Часть 1

В детстве Петунья любила притворяться, что ждет принца. Она представляла себя принцессой в башне, заколдованной, обреченной и отчаянно кому-то нужной. Принц пройдет через всё королевство, победит дракона, снимет проклятье, только чтобы быть с ней. Она не будет собакой, ползущей под столом в поисках объедков. Она не будет злодейкой, способной получить чужую любовь только с помощью зелья. Она не будет женщиной, ждущей на коленях, пока принца отвергнет другая, и он вернется домой. Даже после всего, через что он прошел ради неё, у неё будет власть ему отказать. Ей никогда не была позволена такая роскошь. Может, поэтому за ней никогда и не гнались принцы. Может, их пугал её голод, чудовищность её желания.  Лили никогда не хотела стать принцессой. Она считала сказки глупыми, она никогда никого не ждала. Её устраивала роль желающей, а не желанной. Но, как было всю их жизнь, Лили получала то, чего желала Петунья, даже если сама этого не хотела. Для начала сказку, а затем и принца. Лили часто жаловалась на мальчишку, который никак не оставит её в покое. На мальчишку, запускавшего салюты под её окном, на мальчишку, публично признающегося ей в любви, на мальчишку, который продолжал надеяться, даже когда она сказала ему «нет» десять раз. Петунья никогда не ненавидела её так сильно.  Против воли она запомнила его имя, перед сном оно вертелось у неё в голове, у неё на языке, сильное, звонкое. Джеймс Поттер. Она не знала, как он выглядит, и его образ в её сознании не совсем походил на человеческий: что-то слишком большое, слишком яркое, словно фигура мужчины напротив ослепительного солнца, которую она никак не может рассмотреть.  Петунья получила приглашение на их свадьбу через сову; ни одно животное на свете она ненавидела так сильно, как этих дурацких птиц. Лили и Джеймс были красивой парой: она в скромном белом платье до колен, он в несуразной одежде, в которую обычно рядились волшебники и которая необъяснимо хорошо на нём смотрелась. Лили и Джеймс были красивой парой: она с блестящими от слез глазами, и он с ухмылкой на всё лицо.  Принц наконец получил свою принцессу. В детстве Петунья редко задумывалась над тем, что происходит после.                                           *** Петунья не ожидала увидеть Джеймса Поттера, когда открывала дверь. Два раза в месяц по воскресеньям семья Эвансов собиралась на совместный ужин, и она совсем забыла, что он теперь тоже приглашен. Они с Лили пришли отдельно, что показалось Петунье странным и даже неприличным. Несколько секунд она просто пялилась на него, что было ей совсем не свойственно, пока он сам, без приглашения, не протиснулся внутрь мимо неё. Это был бесцеремонный жест, но он проделал его так ловко и с такой яркой улыбкой на лице, что она не нашла, что сказать ему в упрек. Петунья впервые видела его так близко. Она надеялась, что с такого расстояния Поттер будет выглядеть хуже. У него был слишком сильный одеколон, от терпкого запаха цитрусов и сандала у Петуньи слегка кружилась голова. Сегодня она надела простое платье и не уложила волосы. Она не знала, что он придёт.  Родители были им очарованы. Петунья подозревала, что все, кто встречал Джеймса Поттера, были им очарованы. Когда он был с тобой в одной комнате, на него нельзя было не смотреть. Его шутки были несмешными, но над ними всё равно все смеялись. Петунья с ужасом прятала собственную улыбку за салфеткой. Его смех прокатывался по её телу тёплой волной. Он потянулся за столом, неприлично и грубо, как мальчишка. Петунья бросила в его сторону неодобрительный взгляд, но всё равно заметила, как перекатываются мускулы его плеч под рубашкой. Под конец вечера они впервые встретились взглядами. Его глаза всегда искрились, будто знали неизвестную тебе шутку, но в тот момент они были серьезными. Петунья не сразу поняла, что видит перед собой. Что-то очень знакомое. Её нахмуренные брови, её слова-шпильки — всё это не прошло мимо него, всё это проскочило через щели в его сияющих доспехах. Тогда она поняла, по его глазам, что он задет. Что она ему не нравится, но ему нужно понравится ей. Она стиснула ноги. Чудовищность её желания.                                         *** Раз в неделю, стиснув зубы, Петунья заходила в дом Поттеров после работы. Они с Лили пытались починить свои давно разбитые отношения (или, точнее, их родители хотели, чтобы они починили свои давно разбитые отношения). И сегодня они собирались пойти в музей, в которой ни одна из них на самом деле не хотела идти; почему-то каждый раз их споры заканчивались не компромиссом, а самым ненавистным для обеих вариантом. Возможно, настоящим компромиссом было удовлетворение от чужих страданий.  Лили не ждала её в прихожей, как делала обычно: уже в пальто и в огромном, несуразном шарфе, нетерпеливо стуча ногой, будто Петунья опаздывала. Петунья раздраженно её позвала, но на третий крик в прихожую вместо Лили вошел Джеймс.  — Её нет дома, — сказал он. Если бы Петунья не знала, что он не способен испытывать эту эмоцию, она бы сказала, что он смущен.  — Мы договорились встретиться, — выплюнула она.  Джеймс только пожал плечами.  — Не думаю, что она скоро вернется.  — Прекрасно.  Петунья повернулась, чтобы уйти, но Джеймс остановил её, схватив за рукав пальто.  — Подожди, — он поспешно отпустил рукав под её грозным взглядом, — может… чаю? Не зря же ты сюда шла.  Это был удивительно глупый предлог остаться, но Петунья согласилась. Она ждала на диване в гостиной, пока Джеймс носился из стороны в сторону и размахивал палочкой. В его исполнении такое простое задание, как заварить чай и найти печенье, казалось изощренным трюком. В нём бурлило очень много энергии, которую ему явно было негде растратить. Он выглядел неуместно и по-странному одиноко в этом уютном, тёплом доме.  Что случается, когда принц наконец получил свою принцессу? Наверное, ему становится скучно.  Петунья с недоверием отхлебнула чай, прилетевший прямо ей в руки. Несколько минут они сидели молча, пока Джеймс не сказал:  — Лили рассказывала, что ты работаешь секретаршей.  Петунью удивило, что Лили что-то о ней рассказывала, но она только кивнула.  — Тебе нравится?  Она едва не фыркнула. Какой детский вопрос.  — Конечно, нет.  Она нехотя рассказала Джеймсу про своего босса, и он отчего-то смеялся так громко, что она сама с трудом подавила смех, хотя не думала, что говорила что-то смешное. Никто никогда не находил её остроумной.  Потом между ними опять повисла неловкая тишина. По окнам стучал дождь, и они согласились, что Петунья должна остаться, пока он не закончится. У неё в сумке лежал зонт. Джеймс рассказал о своей работе, но Петунья не поняла ни слова. Он много жестикулировал, если бы так махал руками другой человек, Петунья сочла бы его смешным.  Несколько раз она ловила его взгляд на своих голых ногах. Она не знала, зачем надела сегодня старую юбку: сразу было понятно, что та ей слишком коротка. Его глаза никогда не задерживались на ней надолго, но в них было что-то, отчего пульс рвал Петунье вены. Что-то знакомое.  Его очаровательная улыбка под неправильным углом иногда напоминала оскал. Лили говорила, что он играет в квиддич. Охотник.  Как только дождь затих, он проводил её до двери и помог надеть пальто, как делал каждый раз, когда она приходила к ним в дом. Петунья знала, что Лили находит этот жест глупым, но у неё самой слегка подкашивались колени, если ненароком его рука касалась её шеи и щеки. И он всегда держал для неё дверь. И с каждым визитом она видела новый букет цветов на письменном столе Лили. Настоящий принц.                                          *** Стояло тусклое утро понедельника, и Лили опять не было дома. На этот раз она позвонила Петунье заранее, чтобы отменить встречу, но та всё равно пришла. Джеймс не вышел, когда она позвала сестру, и Петунья прошла в гостиную. Она умеет ждать.  Она долго рассматривала свое отражение в зеркале над буфетом. Один локон вечно лез ей в глаза, и туш отпечаталась на веках. Чулок (почему-то только один, хотя это не имело никого смысла) был ей слишком велик, и, пока она дошла до Поттеров, сполз почти до колена. Петунья задрала юбку, чтобы его поправить, когда заметила Джеймса в дверном проеме за её спиной. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга через зеркало. Оно было грязным; Лили никогда не была хорошей хозяйкой.  — Я не знала, что ты дома, — наконец сказала Петунья и поморщилась от того, как хрипло прозвучал её голос. Она не одернула юбку.  Джеймс ничего не ответил. Пару мгновений он ещё неподвижно смотрел на неё, а потом медленно, очень медленно, будто опасаясь её спугнуть, подошел к зеркалу. Сердце билось у Петуньи в ушах. Они смотрели на отражения друг друга, что-то знакомое в его глазах. Голод. Он положил руку на её обнаженное бедро. Она накрыла его ладонь своей и направила себе под юбку. Она не думала ни о чем, когда это сделала — только о том, как бьется вена у Джеймса на запястье.  Наверное, им было скучно.                                           *** Никто не прикасался к ней так раньше. С такой нуждой и отчаянием. Как будто она была особенной, как будто бы он прошел через всё королевство, чтобы поцеловать её колено. Никто никогда не выбирал её перед Лили. Её — бледную копию с волосами и глазами без огня. Её слишком длинное, неуклюжее тело, в котором она сама неправильно помещалась, и которое тем более не могло быть сосудом для чужого желания.  Но, может, принц всегда вернется к женщине, ждущей его на коленях. К женщине, которая не спросит, куда он уходил. Лили никогда не понимала, что принцы хотят увидеть на самом деле, когда они смотрят на тебя — свое отражение, но больше и красивее, чем оно есть на самом деле. Она всегда была слишком цельной, слишком независимой. Джеймс может говорить, что он уважает её за это, но Петунья знает, что он также её за это ненавидит. Петунье знаком его голод. Она видит свое отражение в его глазах, когда они занимаются любовью. Такую же ненасытную пустоту. И поэтому она знает, что он всегда вернется.  Может, это больше похоже на бульварный роман, а не на сказку, но это всё равно её история. Наконец история, где она главная героиня. Наконец её секрет, её тайная жизнь. И, конечно, Лили досталась волшебная страна, а ей что-то уродливое и неправильное, но Петунья к этому привыкла. Она возьмет всё, что ей осталось.  Никто не заставлял её чувствовать себя так раньше. У неё кружится голова от адреналина каждый раз, когда она видит дату их свидания в своем календаре, спрятанную между походом в прачечную и визитом к матери. Она покупает белье, которая не должна покупать приличная женщина, и даже стыд, который она испытывает в магазине, напоминает странное, извращенное удовольствие. Джеймс играется с краем её юбки под столом, как мальчишка, и смех искрится внутри неё; его никогда не было так много. В постели она издает звуки, которые никогда не думала, что может издать женщина. Словно раненное животное. И ей кажется, будто у неё между ног пасть. И она оставила следы когтей на изголовье и на его щеке. Гротеск её желания. Однажды он назвал её принцессой, но они оба сделали вид, что ей послышалось.  Она не назвала бы это чувство счастьем, но она не может от него отказаться.