~

все было под контролем пока он был рядом. рядом как друг, коллега и даже как подчиненный. как только когами пропал из жизни, это началось. медленная смерть - ханахаки. сидя в окружении белых стен, якобы придающих спокойствие, гиноза прокручивал в голове события своей жизни в хронологическом порядке. как он до этого дошел? короткий миг детства, о котором раньше он предпочитал не думать, теперь вызывал приятное чувство ностальгии вместе с гнетущим чувством потери. юность, которая была полна отчаяния из-за дурной славы отца, но именно тогда он встретил когами - своего первого друга. служба в бюро. сначала вместе с ним в качестве партнеров, после с ним же в качестве начальника и подчиненного. прямо, как с отцом. постоянные скачки коэффициента. особенно все ухудшилось после того самого решающего дела, после того как друг выбрал не его. затем события развивались молниеносно. и вот он здесь. в изоляторе со статусом потенциального преступника. почти на протяжении всего времени, что гиноза был знаком с когами, внутри таилось что-то чего он никогда не озвучивал, даже запрещал себе думать об этом. чтобы не происходило в академии, на службе, в жизни - все было под контролем. когами был рядом. этого было достаточно. ханахаки. об этой болезни в нынешнем обществе говорить не принято. да кому бы вообще пришла мысль о подобном? гиноза и сам узнал о ней, по иронии судьбы, именно от когами. тот, как всегда, вычитал о ней в какой-то старой книге. болезнь неразделенной любви приводящая к одному исходу. смерть. гиноза не сразу понял, что с ним происходит. но когда сивилла при осмотре не выявила никакого заболевания, несмотря на его проблемы с дыханием и приступы кашля, он понял, что это что-то, что сама система не признавала. что-то из старого времени, которое гиноза застал лишь в глубоком детстве. а когда вместе с кровью и кашлем из него вырвался цветок, он убедился в своей догадке. сразу вспомнились все рассказы бывшего лучшего друга про ханахаки. неразделенная, безответная или даже тайная любовь. цветы, прорастающие в легких. а главное единственное лекарство - взаимность. прокручивая это в голове, гиноза засмеялся. взаимность? они нормально не общались с того самого злополучного дела, более трех лет назад. мало того гиноза был обижен и вымещал всю злость и досаду на когами. взаимность? когами никогда не проявлял “не-дружеского” интереса к нему. за последние три года иподавно. с времен их дружбы осталось лишь обращение “гино”. взаимность? ха, когами ушел, сбежал. он уже наверняка находился вне японии, пока сам гиноза застрял в изоляторе. а теперь он скорее раньше умрет, чем выйдет отсюда хотя бы в статусе гончей. гиноза все не мог успокоится и в клетку с белыми стенами пустили успокаивающий газ. в исправительном центре никто не обращал внимание на ухудшающееся состояние потенциального преступника. раз сивилла ничего не диагностировала, значит он здоров. лишь аканэ отметила, что гиноза выглядел не очень, но она не стала допытываться. вероятно списала это на ряд событий произошедших с коллегой. гиноза не стал делиться. возможно они видятся в последний раз. он должен был извиниться за сомнения в ней, должен был сам поддержать ее. когда аканэ ушла и его вернули в заключение, приступ кашля был сильнее обычного. и ведь должна же была любовь к когами ассоциироваться именно с вишней. с этим хрупким и нежным цветком, с жесткими ветками, раздирающими все изнутри. гиноза проклинал его и одновременно тосковал. в голове была навязчивая мысль: “а если бы…”. если бы когами не сбежал или хотя бы нашел способ навестить бывшего друга, гиноза смог бы признаться, получить взаимность и излечиться? если бы он признался себе в чувствах и затем уже когами, пока они вместе работали, гиноза мог бы избежать ханахаки? если бы он признался еще до того, как его друг стал потенциальным преступником, гиноза мог бы получить взаимность? а если бы он признался когами еще тогда в академии, когда впервые почувствовал что-то иное к лучшему другу, смогли бы они избежать всего, что между ними произошло? а если бы он никогда не встречал когами..? он прерывал поток мыслей на этом. ни в коем случае гиноза не жалел о том, что встретился с ним. а если бы когами никогда не рассказал ему о ханахаки… его преступный коэффициент все никак не мог стабилизироваться. с каждым днем становилось все сложнее и физически, и морально. тело совсем ослабло из-за повреждений в легких, а психическое состояние было нестабильно из-за мыслей. конец был близок, но на него так никто и не обращал внимания. кому он в этом мире был нужен? гиноза понял что все совсем плохо, когда перед ним в окружении белых стен стоял когами собственной персоной. он не удивился, учитывая его состояние, галлюцинации были лишь вопросом времени. – значит это конец? – спросил он. когами грустно улыбнулся. последний раз гиноза видел его такую сочувствующую улыбку еще в далеком прошлом. возможно лишь при самой первой их встрече. когда когами заступился за него. гиноза тогда запретил его жалеть, поэтому когами улыбнулся. но улыбнулся он именно так как улыбался сейчас. с грустью, искренне сочувствуя ему. – скажи, у меня- у нас был бы шанс? – спросил он, но сразу осекся. – ха, о чем я! конечно нет. он попытался подняться сесть, только поняв, что все это время лежал обессилено на полу. когами помог и они вместе сели на полу, облокотившись спиной об белую стену. когами для полного образа не хватало лишь сигареты, но курить в изоляторе было запрещено. – ты даже не узнаешь, что я погиб, – усмехнулся гиноза. – уж тем более не узнаешь о причине смерти. сивилла не признает ханахаки из твоих дурацких книг. черт бы тебя побрал, ко! ты и твои россказни о древних историях! они вместе посмеялись. гиноза впервые за время проведенное в изоляторе почувствовал себя комфортно. присутствие старого друга, хоть и в качестве галлюцинации вернуло его во времена их дружбы и той давно забытой легкой атмосферы при взаимодействии. приступ кашля вернул его на миг в реальность. под задумчивым взглядом друга, гиноза откашлял целую ветвь вишни с недавно распустившимися цветками. – видишь до чего ты меня довел? – он сказал, крутя в руках ветвь и опустив голову на плечо старого друга. – вот-вот зацветет. дышать сразу стало тяжелее. будто цветы в легких отзывались на каждое слово, обращенное к когами, напоминая о себе. но гиноза не был намерен прерывать это видение. – прости меня, ко, я не должен был так вести себя с тобой, – признал он, прикрыв глаза и стараясь делать медленные вдохи. – как друг, я должен был поддержать, помочь, быть рядом, но уж никак не отворачиваться. хотя думаю ты понимал меня даже тогда, мой отец… он отвлекся из-за очередного приступа кашля. но гиноза был настроен решительно, поэтому не позволил себе сбиться. – мне жаль что я поступил с вами обоими таким образом. и так как мы больше не увидимся, я должен сказать. я люблю тебя, шинья. имя возлюбленного он произнес на последнем издыхании, уже совсем беззвучно. когами уткнулся ему в макушку и обнял, погрузив гинозу в темноту.