Часть 1

      - Папа!       Оуэн слышал это слово раз двадцать за последний час и уже начинал его ненавидеть.       - Папа, Дэнни злится, что постоянно мне проигрывает, и теперь не отдает джойстик. Я хочу поиграть, а он его спрятал и не говорит, куда, - сердито пожаловался Томас.       Оуэн шумно выдохнул.       - Дэниел! – позвал он, глядя в лестничный проем. – Иди сюда немедленно.       Оуэн прошелся рукой по волосам и глубоко вдохнул, стараясь успокоиться. Дети сегодня вели себя ужасно, постоянно спорили и пререкались друг с другом, так что у него с утра не было ни минуты покоя. Амелия еще затемно ушла на работу, оставив на его попечении этих пятерых бандитов.       Лето было уже на носу, суббота выдалась теплой, так что сначала Оуэн вытащил всех на улицу, чтобы дети выплеснули лишнюю энергию на заднем дворе. Но вскоре пошел дождь, и пришлось вернуться домой. Стоило начать готовить обед, как проснулась и громко заплакала Меган. Ее тоже пора было кормить.       Вечер, к сожалению, также пришлось провести в четырех стенах. Едва Оуэн закончил мыть посуду, из гостиной раздался страшный шум. С Меган на руках он бросился туда и увидел, что телевизор, всегда висевший на стене, лежит на журнальном столике, а Лукас с виноватым видом стоит рядом, держа в руках футбольный мяч.       Оуэн глазам своим не поверил. Первым порывом было накричать на сыновей, но он сдержался, потому что пользы от этого никакой. И потом, могло быть и хуже. Телевизор мог упасть на Лукаса или одного из его братьев. Про себя Оуэн гадал, как Лукасу вообще удалось свернуть телевизор со стены одним ударом.       - Серьезно, Лукас? Ты и правда решил поиграть в мяч дома? – спросил Оуэн, уже зная ответ. Они с Амелией сто раз говорили, что так делать нельзя.       - Прости, папа, - отступил назад Лукас, понимая, что извинения не помогут. Его отец редко сердился на них, но сейчас голос у него был опасно спокойным. И сын уже знал, что такой тон предвещает серьезные проблемы. – Я только дал пас Робби, даже не так уж сильно. А он почему-то улетел высоко и…       - Лукас, - перебил его Оуэн, всеми силами стараясь не взорваться, – сколько раз я говорил тебе не играть в мяч в доме? – К концу фразы он заговорил громче, словно у мужчины заканчивалось терпение. Он знал, что частично проблема в переизбытке энергии у мальчишек, которые весь день просидели дома, но не планировал спускать это Лукасу с рук. Оуэн твердо верил, что дети должны ценить то, что имеют. Но сейчас был в таком состоянии, что решил отложить нравоучения на более поздний срок. – Немедленно отправляйся в свою комнату. Ты под домашним арестом.       - Надолго, пап? – безнадежно спросил Лукас и нога за ногу поплелся к лестнице.       - Пока я не скажу, что наказание окончено! – прогремел Оуэн.       Изменившийся голос напугал Меган, и она расплакалась. Томас и близнецы исчезли с глаз, чтобы не попасть под горячую руку.       Когда все пятеро наконец оказались в постелях и Оуэн подумал, что больше неприятностей не предвидится, он узнал, что дежурящий сегодня хирург позвонил и сказался больным. А это значило, что заступать на ночную смену придется ему. И неважно, насколько он умотался за день.       Размышляя, вернется ли Амелия к тому времени, как ему придет пора уходить, Оуэн спустился в кухню и обнаружил огромную лужу, вытекающую из-под раковины. Измученно вздохнул, думая о том, что хуже уже просто некуда. Поставил радио-няню на барную стойку и приступил к устранению потопа.       Вернувшаяся домой Амелия обнаружила босого и без майки мужа лежащим на спине под раковиной. Она нахмурилась, не понимая, что происходит, а он так увлекся процессом, что даже не услышал, как ее связка ключей опустилась на стойку.       Посмотрев на монитор радио-няни и убедившись, что дочка спокойно спит, Амелия наклонилась ближе к мужу, стараясь понять, чем он занят. И чем дольше она смотрела, тем сильнее наслаждалась зрелищем.       По пояс обнаженный Оуэн весь вспотел от работы, капли пота сбегали по шее на грудь, пока он что-то делал под раковиной. Амелия не торопилась прерывать наблюдение, чувствуя, как кровь подступает к низу живота.       Все-таки работающий руками мужчина – это очень сексуально. Особенно ее муж. И Амелия не могла перестать глазеть на то, как перекатываются мускулы на руках, напрягается и расслабляется пресс. Но все же руки заводили ее больше, взгляд так и тянулся к ним. Господи, что он мог творить этими руками! И она сейчас думала отнюдь не о чудесах в операционной.       Амелия заблудилась в своих мыслях, когда Оуэн вынырнул из-под раковины.       - Я не слышал, как ты пришла, - произнес он, и по голосу было слышно, что он в плохом настроении. Оуэн даже не заметил, какое желание горит у нее в глазах, он вообще едва взглянул на нее. – Мне пора бежать, а то я опоздаю на смену, - объяснил он. – Можешь поверить? – показал ей Оуэн на раскрытой ладони фигурки Супер Марио и зеленого динозавра. – Я почти час вытаскивал их из трубы. И мальчишки были просто невыносимы сегодня, я уже думал, где бы их запереть, - жаловался он, одновременно убирая за собой. – Что? – спросил он, наконец заметив, что жена молча смотрит на него.       - Извини, я не расслышала. Тебе что, нужно в больницу? – сглотнула Амелия, глядя на мускулистую спину собирающего инструменты мужа. Это была просто ужасная новость, потому что последние десять минут она мечтала о том, что будет делать с мужем в постели. И рассчитывала, что в их распоряжении весь вечер.       - Да, этот гаденыш Джонсон снова заявил, что плохо себя чувствует. Похоже, надо от него избавляться, - раздраженно пояснил Оуэн. Увольнять кого-то и потом искать замену – это всегда стресс. Но Амелия уже не раз слышала о хирурге, который постоянно увиливал от ночных смен по выходным, нарушая при этом все правила. – Я надеялся на спокойный вечер, а тут он… - расстроенно произнес Оуэн, уже заканчивая уборку.       Амелия последовала за ним по лестнице. По тому, что муж даже не спросил, как у нее прошел день, она понимала, насколько он взбешен. Он никогда так не делал, никогда не оставлял ее без внимания.       - Милый, ты на что-то сердишься? – спросила Амелия, стараясь, чтобы это не прозвучало весело. Почему-то ее забавляло то, насколько нетерпеливым и раздраженным был Оуэн. Обычно настолько выбесить его могла только она, но сейчас явно не тот случай.       - Лукас свернул телевизор со стены в гостиной, когда играл в мяч, - глубоко вздохнул Оуэн, стараясь снова не рассвирепеть. – Они целый день ругались и дрались, - поделился он. – Даже Меган вредничала, начинала кричать в самые неподходящие моменты. – Оуэн начал расстегивать джинсы, и Амелия уже предвкушала зрелище. – Никогда бы не подумал, что скажу это, но я прибью кого-нибудь, если еще раз услышу слово «папа» сегодня.       Амелия собиралась пойти с ним в душ и успокоить так, как только ей было позволено, но услышала, как захныкала Меган. Почувствовав чуточку того раздражения, от которого кипел Оуэн, она сдунула с лица прядь волос и направилась к дочке.       Укачав малышку, она вернулась в спальню, где Оуэн с полотенцем на бедрах сидел на кровати и застегивал часы на запястье. Казалось, что дальше заводиться некуда, но нет.       - Все хорошо? – поднял он голову и впервые за вечер посмотрел Амелии в глаза.       - Да, она уснула, - ласково улыбнулась Амелия, а когда Оуэн снова занялся часами, встала коленями на кровать и приблизилась к нему со спины.       Оуэн наконец застегнул ремешок, когда почувствовал на груди руки жены, немедленно скользнувшие к животу.       - Амелия… - протестующие застонал он. Он уже опаздывал, времени ни на что не было.       - Я тебя хочу, - безжалостно произнесла она, соблазнительно покусывая его ухо, и продолжила нашептывать: - Я хочу, чтобы папочка сегодня остался дома и делал со мной все, что ему в голову взбредет.       Оуэн ощущал ее зубы и губы на шее, руки – на животе, а потом и на внутренней стороне бедер, под полотенцем. Он закрыл глаза и откинул голову назад, подставляя шею под влажные поцелуи.       - Останься… - прошептала она, и этот шепот просто убивал его. Рука уже прямо на члене. – Останься, и я обещаю, ты не пожалеешь, - взяла она его второй рукой за подбородок и развернула к себе.       Прямо перед ним оказалось лицо жены. Щеки раскраснелись, глаза сверкают, подначивая его согласиться. Амелия сейчас была воплощенным искушением. И Оуэн ненавидел то, что вынужден отказывать ей.       - Мне надо идти, Амелия, не начинай, - грубовато ответил он, убирая ее ладони с его тела и вставая. Она знала, что ему надо на работу, и все равно соблазняла. И знала также, что он и без этого не хотел никуда идти. – Хватит, - попросил он, когда упрямые руки жены обвили его шею. – Амелия, ты же знаешь, что такое твердая необходимость.       - Я предпочитаю, чтобы твердым было кое-что другое, - спошлила она и встала на кровати в полный рост, чтобы оказаться выше. Оуэн и вздохнуть не успел, когда она притянула его ближе и сомкнула ноги у него за спиной, вынуждая его обнять ее. Губы немедленно оказались на его, и он не удержался и ответил на поцелуй, тут же ощутив волну желания.       - Да хватит, женщина, я же не выдержу! – сердито произнес он. Сейчас его бесило, что тело против его воли отвечает на ее касания. А еще бесило ее поведение. Каковы дети, такова и мать.       - Ты слишком много болтаешь, - проворчала она и заставила его опуститься на кровать.       Амелия целовала его, нарочно прижимаясь всем телом, не скрывая страсти. Она хотела его и не была согласна на отрицательный ответ. Особенно сейчас, когда его бешенство оказалось настолько возбуждающим.       Оуэн ответил на поцелуй, прошелся руками по всему ее телу, а потом схватил ее за запястья и поднял руки над головой лежащей жены, обездвиживая ее.       - Стоп, - сказал он не терпящим возражений тоном. – Мне надо идти на работу, а ты меня с ума сводишь. Если ты не прекратишь, мы всерьез поссоримся, - добавил он, и Амелия поверила. Слишком говорящим было выражение лица.       Она позволила ему встать, а сама осталась лежать. Она терпеть не могла, когда Оуэн был слишком серьезным, даже если понимала, что он делает это не чтобы досадить ей. Например, как сейчас, когда ему действительно нужно было на работу. Через пару минут он вышел из гардеробной полностью одетым, ожёг ее сердитым взглядом и вышел из спальни, закрыв за собой дверь.       А она мысленно ругнулась на него за то, что ушел даже не попрощавшись. Оуэн никогда не уходил, хотя бы не поцеловав ее, так что похоже, что сегодня он действительно сердился. Но Амелия ни капли не сожалела о том, как себя вела, потому что тоже сердилась на него. ***      Когда под утро Оуэн вернулся, в доме было гораздо тише, чем когда он уходил. Возможно, только потому, что не было еще и шести утра.       Он медленно поднялся по лестнице в темноте, стараясь не шуметь. Сменил уличную одежду на пижамные штаны и только тогда посмотрел на лежащую в постели Амелию. Любящая улыбка играла на губах, пока он смотрел на свою очаровательную жену.       Он знал, что Амелия терпеть не могла спать одна. Она постоянно держала его за руку или сворачивалась вплотную к нему, когда они лежали вместе. Но сегодня его не было, и вместо этого она обнимала подушку. А ее тело казалось совсем маленьким на их огромной кровати.       Большую часть смены Оуэн провел с мыслями о ней. Он не любил повышать на нее голос. И даже если она заслуживала все, что он ей сказал, все равно он чувствовал себя ужасно. И потом, ее поцелуи и ласки для него всегда желанны, и Оуэн не хотел, чтобы она даже думала, что это не так.       Улегшись на своей стороне кровати, Оуэн придвинулся к ней, вдохнул привычный аромат ванили. Медленно скользнул губами по щеке, наслаждаясь теплом кожи. Уткнулся носом в шею и почувствовал, что она просыпается.       - Что случилось? – спросила она хриплым со сна голосом, еще толком не понимая, спит она или уже нет.       - Ничего не случилось, - поцеловал ее Оуэн. – Просто я вернулся домой.       - Ты напугал меня. – Амелия повернулась на спину, и рука Оуэна тут же легла ей на талию, собственнически пробралась под пижамный топ. Она почти заснула, когда ощутила его губы на своих. Поцелуй был нежным, неторопливым.       - Как ты? – спросил Оуэн, когда оторвался от нее. – Хоть чуть-чуть отдохнула?       - Вообще-то я пыталась спать, - проворчала Амелия. – И я с тобой не разговариваю, - добавила она.       Оуэн усмехнулся, прекрасно понимая, откуда ноги растут. Он так и знал, что она будет сердиться на то, что он оттолкнул ее вчера вечером.       - Не разговаривай, - совсем не сердито ответил он. – Только признай, что ты была неправа и я имел все основания сердиться.       - Нет, - закрыла Амелия глаза и повернулась к нему спиной.       Оуэн с улыбкой поцеловал ее сзади в шею. Она точно понимала, что вела себя неправильно, но ни за что этого не признает.       - Ладно, - подтянул он одеяло повыше и обнял ее, словно ничего не произошло. Только он закрыл глаза и собрался заснуть, как она заговорила.       - Я не специально. Я не пыталась вынудить тебя опоздать на работу.       Оуэн закрыл глаза и обнаружил, что жена все еще лежит спиной к нему. Подождал, зная, что ей наверняка есть что добавить, но продолжения не последовало.       - И?       - Не испытывай удачу, - недовольно ответила она.       Оуэн заразительно рассмеялся и поцеловал ее в щеку, а Амелия развернулась лицом к нему. Обхватил лицо жены, не отрывая от нее взгляда.       - Как прошло дежурство? – все еще ворчливо спросила она.       - Беспокойно, но все равно легче, чем вчерашний день, - честно ответил он.       - Ты вчера даже не спросил, как я провела день, - пожаловалась Амелия, потирая глаза. – Вообще на меня внимания не обращал.       Оуэн посмотрел на нее с раскаянием и обожанием.       - Прости, девочка моя, - прикоснулся он губами к ее. – Я просто злился, но не на тебя. Ну, сначала не на тебя, - поддразнил он ее и наклонился ниже. – Ты хотя бы представляешь, насколько мне тяжело отказывать тебе? – абсолютно серьезно спросил он.       И снова медленно поцеловал, смакуя каждую секунду. Руки Амелии обхватили его шею, его собственные поднимали подол ее топа, раздевая жену. Тут же он избавился о от своей одежды, и оба остались обнаженными. Рукой лаская одну грудь, Оуэн одновременно приник губами к другой.       Вторая рука встретилась с ее, и он тут же потянул ее ладонь к своим бедрам, как вчера делала Амелия.       - Мне бы следовало оставить тебя справляться своими силами, - улыбнулась она ему в губы, но руку не убрала.       - Ты слишком много болтаешь, - передразнил ее Оуэн и снова поцеловал.       Сердце забилось быстрее, когда Амелия толкнула его на спину, предвкушающе улыбнулась и исчезла под одеялом. А секундой позже он ощутил, как ее губы вбирают его в себя. Глаза Оуэна закрылись, пальцы вцепились в простыню.       - Амелия… - застонал он от нового прикосновения ее языка.       Когда он думал, что вот-вот взорвется от удовольствия, она резко остановилась и скользнула вверх по его телу и села на бедра, принимая его глубоко в себя.       - Ну что, больше не злишься? – наклонилась Амелия и погладила его по щеке, лукаво глядя в глаза.       - Совершенно точно не злюсь, - перевернул он ее на спину и ускорил движения. С восхищением смотрел на ее исказившееся в судороге оргазма лицо. – Теперь можешь повторить то, что говорила вчера, малышка, - продолжил он дразнить. – Кто твой папочка? – спросил он, и Амелия взорвалась смехом.       - Знаешь ли, ты выглядел чертовски горячо, когда чинил раковину. Придется признать, - раскололась Амелия.       - Серьезно? – удивленно приподнял он бровь.       - Поэтому я и приставала, - совсем разговорилась Амелия, снова вспомнив полуголого потного мужа на полу. – Тоже хотела поработать с трубой. Высосать досуха, знаешь ли.       - Господи! – не удержался от смеха Оуэн. – Есть на свете хоть что-то, что ты не смогла бы обратить в пошлую шутку?       - Очень сомневаюсь, - самодовольно ответила Амелия.       Оуэн обхватил ее руками, чувствуя одновременно усталость и странную расслабленность. Через секунду он уже засыпал, надеясь хотя бы на несколько часов сна. Но не прошло и получаса, как в спальню с громким плачем ворвался один из близнецов, крича именно то слово, которое Оуэн успел полюбить, возненавидеть и снова полюбить всего за сутки. Оуэн открыл глаза, морально готовясь в новому дню.       - Па-а-а-па!