Там-там… Там-там…

      Оголенные нервы.       Струны, что натянуты до предела - порвались в тот момент, где смерть отступила от неё уже который божий раз.       И опять он здесь. Он здесь!       Кажется, все-таки не зря ей судьба подсунула в прямом и переносном смысле - Архангела. Архангельск, кажется был назван в честь Архангела Михаила?       Защитник Воинов.       Спасение от стихийных бедствий… Недугов…       Нет. Она не была верующей, скорее, чистый практик и атеист…       Но сейчас что-то неумолимо сыпалось на неё неопровержимыми фактами.       Его китель у неё на плечах.       Спрятал под крыло.       Говорят, жених на Руси всегда накрывал невесту кафтаном в знак своего покровительства. Теплый, даже можно сказать, горячий от тела хозяина китель лег ей на плечи…       Усталость и ощущение того, что Настя замерла и смертельно устала в этом чёртовом подвале, легло на неё неподъемным грузом.       Появился вокруг Мир.       Тяжесть становилась просто невыносимой.       Появились другие звуки, Лаура, её люди, скрученные и с руками за спиной. Раненый отец. А Тарас сейчас был опорой.       - Чего вылупились? Вязать всех, теперь в Сибири будут гнить. В Омском остроге! А может сразу, в «Орловскую»?! - голос Тараса выводит её из гипноза.       Его руки все ещё крепко прижимают к себе.       Сегодня он её больше не выпустит из них.       Его сердце бьется, и этот звук, такой родной, знакомый, начинал убаюкивать.       Ещё чуть-чуть, и Настенька- может упасть…       Он отстранился лишь чуть-чуть, оглядываясь, на всякий случай, по сторонам.       Вот они уже наверху, вот уже её отец получает помощь врача. А она все это время не отходит от полицмейстера.       Андрей Константинович благодарит его, по-отечески улыбается, глядя, как самое ценное - дочь, сейчас находится в руках более чем достойного человека.       - Тарас Петрович, - начинает он. - Как вы узнали? Вас ведь направили в Архангельск, а получается…       - Я был там, несколько дней назад. А насторожило меня… - он замолкает, не решаясь продолжить. Тирада про письмо была лучшим объяснением. Хотя его нутро металось из стороны в сторону, чувствуя опасность. Особенно после того, как кокарда буквально спасла ему жизнь.       Сейчас он смотрел только на Настю, а мягкая улыбка растянулась на его лице, когда служитель панацеи, захотев было осмотреть девушку, встретил недовольное, возражающее мычание.       Ей казалось, она начнет замерзать и все вокруг потеряет цвет, если сейчас её оторвут от него.       Ни за что на свете.       Будь проклят тот человек, что посмеет её перехватить из этих рук.       Спорить он даже и не думал.       Дом Семагина встретил их теплом, заплаканной то ли уже от радости, то ли от испуга Ариной. Ей хотя бы есть, о ком сейчас заботиться.       Тарас подхватывает Настю на руки, а голову она устраивает на изгибе плеча, где оно переходит в шею.       Знакомый запах служит снотворным, оно вот-вот подействует.       Арина помогает её отцу, устраивая его на диване, а потом проводит Тараса с барышней на руках в её комнату.       Протест был мгновенным, когда девушку начали аккуратно, аки фарфоровую куклу, укладывать на кровать.       Руки её вцепились в Тараса с неимоверной силой. Она скорее вернется обратно в подвал, чем отпустит его.       Причитания и уговоры Арины не сработают.       Она пойдет делать чай, по просьбе Тараса.       - Не уходи… - тихий голос, где-то на грани сна и реальности.Я же не могу, вот так… - начал было он, но то, как она не собиралось сходить с его рук, убедило его не продолжать.       Пришлось подчиниться.       Угнездиться под его боком было одним из самых лучших моментов за сегодня.       Снова биение его сердца. Мерный стук.       Там-там, там-там…       Она все еще завёрнута в его служебную тужурку.       Колыбельная для Насти…       - Настя…Настя… - его тембр вкрадчивый. А поглаживания ее скулы большим пальцем оказывает на неё самое что ни на есть благодатное влияние.       Её рука появляется из-под «кокона», мягко перехватывается, и он целует её ладонь.       - Не уходи…Я замерзну снова… Любимый… Мой… - она начинает бормотать, сон утягивает все стремительнее.       - Обещаю…- поцелуй в её лоб остается последним, что она помнит.       Арина войдет спустя минут двадцать, увидит как барышня прижата к Тарас Петровичу. Его голова зарылась в её волосы, и, судя по мерному дыханию мужчины в унисон с видящей уже десятый сон Анастасией Андреевной, он последовал её примеру.       - Андрей Константинович, барин… - Арина растерянно смотрит на Ардашникова.       Тот улыбается нежно и как-то всепрощающе.       - Пусть спят, Ариша. Они заслужили их, наконец-то, тихое счастье. А чай я сам с удовольствием выпью.       - Но ведь, не венчаны… - продолжает горничная.       - Не волнуйся, мне кажется, скоро моя дочь будет носить другое имя. А пока, пусть поспят. Настрадались оба.       Арина прикроет осторожно дверь, перед этим потушив лампу.       Нальет чаю раненому.       И все-таки, как же это приятно знать, что человек рядом с тобой не только может быть твоей защитой и покоем, сердцем, но и самым надежным убежищем.