Escaping Feelings Like a Pro (Spoiler: I Failed)

Пожалуйста, прослушайте перед началом чтения, или хотя бы после, караоке-версию песни Coming Of Age Ceremony в исполнении Ha Dong Yeon) Именно эта песня стала вдохновением для этого маленького отрывка. 항상 힘들어하는 그대, 기다려주던 그대 모습 바라보는 내 마음도 아팠어요* You were always suffering and waiting. My heart hurt too watching you.* *(박지윤 – 성인식 / Park Ji Yoon – Coming Of Age Ceremony) ***       Шен впервые приехал в Корею ещё в молодости — ему надо было раздобыть для одного эликсира весьма редкое растение, растущее на скалах провинции Канвондо. Растение то носило красивое имя Pulsatilla tongkangensis, или, как его называют здесь, Donggang Pasqueflower. Какое-то время Шен пробыл в Сеуле, где его сразу же захватили местная суета, движение, жизнь — город был совсем не похож на более текучий, неспешный Рим. Здесь можно было расслабиться, потеряться, дать волю сдерживаемым эмоциям и наконец отпустить вожжи, полностью растворившись в бурном потоке, не опасаясь, что кто-то заметит. Тогда же, на одной из шумных улиц, он познакомился с местным демоном — токкэби . Они буквально столкнулись на шумной улице, и защитные руны Шена среагировали на вторжение незнакомой силы. Сначала дело чуть не закончилось дракой, но этот токкэби оказался чем-то похож на самого чернокнижника — неожиданно для самого себя он почувствовал в демоне что-то родное, даже братское. Мужчины разговорились, и Ким Шин, — так звали демона, — даже помог Шену достать необходимые растения, подучить малознакомый язык.       В этот же раз Шен телепортировался сюда по наитию, можно сказать неосознанно. Ему хотелось вырваться из плена собственных мыслей и чувств, сбежать от воспоминаний, да и просто оказаться как можно дальше от Рима. Как можно дальше от неё. Перед глазами ярко вспыхнул образ девушки, поманил огнём рыжих волос и обманчиво затерялся в толпе. Шен резко остановился, одёрнул себя, с силой унял внутренний порыв в сторону мелькнувшего миража. Это просто не могла быть она. Она предала его. Предала Других.       С самого начала все было ложью, ловко сотканной этой проклятой Ловчей. Она только что все ему рассказала. Поведала со жгучим стыдом в янтарных глазах, что все это время она была шпионкой Церкви. Она клялась, что передумала, что встала на сторону Других, и взгляд красных от слез глаз в тот миг молил о прощении, но в ответ с губ чернокнижника слетело лишь жёсткое «Уходи» — и осело на них горьким вкусом полыни. Он вовсе не собирался напиваться — вообще не хотел пить. Хотел лишь растворить мысли в движении этого яркого города, в его буйном пёстром потоке. Сначала всё шло хорошо, он просто бродил по улицам, пока разум его метался, как запертая в клетке птица. Затем немного посидел на берегу реки Хан, надеясь, что спокойное течение сможет вернуть ему хоть крупицу покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно-вечным. Но даже в отражении городских огней в тёмной воде он видел её призрачные черты — как будто сама река не давала ему отпустить её образ.       Вернувшись к городским узким улочкам, Шен наткнулся на маленькое заведение с покосившейся вывеской, на которой были едва различимы руны, что выдало во владельцах заведения Других. А маг всегда старался хоть как-то помогать своим, пусть даже небольшой звонкой монетой, особенно если бизнес держался из последних сил.       Местная еда раскрывалась во всей своей красе именно в паре с прохладным и чуть терпким местным напитком — соджу. Шен решил выпить одну стопку — просто в дань уважения к хозяевам, да и чтобы этот день запомнился хоть чем-то хорошим, пусть и скромной трапезой. Но на одной стопке остановиться он не смог — только холодная жидкость обожгла горло, как внутри дала трещину и рассыпалась невидимая стена, сдерживавшая мысли. Наружу сразу полезли мысли о Ловчей, но они не несли в себе горечь или обиду. Это был прорыв плотины. Замелькали перед глазами её черты, её улыбка, смех, все те моменты, что они успели разделить за это короткое время. Их поцелуй. Не вынеся наплыва, он налил себе ещё. А затем ещё, чтобы забыть. Чтобы притупить нахлынувшие чувства, хотя бы на несколько мгновений, и ослабить сжимавшие его грудь и сердце огненные тиски, давившие на него тяжестью противоречивых чувств. И он забывал, отпускал. Мысли смешивались, и где-то на седьмой бутылке пришло то, чего он так жаждал: такое желанное освобождение. Появилась даже какая-то хмельная весёлость, лёгкая и задорная. Его откровенно развезло. Немного шатаясь, Шен вывалился на улицу, закрываясь любимым плащом от ночной прохлады. Напротив забегаловки ярким неоном завлекала надпись, обещавшая веселье на всю ночь. Неровными шагами, не в силах сопротивляться, мужчина направился туда, к неоновым огням караоке-бара. Ввалившись в маленькую комнатку, вусмерть пьяный чернокнижник самозабвенно пел песни, надрывно выпуская вместе с музыкой остатки боли и тревог. На следующий день он не вспомнит ни этот бар, ни своё пение и постыдное поведение. Всё, что оставит после себя этот вечер, — навеянную многими тяжелыми думами мысль, ютящуюся где-то на краешке сознания, слишком робкую, чтобы обрести свой голос и прозвучать в голове мужчины громко и настойчиво: «Что бы она ни сделала, вряд ли это сильно хуже того, что сделал ты. Не тебе её судить».       Единственным свидетелем его слабости, который запомнит это выступление очень хорошо, будет затаившаяся в дальнем углу комнаты тень. Там, откинувшись в кресле и ухмыляясь, в дорогом костюме, сидел токкэби. Демон почувствовал всплеск знакомой энергии сразу, как только Шен телепортировался в Сеул. Но увидев, в каком состоянии тот находится, он решил не мешать чернокнижнику справляться со своими эмоциями. Просто был поодаль и наблюдал со стороны, на всякий случай, чтобы вмешаться при необходимости. Он ни на йоту не пожалел о своём решении приглядеть за Шеном. Вид растрёпанного, раскрасневшегося чернокнижника, поющего в караоке, был просто бесценен. Какая сцена. Какой простор для будущих шуток и подколов! Пожалуй, Шен теперь будет должен ему не одну, а две услуги. Первая держалась с тех времён, когда они собирали редкие травы. А вторая… А вот вторую он будет должен, чтобы токкэби не разболтал всему миру об этой чудесной сцене.