История

Прошло всего пару дней с тех событий. Всё вроде бы вернулось в норму: Райли вернулась к нормальной жизни, завела новых друзей и смогла принять свою многосложность. У её эмоций жизнь тоже вроде как налаживалась: и старые и новые эмоции пытались теперь сотрудничать друг с другом без перегибов с обоих сторон, выполняя свою работу. Лишь одна эмоция чувствовала себя не в своей тарелке - Тревожность. Она всё ещё вспоминала тот день, когда она довела Райли до панической атаки и тем самым чуть её не угробила. Она продолжала винить себя в случившемся, несмотря на то что все эмоции (кроме разве что Ностальгии по понятным причинам) виноваты в случившемся, и все это понимали и осознавали. И лишь Тревожность всё ещё считала что если бы она просто слушала Радость а не стала бы пытаться переделать Райли, то ничего бы этого не случилось бы, несмотря на то что всё прошло и об этом забыли как о страшном сне. Так она думала и этой ночью, когда все легли спать в своих кроватях, а она долгое время не могла заснуть, вспоминая тот день. Однако сон дал о себе знать, и в конце концов она закрыла глаза и заснула, не зная о том какой кошмар ждёт её дальше. Она проснулась в холодной темной комнате, не похожей на спальню где она и другие эмоции спали. Она была прикована кандалами к холодной металлической кровати. Кандалы сжимали её руки и ноги до боли. Она была обнажена, на ней не было ни единой одежды. Осознавая всё это, она с ужасом осматривалась. Глаза нерво бегали в разные стороны. Она не понимала что происходит. В этот момент она увидела стоящих перед кроватью старых эмоций. Радость, Печаль, Гнев, Брезгливость... И он. Страх. Но они были не теми, с кем она работала последние дни. Радость улыбалась, но её взгляд был холодным и расчётливым, а улыбка была искажённой, искусственной, фальшивой. Печаль плакала, но её слёзы были чёрными словно смоль, она смотрела на Тревожность с сочувствием за то что только что произойдет, но никого не останавливала. Гнев пылал, но не просто от ярости - а от безумия, от бешенства, он был полон гнева и ярости в её сторону. Брезгливость смотрела на неё не как на личность... А как на мусор: с отвращением, с тошнотой, так что её чуть ли не блевало при виде Тревожности. Но хуже всех выглядел Страх: он не говорил, только молчал. Его взгляд был полон навязчивой хищной одержимостью. Он смотрит на неё как хищник на добычу, как одинокий романтик на свою музу. Он дрожал, но не от страха или холода - а от навязчивого желания. Из его рта капала тонкими струйками слюна. А сам он в этот момент... Мастурбировал. Он как и она был полностью без одежды. Его руки протирали его член, пока он с аппетитом смотрел на неё словно голодный волк на свежий кусок мяса. — "Ну что, проснулась Тревожность?"—спросила Радость. Её голос был на удивление слишком холодным для такой как она.— "Ты всё ещё здесь? После всего, что ты натворила? Это... забавно." —"Радость?! Ребята... Скажите, пожалуйста, что сейчас происходит?!"— с тревогой и паникой спросила она.—"Что всё это значит?! Почему я в таком виде?! Почему вы так выглядите?!" —"Ты не хотела зла... Но ты сделала так больно. Райли едва не умерла"— с искренним сочувствием вместо ответа сказала Печаль. —"Ты чуть не уничтожила нас всех!"— скаля зубы в ярости кричит Гнев.—"Паническая атака?! Ты ВООБЩЕ знаешь, ЧТО ЭТО БЫЛО?!" —"Фу... Даже смотреть на тебя тошно... Такая уродливая... Ошибка."— с отвращением морщась словно от запаха гнилого мяса говорит Брезгливость. Тревожность дрожит, не в силах оторвать взгляд от Страха, который не говорит ни слова. Его глаза горят странным светом — смесь безумия, вожделения и обожания. Он делает шаг вперёд. Именно тогда она заметила из их спинами банку. В ней сидели связанные Стыд, Хандра и Зависть. Их связали крепкими веревками, а их рты заклеили скотчем. Но по их взглядам было видно что он в ужасе и не понимают что происходит. —"Стыд?! Хандра?! Зависть?!"—в ужасе спросила Тревожность.—"Зачем вы их связали и посадили в банку?!" —"А зачем тогда вы заперли тогда нас в банке чтобы мы не смогли влиять на Райли?"—спросила Радость, подойдя к ней как можно ближе к её лицу, и смотря прямо ей в глаза.—"Только потому что мы мешали тебе сделать Райли "лучше"? Или потому что ты считала нас ошибкой за то, что мы не следовали тому плану, который разработала ты? Нет дорогая, это не мы ошибка, ведь мы были с Райли с самого её детства, в отличие от тебя и твоих дружков. Ты - ошибка. Ты - баг, сбой системы, который почему то появился когда Райли исполнилось тринадцать. А ошибки нужно устранять, особенно такие как ты." Тревожность плакала от ужаса и слов Радости. Да, она тогда накосячила, но она не знала что так получится. —"Что вы собираетесь сделать с нами?"—испуганно, чуть ли не дрожа от страха спросила Тревожность. —"Твоих дружков мы сошлем туда, куда вы сослали нас, когда ты захватила разум Райли и пульт управления под свой контроль, так что за них не переживай."— с фальшивой улыбкой говорила Радость.—"А вот о себе тебе стоит побеспокоиться, ведь ты натворила слишком много дел, чтобы просто посидеть в темнице с подавленными секретами. С тобой мы сделаем... Кое что веселое. Веселое для нас, разумеется. А для тебя - ужасное." —"Я... Я пыталась помочь Райли... Я не хотела всего этого... Я лишь хотела чтобы она не была одинока в старшей школе..."— Тревожность чуть ли не плакала, когда это говорила. —"Помочь?"— Брезгливость скривила губы, будто проглотила нечто тухлое. — "Ты чуть не угробила её. Ты — токсин. Паразит. Паразитов нужно травить, иначе они продолжают вредить. Так что извини, но поскольку ты паразит, тебя тоже нужно травить." —"Она запаниковала из-за тебя!" — рявкнул Гнев, его голова в буквальном смысле рыдала больше прежнего. — "Ты вогнала её в агонию, идиотка!" —"Но… я не хотела… Я думала, если мы спрячем вас… если я возьму на себя ответственность..." —"Ты уничтожила её личность, тупица!Ту, которую мы растили в ней тринадцать лет, ты уничтожила за пару секунд!"— заорал Гнев, ударив по краю кровати с такой силой, что металл прогнулся. —"...Я просто боялась, что она останется одна..."— прошептала Тревожность, почти плача. Печаль подошла ближе. Её лицо выражало сочувствие, но и печальное смирение: —"Ты думала, что справишься одна. Но ты забыла, что быть человеком — это не про идеальные решения. Это про ошибки. А ты не позволила Райли ошибаться…" Но хуже всего был Страх. Он продолжал просто молчать, с наслаждением и желанием смотря на голую прикованную к постели Тревожность. Его руки всё ещё тёрли и сменали его член, мастурбируя, пока из его рта капала слюна - признак его желания и скорого наслаждения. Радость в этот момент всё ещё моя возле Тревожности, близко к её лицу, повернулась в его сторону и сказала: —"Эй, Страх... Ты сказал что ты "можешь на неё повлиять"... Что ты можешь её "исправить"..."— её голос был сладок как яд, когда она говорила с ним.—"Так сделай с ней то, что ты больше всего желаешь с ней сделать... "Почини её"." Эти слова прозвучали для него как приказ. Именно тогда он улыбнулся, и как послушный голодный пёсик уставившийся на свежее мясо в лице Тревожности, он стал медленно подходить к ней. Его тело двигалось как у хищника, шагающего к своей добыче. Кожа - бледно фиолетовая, глаза - бездонные, темные как две бездны, как ночное небо во время грозы. Он не говорил ни слова, но его взгляд был… ужасным. В нём плескалась одержимость, голод, странная смесь покорности и желания. Он сел на кровать, возвышаясь над ней, наконец то убрав руки со своего колом стоячего члена. Его "прибор" пульсировал, вены выпирали, из головки поступала небольшая полупрозрачная капля спермы - результат его мастурбации. Было видно его желание, особенно когда он не просто с желанием смотрел на неё, а облизывал губы смотря на неё обнаженную, заливаясь слюной. Он оглядывал каждую часть её тела, в том числе её плоскую, но выпуклую грудь, на её дабухшие из за холода соски, и на её влагалище, обнаженное, не прикрытое ни чем. Без одежды, лёжа на кровати, закованная в кандалы, она была уязвима в таком положении, чем он и воспользовался. —"Я…" — впервые за всё время заговорил Страх. Его голос был тихим, почти ласковым. —"Я говорил… Я могу тебя изменить. Я починю тебя…" Он стал ощупывать её тело без её разрешения, вызывая у неё тихий ужас и боль от того, насколько он был искреннее в этих движениях. Его пальцы массировали её грудь, иногда сжимая соски. Он делал это медленно, грубо, с наслаждением, пока его член нависал над её влагалищем. Он взял одну из её грудей себе в рот, стал отсасывать её, покусывая сосок, медленно, с хищной одержимостью, а вскоре тоже самое сделал и со второй грудью. Она стонала ощущая одновременно ужас, боль, стыд и безысходность от того что она не могла убрать его подальше от себя и не могла сопротивляться. Оставив на её груди кроме своей слюны ещё и следы своих поцелуев, он облизываясь посмотрел на неё, его глаза всё ещё были полны хищной одержимости. —"Я ведь говорил… я могу тебя изменить. Я могу сделать тебя… лучше." Затем он опустился ниже, к её влагалищу. Он прошёлся по её влагалищу своим языком полностью: облизывал её клитор слегка целуя его, оставлял следы на её половых губах, целовал и покусывал их, засовывал свой язык внутрь влагалища, обсасывая всё, проходясь языком по каждой стенке влагалища. Он делал это грубо, с хищным восторгом, ощущая солоноватый вкус естественной смазки на языке. Всё это вызвало у неё ненавистные стоны, которые она боялась как огня, ощущая как его язык крутиться и вертится внутри её влагалища. Вскоре он закончил, и приступил к самой важной части этого ритуала, перед этим наклонившись к её голове там где должно быть ухо, и прошептал: — "Ещё чуть-чуть… Остался только десерт…" — его голос стал влажным, тяжёлым от страсти. И с этими словами, он вошёл в неё, засунув свой член в её влагалище. Он вошёл в неё резко, грубо, без предупреждений. Реакция не заставила себя долго ждать. Она громко вскрикнула от боли, а из её влагалища на его член тонкой струйкой вышла кровь. Он лишил её девственности. Затем он стал двигаться внутри неё: он быстро входил и медленно выходил. Она чувствовала его член внутри себя, чувствовала как он постепенно набирает темп, как его движения становятся всё жёстче и жёстче. Она кричала от боли, и в тоже время стонала от всего этого, а он наслаждался высунув язык, облизываясь, и дыша как пёсик. В этот момент Радость всё ещё фальшиво улыбаясь протянула ему ножик, который он слегка поднес к её груди. —"Ты такая красивая… такая… сломанная…"— прошептал он, и, без предупреждения, одним движением лезвия вспорол ей грудную клетку и живот. Крик Тревожности эхом разнесся по черной комнате. Она чувствовала всё. Каждый момент. Каждый спазм. А он продолжал двигать своим членом внутри неё, несмотря на то что он уже вспорол ей грудь и брюхо. Он начинает вытаскивать её органы — сердце, лёгкие, печень. С жадностью вгрызается в них. —"Такая... тёплая…"— Страх задыхался, вытаскивая её органы, один за другим, с любовной медлительностью. Он ел их, будто божественный дар. — "Это… это лучше, чем я себе представлял…" Радость в этот момент стала ласково гладить его голову, плечи и спину так, словно он её послушный пёсик, выполняющий команды. —"Хороший мальчик… Умничка… Вот за это ты — мой любимчик. Послушный, надёжный, без колебаний избавляющийся от мусора…" Гнев в этот момент стал ржать от происходящего: —"Ха! Смотри, как он наслаждается! Она ведь так уверенно всех запирала! Где теперь её гордость?" —"Страх… прошу… перестань…" — всхлипывала Тревожность. Он наклоняется к ней в этот момент, остановившись ненадолго. Кровь всё ещё на его губах, его руки в крови, кровь стекает ему на грудь. Он шепчет ей всё тем же влажным от наслаждения голосом: — "Ты не просто ошибка… ты — мой самый вкусный страх…" — выдыхает он, задыхаясь от удовольствия. — "Я так долго этого ждал…" Он продолжает свою работу. Она плачет. Она молчит чтобы он остановился. —"Нет… Пожалуйста, не надо…" — захныкала она, дёргаясь в кандалах. Печаль, глядя на неё с отчаянием: —"Прости… но ты заслужила это. Мы все платим за ошибки." Брезгливость в этот момент тошнит, но она сдерживает ком рвоты до последнего, и презрительно шепчет: —"Это тебе расплата за ту гадость, которую ты сделала."— именно тогда она не выдерживает, и в конце концов её тошнит, и она достав на комоде первое попавшееся ведёрко начинает блевать в него, не выдерживая увиденного отвращения. Страх продолжается двигаться. Он уже на пределе. Оба интенсивно стонут - один от наслаждения и возбуждения, другая от невыносимой боли и ужаса. В конце концов оба кончили. Его сперма остаётся в её влагалище, и пока они лежат уставшие, пытаясь отдышаться, а она стонет от невыносимой боли без части органов, внутри неё его сперматозоиды оплодотворяют её, смешиваясь с её яйцеклеткой. Затем отдышавшись он вновь возвышается над ней, и смотря ей в глаза, говорит: —"А теперь… десерт…"— шепчет он, приближаясь к её лицу. Он впивается в её губы, целует глубоко, словно в последний раз. Его язык касается её языка, обвивая его своим как змей свою добычу. Она плачет, пытается отстраниться, но не может. Всё тело парализовано страхом и болью. Сзади — Хандра, Стыд и Зависть, запертые в банке. Молча смотрят, не в силах помочь. Они сами когда-то поступили так же, заперев других. Теперь они тоже расплачиваются. В это время их поцелуй продолжался. Он прижался губами к её губам, впивая поцелуй с хищной нежностью. Его язык обвал её язык. Она несмотря на отсутствие нескольких органов, сильное кровотечение и разорванные живот и грудь всё ещё была жива, но всё ещё чувствовала боль. Он смотрел ей в глаза, как будто хотел раствориться в её страхе. —"Ты — самое вкусное, что я когда-либо пробовал…" — прошептал он между поцелуями. —"Пожалуйста… Пусти…" — простонала она, но его глаза были ослеплены одержимостью. Именно в этот момент, Тревожность просыпается. С громким, ужасным кипели она проснулась. Она дрожит. Вся в холодном поту. Глаза округлены от ужаса так, что чуть не вылетели из орбит. Она тяжело дышит. Сердце колотиться как на адреналине. Голова гудит. Волосы встали дыбом. Она осматривается. Она в комнате, где она и другие эмоции спят. Она в своей кровати. Сейчас позднее утро. Она в своем ночном сарафане. Не голая. Она с ужасом осматривает себя. Её грудная клетка и живот целы, органы на месте. Она понимает - это просто кошмар. Ужасный кошмар. Она вздыхает с облегчением от осознания того что всё это был лишь ужасный сон, но всё ещё чувствует вкус поцелуя на своих губах, следы слюны на своей груди, и всё ещё ощущает словно член Страха всё ещё внутри её влагалища, хотя это не так. В этот момент вбегает Страх. Запыханный, он в ужасе. Он слышал её крик, потому и прибежал к ней. —"Тревожность, что случилось?! Почему ты кричала?! Тут опасность?! Где она?!" Она видя всё того же прежнего худощавого парня лишь вздыхает с облегчением, но его образ из её кошмара всё ещё не покидает её. —"Ничего Страх, просто... Кошмар приснился." —"Ох..."—успокоился он услышав это.—"А что это был за кошмар? Что-то серьезное?" —"Да так, просто... Вспомнила как вызвала у Райли паническую атаку"— соврала она. —"Об этом лучше не стоит вспоминать Тревожность."— Сказал он, помогая ей встать с кровати.—"Я сам тогда чуть не откинул коньки от страха." Она посмотрела ему в глаза. —"Слушай... А ты и остальные всё ещё сердитесь на меня за то что я сделала?"—серьезно но грустно спросила она. Она удивлённо посмотрел на неё: —"Ну чего ты? Мы тебя уже простили. Всякое бывает. Все мы не идеальны и совершаем ошибки. Тем более мы все были в какой то степени виноваты в этом. Кроме разве что Ностальгии."— сказал он улыбнувшись и пожав плечами.—"Я всё ещё помню как я, Гнев и Брезгливость вынудили Райли уйти из дома без ведома родителей чтобы уехать в Миннесоту, и это привело к тому что пульт управления отключился и больше не реагировал на наше вмешательство. Из за этого Райли не могла долгое время чувствовать эмоции. Так что, ты не одинока в том что сделала ужасно для Райли." —"Так... Ты не сердишься, за то что я вас в банку посадила и сослала подальше?" —"Ну как минимум я не сержусь, я уже простил тебя. А вот Гнев и Брезгливость..."—он замялся когда упомянул их.—"Ну в общем, ты сама понимаешь." Она положила руку на другую и задумалась над его словами. —"Слушай, а ты не хочешь пойти со мной в страну воображения? Слышал там открыли новое место. Думаю оно тебе понравится."— спросил он, улыбаясь, приглашая её с собой, и выглядел так, словно у него в голове звучала мысль"Соглашайся, пожалуйста. Соглашайся.". —"А ты... Хочешь провести со мной время?"— немного смущённо спросила она, понимая к чему он клонит. —"Ну..."—он немного замялся, слегка покраснев, там самым выдав себя, от чего он выглядел так словно у него в голове звучала мысль"Вот чёрт! Она всё поняла! Надо срочно менять тактику! Что же делать, что же делать?!", но собравшись, он сказал.—"Да. Я хочу провести с тобой время. Как ни как мы похожие эмоции, и как говорится:"страх и тревожность идут рука об руку". Она задумалась, всё ещё вспоминая свой сон, но понимая что он явно испытывает к ней особые чувства, она решилась - сейчас, или никогда. —"Хорошо"— решительно ответила она.—"Только без ужасов и тревожных мест. Хорошо?" —"Я понял тебя."— сказал он, а сами выглядел так, словно у него в мыслях звучало"Да, да! Я смог! Осталось только признаться ей в своих чувствах, и всё!" И в итоге они пошли. Перед этим она оделась в свою привычную одежду, и лишь тогда они отправились на свидание. Да да, на свидание, она сразу это поняла по поведению Страха. Конец.