Часть 6

      Глава 6: Горько-сладкая смесь       Сдача лабораторных и прочей бумажной вакханалии — это всегда было отвратительно. Но когда к этому добавлялась ещё и рабочая документация, всё превращалось в сущий ад на земле. Именно такой ад и обрушился на головы Ксении и Алисы. Жизнь сжалась до формата «сгорбившись над стопками бумаг», и обе каждый семестр искренне желали проклясть всё Министерство образования и пару комитетов в придачу.       — Ксююююша… — жалобно выдохнула Алиса, резко отбросив ручку и глядя на кипу распечаток, как на смертный приговор. — Я больше так не могу. Я не человек, я машина по проставлению подписей! Я даже воды нормально не пила сегодня. Пошли покурим, а? А то я себе сейчас об этот чертов стол убьюсь.       Ксения кивнула, не говоря ни слова — у неё гудела голова, будто в ней гремел барабанный оркестр. Цифры, фамилии, подписи — всё сливалось в мутную серую массу. Её ждали ещё три лабы и контрольные студентов, а душа уже медленно утекала сквозь пальцы.       На улице их накрыло — как тёплым, влажным покрывалом — весенним воздухом, наполненным ароматами сигарет, пыли и неожиданно распустившихся цветов у крыльца. Девушки отошли за корпус, туда, где студенты почти не ходили: в тень старого, скрипучего дуба, дававшую ощущение уединения и мира.       Алиса достала сигарету и глубоко затянулась, с наслаждением прикрыв глаза. Ксюша вытащила электронку и только поднесла её ко рту, как голос, врезавшийся в реальность, заставил её вздрогнуть.       — Удивительно вас тут видеть, Ксения Сергеевна.       Она обернулась. Кирилл. Конечно. Оперся на кирпичную стену, вид у него был абсолютно довольный собой. В руке — та же электронка, губы растянуты в ленивой полуулыбке. Рядом стоял незнакомец — чуть выше, с выразительными чертами и такой же дерзкой ухмылкой, только более холодной.       — Вы что, вездесущий? — бросила Ксения, скрестив руки на груди. Бровь приподнята, губы сжаты.       — А вы что, меня преследуете? — мгновенно парировал Кирилл. — Опасная вы женщина.       — Боже, ты как комар в августе, — выдохнула она и закатила глаза.       — А ты кто такой? — наконец спросила она, переведя взгляд на второго парня.       — Старший брат этого идиота. Живу с ним восемнадцать лет, профессионально решаю его проблемы. Вадим, — отозвался тот спокойно, не отрывая взгляда от Алисы.       — О, ещё один Воробушек? — прищурилась та, затягиваясь.       — Нет. Улучшенная версия, — усмехнулся Вадим с ледяным спокойствием.       — Правда? — протянула она, склонив голову. — Я бы поспорила.       — Ну, по крайней мере, я не мешаю жить твоей подруге, — подмигнул он, кивнув в сторону Ксюши.       — Ай! — взвизгнул он в следующий момент — Кирилл толкнул его локтем в бок. —Ты всегда такой агрессивный, когда тебя за живое берут?       — Проваливай, пока я не отправил тебя обратно в утробу, — процедил Кирилл.       — Ладно, ладно, — поднял руки Вадим и, кивнув девушкам, удалился вместе с братом.       Но Кирилл, проходя мимо, остановился на секунду перед Ксюшей и протянул ей бумажный стаканчик. Его глаза сверкнули с каким-то странным вниманием.       — Выглядите так, будто не спали трое суток и готовы кого-то убить. Это — экстренная помощь.       — Что там? — подозрительно нахмурилась она.       — Микс бодрости, — с намёком подмигнул он и исчез за углом.       Ксюша осталась стоять с этим подозрительным сосудом в руках. Алиса, прищурившись, наблюдала за ней.       — Земля Ксюше, приём, — махала она рукой у неё перед лицом. — Не пялься ты так. А то кто-нибудь подумает, что ты влюблена.       Ксения, моргнув, будто вернулась в тело, нахмурилась, но, любопытство взяло верх. Она сделала глоток… и сразу же выплюнула содержимое на асфальт с диким, сдавленным воплем:       — Что за… ЧТО ЭТО?! КОФЕ С АПЕЛЬСИНОВЫМ СОКОМ?! Это... это преступление против человечества!       Алиса согнулась от смеха, чуть не упала прямо на землю.       — О, Ксюша. Это было великолепно. Он явно без ума от тебя.       — Я убью его. Я реально найду способ.       — Ну не надо, — хихикнула Алиса. — Ты же потом будешь скучать по его тупым подколам.       — Алиса!       — Ну прости! Но ты же знаешь, что бесить тебя могут только те, кто тебе небезразличен.       Ксения зарылась лицом в ладони, но скрыть лёгкую улыбку не смогла. Алиса всё увидела. Химия — она в таких нюансах, в реакциях, в недосказанности. В кофе с апельсиновым соком. В глазах, в которых больше смысла, чем в тысяче слов.       ***       Очередная пара с группой Кирилла. Ксюша уже поняла, почему их группе не смогли найти замену в виде преподавателя. Ответ был в безумном количестве часов дисциплины — на их специальности это было нормой. Четыре пары в неделю с одной группой, четыре с другой. Ни один нормальный человек не согласился бы на такую дополнительную нагрузку. Плюс еще курсовые, работы и лекции. Гоморра с этим всем достаточно конечно.       Но сегодня у Ксюши была совершенно другая задаче, нежели думать об этом. Потому что ей должны были сдать черновой вариант курсовой. Поэтому у неё была одна смена бумажной каторги на другую.       Она машинально просматривала очередную папку — не вчитываясь, лишь проверяя оформление. Не хотела ни себя мучить, ни студентов. Она здесь временно, и прекрасно знает, каково это — быть на том конце. Когда завал по предметам, а преподаватели требуют, как с дипломников.       Скользнув взглядом по аудитории, она вновь остановилась на пустом месте Кирилла. Это странно. Он — тот, кто всегда на парах. Всегда.       И хотя вчерашняя его выходка всё ещё цепляла и оставила горький осадок, Ксюша поймала себя на мысли: она надеется, что он просто задерживается. Всего лишь опоздание. С кем не бывает? Может, проспал. Две пары. Да плевать, она и сама проспала когда-то половину дня, когда училась.       Но эта мысль не приносила облегчения — наоборот, раздражала. Почему она вообще думает об этом? Зачем ей это?       Но с шумом открылась дверь.       Голос, знакомый до дрожи в пальцах:       — Здравствуйте, Ксения Сергеевна. Прошу прощения, можно войти?       Она даже не подняла взгляда.       — Добрый день, Кирилл. Почему опаздываете на половину пары? — выдала сухо, хладнокровно, как будто всё равно. Хотя в груди будто кто-то зажег фейерверк, и теперь он рвал её изнутри.       — У куратора задержался. Извините. Я могу сесть? — голос его звучал мягко, слишком спокойно. Будто он ничего не сделал.       — Нет, — коротко отрезала она. Кирилл замер.       — Вашу курсовую мне на стол, а вы — сядьте передо мной.       Он послушно подошёл, достал папку, положил. Затем — сел рядом. Движения были аккуратными, выверенными. Даже настораживающе вежливыми.       Ксюша открыла папку. Красная ручка тут же легла в её руку. Сначала — оформление. Потом — сам текст. Вчитывалась. Искала ошибки. И да, находила.       Может быть, в других условиях она бы похвалила работу. Чёрт, да она неплохая. Но не сегодня. Не от него. Не после вчерашнего. Ни с этим человеком.       Теперь это был не просто студенческий текст. Это было его лицо, наглое и дерзкое, и она — с ним наедине, даже с учетом того, что аудитория была полностью заполнена. Каждое подчёркивание, каждая пометка — как маленькая месть. Как защита от эмоций, которые она не могла себе позволить. Можно сказать, это был ее способ повредничать, ровно такой же как это делал он.       — А тут то что не так? — выдохнул Кирилл раздражённо, не выдержал её напора.       — Текст кривой. В русском языке это не совсем правильно, — проговорила она ядовито и притворно улыбнулась. Но глаза её уже горели злостью.       — Вы придираетесь. Моя работа не настолько плоха, — с вызовом бросил он.       И что-то в ней сорвалось. Тонкая нить самоконтроля лопнула.       — Воробей, хватит! — её голос стал резким, почти металлическим. Аудитория замерла. Даже самый болтливый студент, который часами мог с кем-то шептаться, уткнулся в парту. — Если хочешь внимания — не веди себя как клоун, а нормально занимайся и делай задания.       — Я и делаю! Моя курсовая нормальная, да есть ошибки, но не настолько много как указали вы! – у парня будто из ушей пар шел, ровно так же, как и у Ксюши. Они смотрели друг на друга одичавшим взглядом, пытаясь что-то им сказать, но из-за наличия людей, не могли.       Тишина резанула по ушам. Она чувствовала, как сердце срывается с ритма, удар за ударом, словно выбивая двери изнутри. Не выдержала. Поднялась, отвернулась и — вышла. Быстро, почти бегом. В коридоре остановилась, прижав руку к груди. Глубокий вдох. Второй. Не помогает. Всё пульсирует.       — Вы ведь не такая строгая, как пытаетесь казаться, — раздалось сзади. Кирилл. Конечно. Он не мог просто промолчать.       Она обернулась молнией, глаза сверкают.       — Я ещё и не такое могу, — прошипела она, чувствуя, как от ярости внутри всё сжимается в ком.       — Конечно, но вы не такая. Или хотите доказать обратное? – едко бросил парень, подходя все ближе.       — Мне нечего тебе доказывать. — сказала Ксюша, желая поставить точку и уйти. Ей нужно было выдохнуть, остаться наедине с собой. Она знала, что на эмоциях способна наговорить лишнего, а потом жалеть. Но не успела сделать и шага, как оказалась прижатой к стене.       Он стоял слишком близко. Слишком спокойно. А у неё внутри было пекло. Вулкан, готовый разорваться. Она хотела ударить. Хотела поцеловать. Хотела исчезнуть. Всё сразу. Потому что он был вызовом. Опасностью. И в то же время — тем притяжением, от которого нет спасения. Тем же, что когда-то было в ней самой, только, как ей казалось, она это переросла.       Глаза в глаза. Слишком близко. Слишком понятно. Между ними — невидимое, но осязаемое напряжение, которое никто бы не понял. Только они. Только сейчас.       И как будто что-то щёлкнуло.       Он сделал шаг. Последний. Стер границы. И когда его губы коснулись её — сначала едва, почти невинно — всё внутри оборвалось. Бабочки в животе превратились в вихрь. Кожу покалывало от каждой секунды прикосновения. Дыхание сбилось. Она будто провалилась в какое-то другое измерение, где не было правильного или неправильного — был только этот поцелуй.       Касание рук на талии вернуло её в тело. Он прижал её к себе крепче, и от этого захватило дух. От собственной уязвимости, от того, как сильно она этого хотела, и как безумно боялась.       Они отстранились.       На секунду. Глаза встретились. Шок. Паника. Жажда. Она не могла дышать. А он — будто прочёл всё это — снова впился в её губы, но теперь по-другому. Жадно. Смело. Взросло. Как будто знал, что она не отстранится.       И она действительно не отстранялась. Её руки будто сами потянулись к нему — к его плечам, к волосам — но остановились в полпути. Потому что страх. Потому что невозможно. Потому что, что блять я вообще творю?       Когда он наконец отпустил её губы, она стояла, почти не дыша. Губы жгло. Щёки горели. Внутри всё перевернулось, расплавилось, разлетелось на куски.       — Я… — начала она, но голос предал. Он смотрел на неё. Слишком открыто. Слишком честно.       И Ксюша просто развернулась и ушла.       Не побежала. Не вырвалась. Она шла медленно, будто в тумане, с ощущением, что, если задержится там хоть на секунду — сорвётся. Заплачет. Поцелует снова. Ударит. Всё вместе.       Это было слишком. Слишком живо. Слишком эмоционально. Слишком… настояще. Слишком то, чего ей так не хватает, для полноценного дыхания…