Пепел

— Знаешь.. Я же предложил Сайриссе вместе со мной отправиться в мою реальность, но она отказалась, сказала что будет спасать Архей. И.., — тяжёлый вздох непроизвольно вырывается из груди, когда пытаюсь собрать ускользающие мысли в кучу. Не стоило затевать этот разговор, но раз уже начал...,— ... Я даже рад этому. Вижу непонимание в его глазах, Ло даже очки сдвинул ниже, чтобы оглядеть моё лицо. Надеется заметить там признаки лжи? Не дождётся, я всё ещё не вру, хотя уже нельзя сказать, что это аксиома. Не могу сдержать смешок, когда вижу, как забавно Лололошка осуждающе хмурит брови и несколько раз открывает рот, чтобы подобрать наиболее едкий упрёк. Он делает это каждый раз, когда я не веду себя как идеал нравственности. — И да, опережая твой вопрос, я понимаю, что её ребёнок от меня, но чувств у меня к нему нет. Как и к ней не было... С трудом вспоминаю тот вечер. Не помню повод, как и не помню всех событий, да уж.. Медовуха у Беренгария лютая, понимаю почему Гимлин в ней топил свои чувства.. И почему мои всплыли... Ощущаю как в груди неприятно щимит. Можно ли было что-то изменить? Почему всё сложилось именно так? Как долго я уже живу с этим? Бесполезные вопросы, ответы на которые ничего не изменят. Я уже жалею, что затеял этот разговор, совсем скоро нам пригодится трезвость ума, а теперь он будет забит глупыми мыслями. Я понимаю это, но... вдруг это мой последний шанс рассказать всё, избавиться от чувства вины, гложещего меня уже продолжительное время. — Пойми.., я был пьян и в тот момент... представлял совсем не Сайриссу... Судя по лицу Ло этот факт бьёт его ещё сильнее. — А кого? — вопрос вылетает из его рта слишком резко, замечаю, как распахиваются глаза Ло, ну конечно, он как всегда сначала говорит, а только потом думает. —Другую блондинку.. Свою.., — опускаю глаза на свои сцепленные в замок пальцы и чувствую как уголки губ непроизвольно тянутся вверх от одного воспоминания о ней. Её образ постепенно стирается или же просто задвигается всё глубже в лабиринты разума, но я снова вспоминаю, вспоминаю её бархатную загорелую кожу, пшеничные локоны, весёлый взгляд голубых глаз... — Молли? Голос Ло выдергивает из сладостной картины прошлого. Даже не сразу понимаю о ком он, какая Молли? Но спустя пару мгновений до меня доходит. Улыбка исчезает с лица, как только вспоминаю бегающую за мной хвостиком надоедливую ассистентку — Нет, — цокнув языком, раздражённо отмахиваюсь. Вот может же он испортить момент.., — Не Молли. Лина. Не уверен, что она осталась в Хэнфорде, так что вы вряд ли пересекались. Лололошка закатывает глаза и щёлкает пальцами, вспоминая. Пару секунд и его взгляд возвращается на меня, но блеска озарения в глазах нет, значит напряжённая мозговая деятельность плодов не дала, и Ло действительно не знаком с Линой. — Вы с ней встречались? — его голова клонится в бок, видно Ло увлекло то, куда завернул разговор, как же ему интересно узнать о моей личной жизни, впрочем, не могу его судить. — Нет. Мы были друзьями, — слова хоть и выходят легко, но ощущаются до жути неправильными, конечно, друзья из нас были какие-то неправильные. — А почему тогда «своя»? — Лололошка даже не скрывает саркастичного смешка. Вот эта его едкость, которую он перенял, мне вообще не нравится. Ну это невозможно! Кажется, что говорю сам с собой, хотя так же и есть. Закатываю глаза, благо Ло этого не заметил, а то бы он снова вспылил. Ладно, сделаю вид, что не заметил его подколки, а то так разговора не получится. — Она была мне довольно близким человеком.., — замолкаю вновь. Слова даются не легко, вызывают слишком много чувств. В груди разливается тепло, но вместе с этим неприятно щемит. Может всё же не стоит ему рассказывать? Хотя, от этой исповеди хуже не станет, а вот если не закончу, то Ло зациклится и не отстанет, — Я не видел её уже очень давно, но.. Всё чаще стал вспоминать. С той ночи её образ засел в моих мыслях, я вспоминаю её светлую улыбку, нежный, успокаивающий голос, мягкие волосы, обычно собранные в небрежную косу.. — усмехаюсь, черт, даже сейчас пальцы закололо от желания стянуть резинку, чтобы видеть как золотистые пряди рассыпаются по плечам, а в носу появился фантомный запах спелой вишни, — Её глаза.. Яркие голубые и такие глубокие, что, прости за банальность, в них хотелось утонуть, — да и не только утонуть, но и раствориться, стать маленькой чёрной крапенкой в узоре радужки. Улыбаюсь, наверное со стороны выгляжу как дурак-герой любовного романа, но просто не могу перестать думать именно так. Откуда вообще во мне такие мысли? Вероятно, это на меня повлияли черты Ло из-за Слияния, я никогда не был столь сентиментальным, но сейчас.. Сейчас просто хочется с головой погрузиться в воспоминания прошедших дней, снова увидеть её образ, пересчитать все веснушки на спине, прижать к себе и не отпускать, а потом... Вспомнить, что уже давно потерял всё это, убрать идиотскую улыбочку с лица, дать себе ментальную пощёчину, чтобы с мыслями собраться, в себя прийти и вновь постараться засунуть эти воспоминания поглубже. — Ты ведь.. Любил её? — вопрос застигает врасплох и отдаётся набатом в голове. Любил. Как часто я разбрасывался этим понятием? Говорил каждой второй, будто платил за старания и потраченное время, но никогда не вкладывал в это настоящих чувств. Но Лина, любил ли я её? Я думал об этом. Много думал. — Да, — выдыхаю, признание далось не легко, но я чувствую как с этим словом уходит тяжесть, что уже долгое время давила на душу могильным камнем похороненных заживо чувств, которые всё же выбрались из цинкового гроба, но так и остались нежитью, растерявшей весь свой шарм по пути к свету, и теперь их судьба догнивать под палящими лучами некогда приветливого солнца. Молчим. Минута. Две. Вокруг будто образовался мутный купол из зависшего в воздухе пепла выжженных до тла мечт, который огораживает от посторонних звуков, заставляя вновь и вновь вдыхать прах убитых чувств, раздражающий рецепторы и царапающий слизистые, эта боль вызывает какое-то мазохистическое удовольствие, будто заслуженное наказание для понявшего свои ошибки заключённого, желающего искупления, но не получившего его. Этот пепел так долго хранился внутри и теперь грязно-серым облаком вышел наружу, подарив облегчение, но вместе с тем заставляя вновь и вновь чувствовать мерзкую режущую боль, похожую на соднящий ожог, так и не покрывшийся коркой и не ставший всего лишь очередным шрамом, на неуклюже склеенной душе.