё слегка влажную прическу, она проводит меж прядей пальцами, выключая свет призваной лозой и поправляя одеяло на плечах. Парень смотрит на неё, оставаясь вне одеяла только верхней половиной своего лица и едва касаясь губами её кожи.       – Я тебя люблю. – Смущённо промурлыкал юноша, уткнувшись носом в её грудь и вздохнув от приятного тепла и пряного аромата геля для душа. Парк улыбается, через полузакрытые глаза глядя вниз на его очень удобную позу, 'Я тебя тоже. Спи.', – легонько похлопав его по затылку, закрывает глаза и вслушивается в тишину дома, сопровождаемую шорохом одеяла и тихим дыханием её возлюбленного.