Часть 4

      Глава 4: А может он и не такой уж и гад… Да ну, мне кажется!       Недосып — это ад. Без приукрас и преувеличений. Он в одном ряду с понедельником, общественным транспортом в час пик и моментом, когда проливаешь кофе на белую рубашку перед парой. Почему? Потому что ты не просто уставший — ты выжжен изнутри. Тебе плохо. Голова гудит, тело будто ватное, желудок ведёт себя как капризный ребёнок — то воротит от запаха еды, то требует всё съесть.       Именно в таком состоянии провела весь день Ксюша.       Ну да, дорама была очень интересной. Ну и что, что ночь. У каждых своих приоритетов, окей? А потом — подъем в шесть. Потому что жизнь — это боль, расписание — тирания, а преподаватели, увы, сами себя не заменят.       После пары Ксюша металась по аудитории, торопливо собирая вещи. Голова раскалывалась, а впереди маячил ад бумажной работы в лаборантской. Она пробежалась по мысленному списку: журналы — есть, ведомости — есть, отчеты…       Папка! Черт, где папка?!       — Алина! — крикнула она, обернувшись к старосте, которая уже почти вылетела в коридор. — Если увидишь Кирилла, скажи ему, чтобы вернул папку, которую сегодня забрал. Это важно. Очень.       И добавь, если потерял — вычеркну его из списка живых.       — Передам! Прямо сейчас напишу, мне тоже убегать надо, — ответила девушка, исчезая за дверью.       Ксюша, сжав зубы, двинулась в лаборантскую. Хотелось просто… лечь. Где угодно. На стол, под стол, в шкафу с реактивами — неважно. Главное — закрыть глаза и на пару лет отключиться от реальности. Но вместо этого она села за стол и уткнулась в бумаги.       Голова ныла. Как будто изнутри кто-то методично бил по черепу молотком. Она потёрла виски, глотнула воду — хоть что-то. И продолжила работать, как могла.       Минут через двадцать — стук. Дважды. Тихий, неуверенный.       — Наверное, уборщица, — пробормотала она, не поднимая головы.       — Ксения Сергеевна?..       Всё внутри у неё сжалось. Она узнала голос сразу — Кирилл. Но что-то было иначе. Тон. Интонация. В нём не было привычной хриплой наглости. Только какая-то… неуверенность?       Она медленно подняла глаза. Кирилл стоял в дверях, не заходя внутрь. На его лице не было насмешки. В одной руке — папка, аккуратно перехваченная резинкой. В другой — бумажный пакет и стаканчик с крышкой.       — Я принёс вашу папку», — сказал он тихо. — Видимо, она вам срочно нужна… Алина написала штук десять сообщений.       И… вот это вам.       Он подошёл ближе и поставил перед ней пакет и стаканчик.       — Что это? — нахмурилась она, машинально забирая папку.       — Шоколадка. И чай. С мёдом. Я не знал, что вы пьёте, а кофе бывает разным… Ну, подумал, чай — безопасней.       Он замолчал, почесал затылок. Словно сам не знал, что делает.       — Вы сегодня… ну, выглядели уставшей. Я подумал, вам будет полезно.       Наверное, это глупо… — он пожал плечами. — Просто решил, что вам сейчас это нужнее.       Ксюша застыла.       Что?       Это был не флирт. Не подкат. Не очередная попытка позлить её. Он говорил искренне. Без кривляния. Без иронии. Просто… с заботой. Его голос был немного дрожащим, как у человека, который не привык быть уязвимым. И всё же он стоял перед ней — с чаем, шоколадкой и вниманием, которое она, чёрт подери, сегодня даже от себя не получала.       — Ты серьёзно? — прошептала она, осторожно взяв стаканчик. Тепло приятно обожгло пальцы. — Я что, в бреду?       — Могу уйти, если вы боитесь, — хмыкнул он. — Или подозреваете яд.       — Только если ты решил меня добить сахаром и заботой, — пробормотала она.       Пауза.       — Спасибо. Это… неожиданно. И правда приятно. Кстати, я и правда не пью кофе. Он для меня — горечь в кружке.       — Тогда мне повезло, — усмехнулся Кирилл. — Иначе сейчас вылили бы его мне в лицо. Или хуже — в зачётку.       Она тихо усмехнулась. Впервые за весь день. Ей было не просто приятно — ей было тепло. И немного странно. И совсем чуть-чуть страшно.       — Тут ещё… — пробормотал он и вытащил из кармана блистер. — Таблетки от головы. Я сегодня весь день видел, как вы за неё держитесь. Ну… подумал, вдруг пригодятся.       Он положил блистер на стол и тут же отступил, будто испугался, что сделал слишком много.       — Ладно, не буду мешать. До свидания, Ксения Сергеевна.       Он развернулся и быстро вышел, почти сбежал. И как только дверь за ним закрылась, Ксюша осталась одна — с чаем, сладким запахом шоколада и этим странным ощущением, будто её немного спасли.       Она вздохнула. Устало. Но уже чуть легче.       А может, он и правда не такой гад…       

***

      Пятница. Долгожданная. Спасительная.       После вчерашнего — как глоток воздуха. Ксюша наконец выспалась. Сон, таблетки и шоколадка стали её личной святой троицей. Особенно шоколадка. Она была будто знаком того, что в мире ещё осталась капля тепла, способная пробиться даже в её уставший, упрямо-профессиональный день.       Сейчас снова пара с группой Кирилла. Лабораторная. И, к сожалению, не из тех, что можно просто «посмотреть наличие». Нет, здесь нужно действительно проверять. Смотреть в мониторы. Разбираться. Задавать вопросы. И отвечать.       Она быстро объяснила суть задания, раздала распечатки и ушла с головой в бумажную трясину: журналы, ведомости, зачётки. Бесконечные списки, цифры, даты. Всё смешивалось в одну жужжащую кашу. Сроки поджимали. Глаза слипались. Хотелось снова завернуться в одеяло и сделать вид, что мир не существует.       Аудитория жила своей жизнью: кто-то щёлкал мышкой, кто-то громко шептался, кто-то возился с настройками, бормоча себе под нос. Снаружи — суета. Внутри — усталость.       — Ксения Сергеевна, я готов, — вдруг прозвучал голос.       Она вздрогнула, как от капли холодной воды. Во-первых, потому что испугалась, она не ожидала так-то. Во-вторых, потому что услышала Кирилла. Девушка взглянула на часы – до конца пары минут пятнадцать, но, чтобы выполнить лабу, нужно в разы больше…       Тон парня — ровный. Без бравады. Без привычного поддразнивания. Спокойный. Почти взрослый.       — Давай, — кивнула она, не отрываясь от бумаг. Голос звучал хрипло от усталости, но держался.       Он подошёл ближе, сел рядом с ней поставил рядом ноутбук и начал объяснять свои действия. Чётко, по делу. Говорил спокойно, уверенно. Даже грамотно — удивительно для того, кого она привыкла считать ленивым.       Но через пару минут — начал сбиваться.       Слишком витиеватые формулировки.       Примеры — натянутые, почти шуточные. Нотка юмора, что просачивалась сквозь объяснение, медленно набирала обороты.       Сначала она пыталась игнорировать. Потом — начала злиться. Она устала. Ей не до игр.       — Кирилл… — произнесла она тихо, поднимая на него глаза. Взгляд — прямой, усталый, как затянутое небо перед грозой. — У тебя есть конкретная цель? Или ты просто развлекаешься?       Он вздрогнул. Мельком. Незаметно — для кого-то другого. Но она увидела. Заметила, как уголки губ чуть дрогнули, как будто он хотел улыбнуться — но не решился.       — А если и то, и другое? — спросил он, почти шёпотом. — Я просто… хотел, чтобы вы улыбнулись. Вы сегодня такая… как будто внутри дождь идёт.       Он замялся. Потупился. Глаза блеснули — не дерзостью, нет. Чем-то вроде смущения.       — Ты пытаешься флиртовать? — спросила она. Холодно. Осторожно. Не потому что хотела осадить — скорее, чтобы расставить границы.       Он же посмотрел на неё — и впервые за всё время в его глазах не было того подросткового вызова.       — Не совсем. — Он выдохнул. — Но… если бы вы были не моей преподавательницей — я бы точно попробовал.       Слова прозвучали слишком честно. Без дешёвого антуража. Без театра.       Как признание. Просто и в лоб.       Ксюша открыла рот, чтобы ответить. Хотела выдать что-то резкое, отстранённое — привычный щит. Но в этот момент раздался звонок. Резкий, долгожданный.       Она вздохнула. Спасение.       Группа засобиралась и почти все пулей вылетели из группы. Кирилл же кивнул и начала собирать свои записи и ноутбук, чтобы тоже уйти, но как-то медленно, даже осторожно.       Но перед тем как выйти, вдруг замер, оглянулся и кинул через плечо:       — Я не всегда придурок. — голос дрогнул. — Иногда… я просто человек. До свидания, Ксения Сергеевна.       Он ушёл. Спокойно. Не бросив ни шутки, ни улыбки. Просто — вышел.       А она осталась. С бумагами, с эхом в ушах и с ощущением, что что-то только что изменилось. Едва заметно. Как ветер, что проходит по коже — и оставляет дрожь.       Ксюша прикоснулась пальцами к губам, как будто там осталось что-то от его слов. И впервые за день не знала, что чувствовать.       А может, он и правда не такой…