–

Вся струюсь, и нет со мною сладу. Пальцы рук моих обречены упускать меня, мою досаду, и сквозь эту мнимую преграду тяга не с твоей ли стороны. Эти дни, когда, меня тревожа, молча шло одно, как я одна, с чуткой тишиною камня схожа, под которым плещется волна. Но как только мною завладели первые весенние недели, отпадать от года мне пора; нечто теплую мою истому в руки отдает ему, чужому, кто не знал меня еще вчера. Райнер Мария Рильке. «Любящая» С наступлением холодов Скарлетт видела Каспера всё реже и реже. Он и раньше постоянно пропадал в лесу, заглядывая в отель лишь в случае крайней необходимости: то отговорить постояльца от охоты, и в таком случае Адам обещал ему обстоятельно поговорить с клиентом и попытаться растолковать ему все риски, но никогда своего обещания не сдерживал, потому что смысла в таком разговоре не было, никто из таких людей своего решения не менял; то Касперу зачем-то требовалось поговорить с мадам Ришар, которая его недолюбливала и воспринимала как существо низшее, не имеющее право вмешиваться в дела отеля; то он притаскивал на кухню дичь, там же помогал её разделывать, а после весь в крови тащился через лес обратно в свою хибару. Скарлетт иногда стояла у окна своего номера и смотрела, как темнота леса постепенно его проглатывает: походка пружинистая и осторожная, а плечи горбятся, словно он пытается занять как можно меньше места. Сливаясь с лесом, он и сам становился похожим на опасного зверя, готового разорвать глотку любому, кто посягнёт на его владения. Скарлетт как-то раз спросила его, какой зверь в лесу самый опасный. – Тупая девка с ружьём, – ответил он по обыкновению грубо. – Понятно, – кивнула Скарлетт. – Я сразу на тебя и подумала. Каспер противно втянул воздух через сжатые зубы – она ненавидела, когда он так делал, звук получался дурацким и неприятным. – Du er sådan en fjollet pige , – неразборчиво выдохнул он, но как-то беззлобно. Он часто переходил на датский, когда говорил ей что-нибудь крайне обидное, и Скарлетт бесилась, когда он говорил на своей тарабарщине, потому что не понимала ни слова. Как только она выясняла, что именно Каспер ей говорит, он сразу выдумывал фразу позабористей, и приходилось всё начинать с начала: сперва разбирать, что он там бормочет, потом подбирать по звукам слова и складывать их в предложение. У Каспера вообще голос был неприятным, несколько гнусавым и в то же время жёстким, будто клинья вбивает, со странными, совершенно чуждыми интонациями и смазанными, ватными звуками. Они снова оказались на охоте, и супружеская пара – во всяком случае, женщина была недостаточно раздета для любовницы, – пыталась самостоятельно выйти на след волка. Каспер и не думал их отговаривать. – Всё равно ни хрена у них не получится, – мрачно констатировал он, даже не понизив голос, пока Скарлетт, отдуваясь, поспевала за ним. Было уже слишком холодно, чтобы выходить на улицу налегке, но от быстрой ходьбы она в плотном пальто вспотела и запыхалась. Каспер в своей привычной поношенной куртке, на этот раз наглухо застёгнутой, бодро следовал за постояльцами, решившими поиграть в матёрых охотников. – Но они реально что-то нашли, – заметила Скарлетт, тяжело дыша. – Да, лисьи следы, – усмехнулся он. – Чтобы спутать их с волчьими, надо быть настоящими профессионалами. Скарлетт фыркнула: для неё следы делились на человечьи и звериные. Впрочем, она и не строила из себя эксперта. Даже очередной поход в лес с Каспером и компанией не мог заставить её полюбить охоту: сначала они шли, потом шли ещё дальше, иногда бежали, редко – очень редко – сидели в кустах и выслеживали какого-нибудь зверя. У Скарлетт тоже было ружьё и какая-никакая, но огневая подготовка от Каспера, и всё равно она однажды увидела вдалеке медведя и чуть не обделалась от страха. Только представив, что он может в пару прыжков добраться до неё и разорвать здоровенными когтями, Скарлетт присела на корточки и закрыла голову руками, уронив при том ружьё на землю. Она услышала тихий утробный звук и дёрнулась в желании оказаться как можно дальше от этого места. – Не рыпайся, блин! – зашипел на неё Каспер, пока гость прицеливался и готовился стрелять. Скарлетт словно парализовало под тяжело давившими на её плечи ладонями Каспера, спина взмокла, и она зажмурилась, будто это её поймали на мушку, а не зверя. Раздался выстрел, и она вскрикнула – а медведь благополучно сбежал, отделавшись только небольшой раной, как сообщил им Каспер. – Крови было совсем мало, – объяснил он, то и дело бросая взгляды в сторону Скарлетт. – Возможно, завтра имеет смысл вернуться и попробовать ещё раз. Будь Скарлетт в нормальном состоянии, она бы обязательно поиздевалась над тем, как Каспер косится на неё, тёмные зрачки нелепо сбиваются в одну сторону, как у лошади или собаки. Но её движения всё ещё были механическими и скупыми, ноги почти не слушались, а когда Каспер пытался забрать у неё ружьё, она чуть не выстрелила из-за того, что никак не могла освободить подрагивающий палец из спусковой скобы. – Если захочешь меня убить, целься в сердце, – раздражённо сказал ей Каспер, и Скарлетт кивнула. – Буду иметь в виду. А то я думала, что сердца у тебя нет. Каспер прищурился, откладывая ружьё. – А я думал, что у всех в школе есть анатомия, – огрызнулся он, но несколько вяло. Скарлетт не придумала остроумного ответа, поэтому просто сложила руки на груди, спрятав ладони. Встреча с хищником стала неприятным событием: до этого они охотились на всяких ланей и оленей, которые пусть и выглядели большими, хотя бы не смотрелись страшными. Медведь же даже издалека заставлял напрячься, насторожиться, ещё раз подумать над вариантом просто сбежать куда подальше. Скарлетт совершенно точно поддалась бы искушению, если бы не вцепившиеся ей в плечи пальцы, если бы не удивлённый взгляд дочери мужчины, которую, кажется, медведь совершенно не впечатлил. Она смотрела на него как на искусно выполненную декорацию, в то время как Скарлетт чуть не умерла прямо там от разрыва сердца. Когда гости договорились вернуться завтра рано утром, а Скарлетт на ватных ногах подошла к двери, Каспер вдруг резко и как-то недовольно бросил ей вслед: – Тебя проводить, что ли? Она обернулась: от интонации захотелось съязвить в ответ, но слова странным образом не вязались с их отношениями. Обычно Каспер насмехался над тем, какая она неумёха, а она обязательно отвечала ему какими-нибудь грубыми шутками или едкими подколами. А тут он, хоть и столь странным образом, но предлагает ей помощь. Она даже остановилась от неожиданности этого заявления, всё ещё пряча ладони в подмышках. Видимо, на её лице слишком явно проступило удивление, потому что Каспер тут же добавил: – А то потом придётся выплачивать тебе компенсацию, за моральные страдания какие-нибудь. – Иди на хер, – чётко и безыскусно ответила она и вышла. Каспер, видимо, воспользовался инструкцией, потому что так за ней и не последовал. Однако его предложение почему-то снова пришло ей на ум, когда через пару месяцев они случайно встретились в большом банкетном зале, где Каспер руководил установкой чучела медведя. Она сразу же поняла, что это тот самый, который до чёртиков её испугал. Она встретилась взглядом с Каспером – глаза у него были до того такими тёмными и сосредоточенными, что она возненавидела его за спокойствие, – и развернулась, быстро выходя из комнаты. – Кацен!.. – услышала она торопливый окрик Каспера, и в голосе прозвучала насмешка. Проводил бы он её, как же!.. Наверняка всё дорогу припоминал, как она вся сжалась от страха и чуть не сорвала всю охоту. Возможно, и промахнулся мужчина именно из-за её истерики, и ей теперь стоит благодарить небо – или Каспера и его равнодушный вид? – за то, что ей никто не предъявил претензий, да ещё и не стал дёргать и требовать идти снова на следующий же день. Да и в целом Скарлетт не понимала, почему её настойчиво продолжают отправлять с постояльцами на охоту. Якобы «для компании», чтобы матроны и конкубины, в редких случаях дочери, не заскучали, пока патриции предаются увлекательной охоте. Но чаще всего Скарлетт просто молча шла рядом, потому что едва ли её общество могло быть кому-то интересно. Иногда, если компания попадалась особо азартная, она шла за – а порой и рядом с – Каспером, обмениваясь с ним колкими репликами. Их разговоры напоминали динамичный диалог на сцене: игра слов, шутки, двусмысленности – а за ними совершенная пустота, полное отсутствие содержания. За полгода, что Скарлетт провела в отеле, она больше узнала о Каспере от других людей, нежели от него самого. Когда он приходил в отель по делу, он даже не думал остановиться и поболтать, да и она бы сама удивилась такому дружелюбию. При встрече на охоте Скарлетт слышала в свой адрес издевательства, отвечала ему тем же, а на любой мало-мальски конкретный вопрос Каспер опять же бросался очередной остротой или грубостью. Она даже ни разу не видела, как он ел, и всерьёз рассматривала вероятность того, что он энергетический вампир. Однажды услышала, как он чихнул, так сильно вздрогнула от неожиданности и невольно уставилась на него, что Каспер фыркнул и гадко засмеялся, тихо и мелко. Так что его предложение её проводить прозвучало настолько дико и неуместно, что сейчас, сбегая из зала, она, несмотря на весь свой гнев и обиду, всё же пожалела, что не приняла его. Может, разговор наконец-то получился осмысленным. Впрочем, в целом Скарлетт устраивало, что они встречались очень редко. Она и так постоянно видела во сне, как за ней по пятам бежит медведь, которого гость – или сам Каспер – в конце концов поймал; иногда ей снилось, как Каспер охотится на неё, и тогда она бежала сквозь лес ещё быстрее, так, что просыпалась с гулко стучащим сердцем. Иногда во сне Каспер уже заносил над ней нож, и Скарлетт брыкалась, царапалась и кусалась, пыталась оттолкнуть его прочь и желательно попасть в какое-нибудь не самое приятное место. После таких снов ей почему-то становилось неудобно смотреть Касперу в глаза, если они встречались с ним в тот же день. Он это, кажется, заметил, потому что однажды наклонился совсем близко, когда она проходила мимо, и с гадкой ухмылкой спросил: – Что, опять видела меня в своих эротических снах? От него пахло лесом, мокрой шерстью и дешёвым стиральным порошком – неприятно до тошноты, и Скарлетт не выдержала и толкнула его плечом. – Да, снилось, как я тебя убиваю, меня такое очень возбуждает, – ответила она, бросив затравленный взгляд и поспешив ретироваться, злясь на Каспера ещё больше из-за его тихого издевательского смеха ей в спину. А ведь ей и правда снилась смерть – но убивал её обычно Каспер. Несмотря на достаточно неказистую внешность, от него всё равно веяло чем-то опасным, даже нездоровым. Видимо, он так долго жил в одиночестве, вдали от людей, что даже совместная охота не могла до конца вернуть его в общество. Дикое, звериное мелькало в его взгляде, когда Скарлетт делала что-нибудь не так: чуть не попадала в капкан или спугивала животное неосторожным движением. В такие моменты она думала, что скорее Каспер на неё набросится, чем олень или кабан, чей след они взяли, и замирала на месте, вся сжималась, съёживалась, пряталась от него и этого страшного взгляда. Таким же взглядом прожигал её Каспер во сне, от него же Скарлетт с жадным вздохом просыпалась на сбившихся простынях. В отеле её пугало абсолютно всё: длинные, плохо освещённые коридоры, ночные смены в полной тишине, пустующие залы для пышных празднеств, сырые дорожки, протоптанные в самую чащу леса. Скрипы в её номере, неразборчивый шёпот ветра в оконной раме, безмолвие охотничьего домика. Как-то раз она пришла туда по просьбе Адама, чтобы передать Касперу срочную просьбу постояльца организовать охоту, и хозяина не оказалось дома. Дверь легко поддалась, и Скарлетт с той же лёгкостью поддалась искушению. Большую комнату она уже видела, в ванной была пару раз, разглядела и маленькую, на удивление обжитую кухню. А вот на второй этаж её никто не приглашал, так что она взяла инициативу в свои руки и взбежала по крепкой деревянной лестнице на мансарду. Она убеждала себя, что ей просто любопытно, что она просто не может сдержаться, что будь на месте Каспера кто-то другой, она бы тоже осмотрелась, просто от скуки. И ей совершенно всё равно на этого мрачного высокого мужчину, который почему-то ей снится. Спальня оказалась аккуратной, аскетичной. Никаких тебе чучел на стенах, только удобная широкая кровать под вязаным пледом, небольшой шкаф для одежды – Скарлетт открыла и поморщилась от запаха того самого ядрёного, не отельного порошка, который всегда сопровождал Каспера, – комод с бельём, в нижнем ящике – много коробок с лекарствами, а ещё пачка презервативов – зачем ему? – мягкое, глубокое кресло и торшер у самого окна, на ручке – вязаный же плед. Вязаные вещи как будто самопальные, и Скарлетт попыталась представить ту, что связала Касперу эти милые безделушки. Бабушка? мама? возлюбленная? На ощупь плед тёплый, мягкий, из очень хорошей шерсти. В углу Скарлетт увидела маленький письменный стол со стулом. Над столом на полках – плотными рядами книги, ужасно растрёпанная фантастика. С усмешкой Скарлетт попыталась представить, как Каспер сидит под пледом в этом самом кресле и зачитывается Кори и Азимовым. Образ расплывался, никак не хотел обретать форму – уж слишком невероятным получался. Тёплые покрывало и плед, зачитанные книги – всё это как будто случайные артефакты, забытые давно исчезнувшим владельцем, но никак не принадлежащие Касперу. Слишком здесь тихо, как в заброшенном доме. Ни единого лишнего звука, только её мерное дыхание. Окно наглухо закрыто, но в доме прохладно: уже глубокая осень. Снаружи не доносятся звуки леса, а внутри никого нет. Мёртвое место, мёртвый дом. Скарлетт даже захотелось громко выкрикнуть что-нибудь непристойное, глупо и смущённо захихикать, закружиться в неуклюжем танце – только бы разбить эту тишину. Она уже спускалась, когда входная дверь распахнулась. Замерев на последней ступеньке, она встретилась взглядом с Каспером и на одно-единственное мгновение увидела его настоящего, ей незнакомого: лоб гладкий, брови расслаблены, уголки губ опущены. В глазах – тихое смирение и неспешные думы. Даже руки, держащие ружьё, совершенно другие – спокойные и умиротворённые, длинные пальцы держат приклад крепко, но в то же время легко и почти нежно. Но в тот же миг, как он её заметил, всё тело напряглось, лицо расчертили морщины. Он даже пока не догадался, что Скарлетт не просто вошла в его дом без разрешения, но и посмела подняться туда, куда её не звали. И всё же естественная реакция на её присутствие – агрессия. Скарлетт вздёрнула подбородок и посмотрела на него с вызовом. Каспер так и замер в распахнутых дверях, не решаясь пройти в собственный дом, а только сверля её взглядом. Наконец, Скарлетт первая не выдержала и с прикрывающей страх наглостью спросила: – Ну? На её короткую реплику Каспер оскалился и в несколько шагов оказался рядом. Своими длинными костлявыми пальцами зарылся в собранные волосы, и Скарлетт глухо зашипела, когда он потянул вниз и поволок за собой, к двери. – Чтобы больше я тебя здесь не видел, поняла? – процедил он ей с самое ухо, горячо опаляя самую кромку волос за ухом, от чего стало щекотно, и Скарлетт вздрогнула от пробежавших по телу мурашек. – Бесцеремонная сука! Скарлетт вцепилась ему ногтями в щёки, и с гортанным ругательством Каспер её отпустил, отскакивая. Тяжело дыша, Скарлетт чуть не упала на ковёр посреди гостиной, нетвёрдо качнулась в сторону торшера и схватилась за него, чудом не свалив. – Животное!.. – зло выдохнула она, смотря на него с ненавистью. На лице – симметричные полосы от её ногтей, а одна даже кровоточит. Она плотоядно улыбнулась. Проведя рукой по щеке, Каспер посмотрел на капли крови, и его ноздри раздулись от гнева. Он вперился в неё взглядом и сделал шаг вперёд. В правой руке он всё ещё сжимал приклад ружья, и по тому, как судорожно сжались пальцы, Скарлетт решила, что он вот-вот его вскинет. Не дожидаясь, толкнула торшер на него и отскочила в сторону. С шумным вдохом Каспер увернулся и выставил ружьё, дерево глухо ударилось о металл. Теперь их разделял диван, и Скарлетт, стоящая у камина, тяжело дышала, а в глазах всё ещё плескался страх напополам с жестокостью. Невероятным усилием воли Каспер медленно прислонил ружьё к стене. Он стоял неровно, сгорбившись, широко расставив ноги, весь напряжённый, как рысь перед смертоносным прыжком. Пальцы рук дёрнулись, а потом через силу распрямились. Он снова смотрел в сторону, как бывало часто: Скарлетт давно заметила, что он словно боится встречаться с другими взглядом. Если он и решался посмотреть в глаза, то всё равно отводил взгляд первым. Вот и сейчас он повернулся к ней боком, взгляд вперился в ладно подогнанные доски пола. Вспышка ненависти погасла так же быстро, как и разгорелась. Скарлетт сама почувствовала, как тело медленно наливается тяжестью, тянет вниз, как после резкого всплеска адреналина. И зачем она вообще его провоцировала? Только теперь голова болит, да саднит голень, которой она ударилась о диван. А на лице Каспера красуются алые полосы, почти сливающиеся с багровыми пятнами выступившего румянца. Ей бы извиниться, но он первый начал, ему и просить прощение. Она всего лишь защищалась, а не кидалась на человека в припадке бешенства. И не плевалась оскорблениями. Казалось, прошла вечность, прежде чем Каспер наконец-то тяжело выдохнул – протяжно, как раненый зверь, – и выпрямился, вперив взгляд куда-то в сторону развешенных по стенам чучел. – Пошла отсюда, – тихо и чётко сказал он, и Скарлетт не решилась ему возразить. Обойдя диван по широкой дуге, она неловко пересекла комнату боком и выскользнула на улицу: дверь стояла распахнутой, и ветер прикрыл её так, что Скарлетт едва удалось протиснуться. Она даже прикоснуться к ней боялась, вдруг растеряв всю свою смелость. Слетела вниз по скользким ступеням, даже ни разу не запнувшись, и потрусила по мокрой после дождя тропинке к отелю. Никакое поручение она так и не передала, а буквально умолила Дебби самой позвонить Касперу. Очень безыскусно соврала слабым голосом, что не дождалась его, а рядом с хижиной одной стоять боязно. – Наверняка тебя Адам послал договориться о ружьях, – заворчала Дебби, с подозрение разглядывая её растрепавшийся пучок, – и сейчас Каспер начнёт мне накидывать какие-нибудь термины и названия, их и вживую-то не разберёшь, особенно с его ужасным акцентом и невнятной речью… Но позвонить всё же согласилась, договорившись, что Скарлетт её отпустит в перерыв на подольше. Телефонный разговор и правда получился долгий, и Дебби каждый раз закатывала глаза, когда Каспер в обычной своей манере – будто не он только что оттаскал Скарлетт за волосы – начинал монотонно что-то рассказывать о разных дулах и патронах и уточнять, какие у гостя планы. Со стоном положив трубку, Дебби возмутилась: – Какие планы, блин? Побабахать громко и перед кралей покрасоваться, какие ещё могут быть планы? На следующий день Скарлетт сказалась простывшей, чтобы не ходить на охоту, и вместо неё отправили другую служащую. Через неделю она впервые увидела Каспера после их глупой стычки: издалека приметила его высокую фигуру, стремительно пересекающую сад между лесом и кухней. Он двигался к отелю, но был налегке и даже без пятен крови. Скарлетт видела только правую его сторону, и на ней царапины уже зажили; но Каспер, почувствовав её взгляд, резко повернул голову, и её взору открылась левая щека с одной яркой лиловой бороздой. Скарлетт замерла на месте, и Каспер тоже замедлил шаг, вдруг задержав на ней взгляд; на лице – глубокое презрение и неприкрытая ненависть. От таких сильных чувств сердце гулко застучало в висках, и Скарлетт закусила щёку, чтобы не струсить. За неделю она уже успела придумать себе сотни оправданий и примерно столько же раз убедить себя, что она всё-таки виновата. Глядя в живые, яростные глаза Каспера, она снова смешалась и почувствовала себя пристыженной. Неловко дёрнулась в сторону, в попытке скрыться, спрятаться от этого прожигающего взгляда, а потом всё же решилась и засеменила к Касперу. Тот оторопел от такой наглости и ускорил шаг, но Скарлетт окликнула его: – Погоди! Каспер!.. – Чего тебе, Кацен? – бросил он через плечо, даже не оборачиваясь и не останавливаясь. – Да блин, я хочу извиниться! – в отчаянии выпалила она, но должного впечатления её слова не произвели. – Засунь свои извинения куда подальше, – порекомендовал ей Каспер и скрылся за дверью служебного входа. Неловко перебежав на каблуках лужайку, Скарлетт зашла за ним следом и в плохо освещённом коридоре поймала его за куртку. – Стормар, блин, ты меня хоть послушай! – вспылила она, потянув ткань на себя так сильно, что та заскрипела. Каспер дёрнулся и обернулся, резко сбросив её руку. – Сначала в моих вещах копаешься, теперь их порвать хочешь, а? – спросил он с какой-то детской обидой в голосе, сжав руки в кулаки и вытянув вдоль тела. – Нужны мне твои тряпки, – фыркнула Скарлетт, но всё же отступила. – Прости, ладно? Я просто заскучала! Хотела время убить, посмотреть, как там у тебя всё. – Посмотрела? – с вызовом спросил Каспер, и Скарлетт поджала губы. – Теперь, если ещё раз тебя внутри увижу, я тебе колени прострелю, поняла? – Ой, блин, какие там секреты у тебя хранятся! – возмутилась она и сложила руки на груди. – Я гостей сопровождаю на охоту иногда, так что в любом случае буду заходить. – Мне по херу, – отрезал Каспер. – Они будут заходить, а ты на улице будешь стоять, поняла? – А если мне надо в туалет? – В кусты сбегаешь. – Да блин, Стормар, я же сказала, что просто интересно стало, – вспылила она. – Вот прям драма какая! Что я там могла увидеть? Трусы твои грязные? Тебе приятно должно быть, что тобой хоть кто-то заинтересовался. – Мне не нужно, чтобы кто-то интересовался, – возразил он, и на лице заходили желваки. Скарлетт прислонилась плечом к стене, пытаясь вжаться в неё. – Это мой дом. Моя жизнь. И я тебя в неё не приглашал. – Мне на колени встать, что ли, чтобы ты меня простил? – вздохнула Скарлетт. – Я с тобой портить отношения не хочу, нам ещё вместе работать. Каспер коротко хохотнул, вмиг расслабившись. – А у нас что, были хорошие отношения? Ты не просто наглая, но ещё и реально тупая? Его вопрос разъярил Скарлетт. – А ты острый, блин!.. – Ого! И кто тут ещё острый? – ввернул Каспер, пока Скарлетт повысила голос и продолжила: – Я перед тобой извинилась. И сейчас ещё раз извиняюсь за то, что оцарапала! Но я не ожидала, что ты мне волосы рвать будешь просто за то, что я зашла в незакрытый – на минуточку! – дом и поднялась по лестнице, просто осмотреться. Мне, может, лучше тебя узнать хочется! – А мне тебя – нет, – бросил Каспер, снова смотря куда-то ей за плечо. – Мне и так хорошо. Теперь уже Скарлетт подавилась смешком. – Что, так сильно я тебе мешаю? Порчу твой имидж загадочного и нелюдимого дровосека? – ехидно поинтересовалась она. Каспер просто мотнул головой и, так ничего и не ответив, развернулся и отправился на кухню. Скарлетт немного постояла и крикнула его вслед: – Так что, мир? Но и на этот вопрос она так и не дождалась ответа. Ответ пришёл много позже, когда наступил канун Рождества, и отель снова наполнился постояльцами. С того самого случая Скарлетт больше не ходила на охоту, лишь изредка сталкиваясь с Каспером в коридорах или в саду. Сезон охоты закончился, и постояльцы приезжали просто отдохнуть от городской суеты и поучаствовать в балах – или, скорее, в пьянках. Скарлетт несколько раз присутствовала на них в качестве персонала, а потом они с Дебби сидели в чьей-нибудь комнате и взахлёб потешались над роскошными нарядами. – Она не могла даже сесть, понимаешь? – задыхалась Дебби, пока Скарлетт пыталась изобразить походку гостьи в платье-чехле, сделанном из стали, не иначе. – Как она вообще додумалась его купить? – поражалась Скарлетт. – Вот она ведь его надела, вышла из примерочной и такая: да, я королева бала! Дебби продолжила в рифму, и они вдвоём расхохотались. – Ты бы вот чисто гипотетически хотела пойти? Как гостья? – спросила Скарлетт у подруги. Та замотала головой. – Только за очень большие деньги. А ты? – Блин, если често – да, – призналась она, и Дебби удивлённо приподняла бровь. – Да ладно? – Складно. Я бы хотела пойти, – повторила Скарлетт. – Просто круто представить на один вечер, что ты типа богатая, можешь в двадцать первом веке купить красивое платье на один вечер, напиться, наесться и потом пойти танцевать. Ты видела, как там некоторые танцевали? – напомнила она. – Мне бы такую уверенность в себе! Дебби пожала плечами. – Да мы и сейчас можем так потанцевать, – предложила она, но теперь уже Скарлетт покачала головой. – Здесь – не то. У меня самое красивое и дорогое – это отельная форма. Весьма артистично притворившись, что её тошнит, Дебби откинулась на подушки и завела руки за голову. – Подходит тебе это место. Тебе нравится вращаться среди крутых и богатых. Скарлетт примостилась с ней рядом, на узкой кровати приходилось прижиматься к подруге совсем близко. Ей так нравилась фигура Дебби: маленькая, но с красивой аккуратной грудью и мягкими бёдрами, крутыми, как у индийской статуи. Лицо по-персидски круглое, но с острыми лисьими уголками. Повернув голову, она залюбовалась её профилем. – Это не так, – задумчиво отозвалась она. – Я просто как-то смирилась. А ты? – А я хочу свалить отсюда, – призналась Дебби и сладко, обстоятельно потянулась. Маленькое тело плавно выгнулось, тонкая ткань футболки натянулась, оголив мягкий смуглый живот. – Хочу делать что-нибудь бессмысленное. Но для этого нужны деньги. – И где их возьмёшь? – фыркнула Скарлетт. – Пока не придумала. Поэтому-то я и здесь. И на меня особо никто внимания не обращает. В отличие от тебя. Скарлетт приподнялась на локте и посмотрела на неё в упор. – Ты меня вообще видела? Душа нашего отеля, блин! Мягко Дебби схватила её за подбородок и чуть сжала, так, что губы сложились в трубочку. – Дурашка! Тебя здесь все обожают. Адам особенно. – Брехня, – смазано возразила Скарлетт и помотала головой, стряхивая Деббины руки. – Мы с Адамом так, иногда пересекаемся, и я всегда с ним уважительно разговариваю, не более. В друзья не набиваюсь. А что он со мной иногда болтает, так это его инициатива. И вообще, он со всеми такой вежливый. – Так-то он да. Но я слышала, как он Каспера отчитывал за то, что ты слишком часто ходишь в сопровождающих на охоту, – тут же отозвалась Дебби, и глаза её зажглись, как каждый раз, когда удавалось вынюхать очередную сплетню. Впервые услышав о разговоре, Скарлетт села и, скрестив ноги, нахмурилась. – Гонишь? – Правда! – с жаром закивала Дебби, сбивая наволочку на подушке. – Я услышала – случайно, как Каспер подошёл к Адаму, сказал, что подойдёт к нему позже, потому что завтра идёт на охоту – в середине осени это было, – и Адам ему пожелал удачи, спросил, кто идёт, он там кого-то из гостей назвал и добавил, что в сопровождающих будешь ты, и тот такой губы поджимает, руки в карманы кладёт и спрашивает: и чем это мисс Кацен так тебе угодила, что ты снова её берёшь? А тот такой: это всё постояльцы, им с ней интереснее, а не с Лорой, или Карлой, или Шейлой, – я вообще в этом списке не фигурировала, прикинь? я и не хотела, в гробу видала эту охоту, но сам факт! – и Адам ему сказал, что у мисс Кацен есть другие обязанности помимо того, чтобы по лесу болтаться, и Каспер пусть берёт тех, кого мадам Ришар может отпустить, а не кого ему захочется, и вообще сопровождать гостей необязательно, не все этому рады. Скарлетт зачарованно слушала пересказ разговора и подгоняла Дебби: – А Каспер что? – Ну, посмотрел куда-то в сторону, – продолжила она, – помолчал так многозначительно, а потом просто кивнул. Дальше я не услышала, потому что надо было по делам. Скорее, пришлось поскорее притворяться, что она оказалась там не просто так, но Скарлетт это не беспокоило. Она бы, будь у неё возможность подслушать что-нибудь интересное в этом богом забытом месте, тоже непременно этой возможностью воспользовалась бы. Опустив взгляд, она пыталась понять смысл этого разговора, но пока что по всему получалась какая-то ерунда. Она действительно считала, что Адам выделяет её из всего персонала, но наверняка лишь потому, что она тоже, в свою очередь, хорошо к нему относилась, иногда могла и поболтать, если он был в настроении, и никогда не держалась слишком отстранённо, в отличие от остальных, слишком осторожных с сыном владельца и с главным управляющим. Она воспринимала его не столько как начальника, сколько как просто хорошего человека, почти товарища. Так что смысл этого разговора вряд ли заключался в его симпатии к ней, разгадка крылась в другом. Постояльцам обычно было всё равно, кто их сопровождает и сопровождает ли вообще, так что чаще всего она оказывалась в компании Каспера, потому что большая часть мужчин мнила себя великими охотниками, а женщины предпочитали либо подначивать своих спутников, либо флиртовать с Каспером – всячески этого избегавшего, – и присутствие Скарлетт в целом игнорировали или в крайнем случае формально признавали, поддерживая первые несколько минут светскую беседу. Что же это получается, сам Каспер хотел с ней ходить на охоту, поэтому-то и просил сопровождающего, чаще всего настаивая на её кандидатуре? Бессмыслица получается! Все их разговоры строились вокруг взаимной неприязни, но всё же неприятной она бы их беседу не назвала: Скарлетт иногда с удовольствием придумывала новые остроты и обидные замечания, а сама редко воспринимала грубости близко к сердцу. Каспер не боялся перейти черту, и ей нравилось, что она и сама частенько её перепрыгивала. Она помнила, как однажды они с Каспером сцепились по поводу его нежелания одеваться во что-либо иное, кроме ассортимента магазина «Охота и рыбалка», и тот зло прокомментировал: – У меня хотя бы вещи новые, а не снятые с мёртвых людей. – Они просто винтажные! – возмутилась Скарлетт, и Каспер грубо схватил её за рукав пальто и вывернул руку так, чтобы она увидела дырку. – Да, и поетые молью. С недовольством стряхнув его ладонь, Скарлетт принялась разглядывать дыру. – Блин, да это я зацепилась где-то просто, – не слишком уверено сказала она, и Каспер цокнул языком. – Ага, конечно. – У тебя тоже дырка, – с обидой в голосе сказала она, и Каспер спокойно поинтересовался: – Где? С силой Скарлетт дала ему подзатыльник, и от неожиданности Каспер не успел увернуться. – В башке твоей! – бросила она, и Каспер снова схватил её за руку и почти вывернул, но она ловко стукнула его мысом сапога по голени. – Pis! – зашипел он, но руку выпустил. Скарлетт рассмеялась, когда Каспер наклонился и с остервенением потёр ушибленное место. На звук обернулась жена постояльца, во взгляде скользнул мимолётный интерес. Видимо, даже перепалка обслуживающего персонала казалась увлекательнее бесконечного петляния по лесу. Её внимание смутило Скарлетт, и она с трудом удержалась, чтобы не показать ей язык. Ей почему-то стало неловко, она опустила взгляд и чуть замедлила шаг – и тут Каспер ощутимо поддал ей под зад прикладом ружья. – Не зевай, клуша! – быстро прошептал он ей на ухо, проходя мимо, но Скарлетт, не видя его лица, услышала улыбку. Когда они поравнялись, на его лицо уже вернулось выражение усталой обречённости. Этот и другие дни, проведённые в компании Каспера, время от времени приходили к ней в воспоминаниях и после разговора с Дебби заиграли новыми красками. Со смешанными чувствами Скарлетт думала о вероятности того, что Каспер в неё влюблён. Она не тешила себя иллюзиями, но слишком много странного проскальзывало в его поведении, что всегда казалось ей чем-то обыденным, а теперь приобретало новый смысл. Она и правда ходила в сопровождающих на охоту чаще остальных, но раньше она считала это дополнительными обязанностями из-за её статуса новичка. И Каспер почему-то каждый раз настаивал на очередной демонстрации её охотничьего мастерства, каждый же раз потешаясь над её ни на что не годными навыками стрельбы. Как-то раз Шейла – как раз из тех, кого постояльцы якобы не любили видеть в качества сопровождающей, – рассказывала о своей зимней охоте. Постоялец заплатил какие-то баснословные деньги, чтобы поохотиться на волка зимой, и Шейле выпало несчастье помогать Касперу. Тогда её отправили не для компании, а для наблюдения, – но, скорее всего, чтобы в экстренном случае позвать на помощь. Шейла рассказывала с огоньком, так увлекательно и бойко, что Скарлетт, заслушавшись, приоткрыла рот и заметила это только под самый конец, со стыдом закрыв его так резко, что стрельнуло в челюсть. Мимоходом Шейла обронила фразу, что ружьё ей дали если только по глупости: стрелять она не умела и, даже теоретически представляя, что надо делать, наверняка попала бы в лучшем случае в дерево, в худшем – в кого-нибудь из охотников. Тогда Скарлетт не придала этому значение, но теперь снова вспомнила и задалась вопросом: а почему только Каспер постоянно наседал на неё из-за её неуклюжего обращения с ружьём? Может, для того чтобы оправдать скупые, но всё же прикосновения, когда рывком поправлял её стойку? Его злые, грубые слова первый раз насквозь прошили её током обиды. – Стоишь враскорячку, вся кривая и косая, – гнусавил он, впервые вручив ей ружьё и приказав прицелиться. От его слов она покраснела, захотелось сказать что-нибудь обидное или просто-напросто швырнуть ружьё наземь и вернуться в отель. – Откуда мне знать, как правильно? – процедила она и посмотрела на него в упор. Он сразу же отвёл взгляд, нахмурившись и подойдя ближе. Крепко перехватил её локоть и поднял чуть выше, а на плечо, наоборот, надавил, чтобы оно опустилось. Рука протянулась вдоль её правой, его ладонь оказалась поверх её. От раздражения Скарлетт не увидела в этой позе ничего предосудительного, не задумывалась, что её спина при каждом глубоком от закипающего гнева вздохе касалась его груди, а только встала ровнее, предвосхищая его несправедливые комментарии. – Ты будешь стрелять в облака? – ровным, колючим голосом спросил он, наклоняя голову совсем низко, щека к щеке, как Мадонна на трогательных иконах с младенцем Иисусом; правда, вряд ли она в этом момент шептала ему гадости. – Нет, в самого бога, – едко бросила Скарлетт и сама же смутилась. Она не была набожной, а вот её мать обращалась к богу довольно часто, и богохульство прозвучало неприлично и страшно. Каспера же её слова нисколько не покоробили, он цокнул языком и бросил короткое «så stolt» на тогда ещё незнакомом ей языке. Короткая, рубящая фраза почему-то охладила её пыл, а может, это всё же произошло от всуе упомянутого бога. Сосредоточено она вслушивалась в объяснения Каспера и повторяла всё в точности, даже когда он через несколько мгновений отступил. Выстрел испугал её, она вздрогнула и конечно же промазала. На лице Каспера мелькнуло сострадание, которое могло бы снова раздуть пожар внутри неё, если бы не последовавший насмешливый комментарий, тут же стёрший всякие следы его жалости: – Может, тебе и стрелять не придётся: все звери разбегутся от твоего пыхтения. – Или твоей рожи испугаются, – с улыбкой предположила Скарлетт, и Каспер закатил глаза. В тот самый момент и начался их нескончаемый обмен любезностями, который так будоражил Скарлетт. И который, очевидно, так ловко спрятал от неё правду. Но все её предположения всё же разбивались о тот самый день, когда её любопытство взяло над ней верх и до такой степени его разозлило, что он оттаскал её за волосы, а потом чуть не застрелил прямо в своём доме. Или не разбивались: судя по его поведению, его эмоциональный интеллект находился где-то на уровне школьника, который дёргает понравившуюся девочку за косичку. Буквально. Всё это не давало Скарлетт покоя: вспомнив все их разговоры и встречи, она уже чётко решила, что он точно к ней неровно дышит, просто совершенно не умеет выражать свои чувства. И тут же ужаснулась: о чём она вообще думает? Может, это она в него втюрилась и теперь пытается убедить себя, что чувства взаимны? И что же её покорило? Запах хлорки и засохшей крови? Вечно замызганная куртка? Гундёж с тяжёлым акцентом, когда он монотонно рассказывал об особенностях разных дробовиков при охоте на крупных диких животных? Грубости в ответ на любую, даже нейтральную реплику? Разрезающие неестественно высокий лоб морщины? Привычка закатывать глаза? Список бесконечен, и каждая причина лучше предыдущей. Да она полная дура, если считает, что их отношения похожи на начало романтической истории, если только крайне нездоровой. Их и друзьями-то с натяжкой назовёшь, так, коллегами, которые вынуждены проводить слишком много времени вместе, вот им и приходится хоть как-то взаимодействовать. Возможно, это всё замкнутость этого места. Отель с его богатыми охотничьими угодьями раскинулся на половину острова, но само-то здание относительно камерное. Хозяйственные постройки совсем рядом, даже дом охотника всего в нескольких минутах ходьбы. Конечно, мозг начинает соловеть от скуки и однообразия, вот и лезут всякие дурацкие мысли в голову. Возможно, она просто давно ни с кем не спала и соскучилась по человеческому теплу. Каспер и правда тёплый: у него ладони всегда почти горячие, а на щеках – румянец. Ходит в своих лёгких курточках, а всё равно не мёрзнет. Просто он спортивный: постоянно носит что-то тяжёлое или быстро ходит по пересечённой местности – поддерживает хорошую физическую форму. Значит, и в постели будет хорош, он и так жилистый и крепкий, а уж после  бесконечных хождений по лесу выносливости ему не занимать. Видимо, и правда от любви до ненависти один шаг, если она серьёзно размышляет о Каспере в роли любовника. Пока Скарлетт сидела на высоком стуле за стойкой на ночной смене, невидящим взглядом уставившись в стену, она нет-нет да представляла Каспера в компроментирующих сценариях. Заходя слишком далеко, она себя одёргивала, хмурилась – и потом снова уходила в мир фантазий, где рано или поздно в очередной сюжет той жизни, которую ей не суждено прожить, вплеталась любовная линия с Каспером. Расскажи об этом Дебби, та бы сразу же ответила ей, что это типичный случай взыгравших женских гормонов, которые нужно как-нибудь успокоить: переспать с кем-нибудь, да с тем же Каспером, снова разочароваться в мужчинах и перестать их идеализировать следующие месяца три. Цикл в любом случае повторится, поэтому чем быстрее она «обнулит счётчик», тем меньше будет страдать и париться. Поэтому-то Скарлетт ничем с ней не делилась. Она понимала, что всё это, в общем-то, правда, но не желала искать таких лёгких путей. Ей почему-то не хотелось ни с кем флиртовать. Больше ей никто из коллег не нравился, к постояльцам клеиться совесть и малодушие не позволяли, тёплым отношениям с Адамом она дорожила и не хотела их разрушать по глупости, а заигрывать с тем же Каспером себе дороже. Она не хотела проверять, какой будет его реакция. Если он рассмеётся и начнёт над ней издеваться, то она просто сквозь землю от стыда провалится. А если он вдруг ответит взаимностью, то испугается. Ведь это подтвердит её догадки, а знать наверняка, что Каспер неровно к ней дышит, ей не хочется. Как будто есть в этом что-то противоестественное и даже неловкое. Все эти глупости теперь сильно отравляли ей жизнь, особенно когда она после целых двух недель без встреч с Каспером вдруг почувствовала нездоровое желание увидеть его. Пустое, нелогичное желание, которое точно осуществлять не стоит. Ведь это он должен искать с ней встреч – во всяком случае, если его влюблённость реальна, а не придумана ею же. Она попыталась уйти с головой в работу, но её оказалось недостаточно много, чтобы действительно выкинуть из головы все глупые идеи. Да и ночные смены, которые ей постоянно ставили, только усугубляли ситуацию: долгие часы одиночества и праздности неизбежно приводили к тем самым опасным фантазиям. Дошло уже до того, что она зашла в помещения у кухни и по одному запаху порошка поняла, что Каспер тоже здесь. Не дав себе времени на размышления, она развернулась и пулей вылетела из комнаты, обратно к своему рабочему месту. Если она просто даже увидит его, то наверняка ляпнет глупость, своим выражением лица или тоном выдаст все сокровенные мысли. Каспер догадывался, что ей снится, неужели он не поймёт, что теперь она постоянно о нём думает? Совершенно случайно она наткнулась на него у комнаты Адама – он выходил из номера, когда она занесла кулак, чтобы постучаться. Несколько мгновений они стояли друг против друга, но Скарлетт даже сообразила опустить руку и состроить скучающую мину. Каспер снова оказался другим, незнакомым: задумчивым, спокойным, почти умиротворённым. Видимо, разговор с братом получился приятным, хотя, как Скарлетт слышала от Дебби же, отношения между братьями в последнее время натянулись. Может, всего лишь слухи: Каспер точно не выглядел напряжённым или раздражённым. Но при взгляде на неё он, как и всегда, сразу же помрачнел и чуть прищурился, весь ощетинился и уже открыл рот, чтобы выдать очередную гадость – но тут их так и не начавшийся диалог прервал голос Адама из глубины комнаты, интересующегося, что Каспер там увидел. – Ничего, – коротко ответил он в тот же миг и прошёл мимо, даже не задев её. Скарлетт проводила его глазами. Он шёл против света, и она вдруг с изумлением поняла, что Каспер очень хорошо сложён. Она и раньше это отмечала, но тут, наблюдая за его тёмным силуэтом, вдруг осознала, что Каспер, в общем-то, очень красив. У него широкие плечи, узкие талия и бёдра, торс и ноги соотносятся так гармонично, что его лёгкая походка делает его похожим на олимпийского атлета. Если бы он ещё так сильно не горбился время от времени, то был бы совершенным. Если бы он не донимал её постоянными тупыми шутками и насмешками, то… она бы зачахла в этом месте. В этом сером, мрачном месте веселились только постояльцы, а все служащие были на этом празднике жизни чужими. Но только рядом с Каспером она почему-то чувствовала себя уместной. Как будто в другом месте она оказывалась лишней, движения становились механическими, мысли текли медленно, даже выражение лица становилось скучным. И с Каспером всё было совершенно другим. Ей хотелось забраться к нему под кожу, чтобы всегда быть рядом и узнать все секреты. Хотелось как следует вмазать ранцем по наглой роже посмевшего покуситься на её честь обидчика. Краска бросилась ей в лицо от этих мыслей, и она почти вбежала в комнату Адама. Тот не подал виду, что заметил её несколько смущённый вид – возможно, решил, что она шла слишком быстро, – и дал ей несколько поручений. Скарлетт догадалась их записать, потому что не понимала ни слова из сказанного: она вдруг призналась себе, что Каспер ей нравится. Она не просто хотела его, потому что ей скучно и грустно, она хотела именно его. И оттого сперва впала в ступор, а потом разозлилась. А когда Скарлетт злилась, она шла напролом. Вот и на этот раз в свой свободный день она вышла из отеля и отправилась в лес. Она знала, что охоты сегодня не будет, так что Каспер тоже должен быть свободен. Он всё равно никогда никуда не ходит, только кружит по чащобам, переглядывается с оленями да кабанами. На её настойчивый стук никто не отозвался, и она потянулась ручку на себя – дверь поддалась. На этот раз она не стала нигде шариться, просто-напросто села в кресле напротив входа, а дверь даже не удосужилась прикрыть: пусть сразу увидит, что у него гости. Ждать пришлось почти полчаса, за это время Скарлетт устала сидеть прямо, поэтому развалилась в кресле, но свою решимость не растеряла. В конце концов, она точно знала, зачем сюда пришла. На удивление лёгкие шаги Каспера едва успели предупредить о его приближении, поэтому Скарлетт даже не успела принять подобающую позу, как он распахнул дверь и уставился на неё в упор. Его суровое выражение лица на мгновение вытянулось, словно он удивился – а потом сменилось таким гневным, что Скарлетт еле сдержала победную улыбку. Снова она вывела его на эмоции, смогла пробиться через неприступную броню, и эта маленький триумф её воодушевил. Она выпрямилась и сложила руки на груди. Каспер уже открыл рот, чтобы выдать очередную гадость, но она повысила голос и спросила: – Ты хочешь со мной переспать? Он буквально подавился непроизнесёнными словами, а на лице промелькнул страх. Такой дикий и глубокий, что Скарлетт сама на мгновение испугалась: настолько хорошо она вдруг поняла его чувства, его ужас перед чем-то, что невозможно контролировать. Жалость, сопереживание вдруг всколыхнулись в её душе, и она почти улыбнулась. Но вовремя себя остановила, потому что буквально в секунду лицо Каспера исказило такое отвращение, что она непроизвольно отклонилась назад, вжалась в спинку кресла. С несвойственной ему небрежностью он грубо поставил ружьё к стене и вмиг пересёк комнату, вплотную подойдя к Скарлетт. Та встала, но не успела отойти, когда Каспер схватил её за плечи и резко встряхнул, до чёрных кругов перед глазами. – Ты больная! – с надрывом выкрикнул он, оскалившись, как дикий зверь. – Ты на всю голову трахнутая! Я тебе сказал: чтобы больше сюда не заходила! Или у тебя со всеми языками проблемы? Тогда смотри и запоминай! Вся эта тирада смутила Скарлетт, и она, в отличие от предыдущего раза, не подумала сопротивляться, когда Каспер сжал её запястья и потащил к двери, а лишь покорно поплелась следом. Она-то ожидала если не страстного поцелуя, то хотя бы возмущённого недовольства и пламенных возражений, которые будут бумажной ширмой для его ответного вожделения. А он просто снова выставляет её за дверь? Когда она сама – сама! первая! – пришла и завела разговор о вещах, которые он, очевидно, стыдится обсуждать. Как будто они подростки какие-то! А ведь проблемы-то никакой и нет, переспали бы – и дело в сторону. Она точно знает, что ей не понравится, потому что Каспер ей неприятен. Секс просто помог бы расслабиться, немного поразмяться и получить физическое удовольствие. Возможно, он помог бы ей избавиться от необъяснимого влечения, потому что едва ли Каспер хорош в постели: он слишком груб и замкнут, наверняка эгоистичен и тороплив. Вот и сейчас ведёт себя как девственница, яростно защищающая свою жалкую честь. Уперевшись ногами в пол, Скарлетт всё же перехватила его руки, и несколько мгновений они неловко возились, затормозив на полпути к двери. – Да брось ты, – зашипела она, наконец-то вырвавшись, но от удивления, что ей это удалось, попятилась. Тяжело дышавший Каспер смотрел на неё со смесью гнева – и неуместного ужаса. Словно на него нёсся страшный вепрь, а у него закончились патроны, и теперь ему придётся подпустить этого дикого зверя как можно ближе и вступить в схватку со смертью. Недовольно поджав губы, Скарлетт сделала ещё шаг назад. – У тебя, наверное, очередь из любовниц? – ехидно спросила она, пытаясь скрыть, как обидела её такая реакция. – А тебе какое дело? – громким высоким голосом спросил Каспер, уже почти овладевший собой. Он не предпринимал новых попыток выставить её вон, но тело всё ещё было напряжено, а кожа на скулах натянулась. – А вот такое, – огрызнулась Скарлетт. – Или у тебя тоже проблема с языками? Или со слухом? Я тебе предлагаю переспать. Потрахаться. Заняться сексом. – А я тебя посылаю, – тут же отрезал Каспер. – Вот так сразу? – Вот так сразу! – Почему? – как можно небрежнее попыталась спросить она, но в голосе всё равно звучал интерес. – По кочану, – бросил Каспер и снова попытался поймать её запястье, но она вовремя отдёрнула руку и отступила дальше. – Я страшная? – упорствовала Скарлетт, внутри которой поднималась буря. – Как смертный грех, – выдохнул он, следуя за ней вглубь комнаты. – А ты урод, каких поискать надо, – выплюнула она. Дыхание сбилось от обиды и злости, и ей захотелось побольнее уколоть его. – Мне тебя просто жалко стало. Он нахмурился и остановился, но ничего не ответил. Это придало ей смелости. – Да, жалко, – продолжила она, останавливаясь на пороге кухни. – Один здесь сидишь. Никто тебя не любит. И ты постоянно со всеми собачишься. Думала, хоть порадую тебя, что кто-то может захотеть тебе дать. Его слова, казалось, действительно его задели: он дёрнул головой, как будто пытался их отогнать, и по привычке уставился вниз, в пол, не встречаясь с ней глазами. И Скарлетт не могла больше ничего придумать, поэтому тоже потупила взгляд, прислонившись плечом к дверному косяку, и мелко и быстро дышала. Глаза щипало от странного желания разреветься и получить утешение, как будто её слёзы могли бы смягчить его и… что? Заставить с ней переспать из жалости? Ровно по той же причине, что она только что придумала для оправдания своих собственных действий. Ей бы повиниться перед Каспером, признаться, что она пришла, потому что он ей всё-таки нравится. Потому что когда он поворачивает голову и прислушивается к таинственным звукам леса, она смотрит на него и видит длинные ресницы, на которые оседает снег, а ещё кусочек кожи между коротко подстриженными волосами и воротом заношенной куртки. Она думает о том, что если прижаться к этому месту носом и вдохнуть, то будет пахнуть его дешёвым порошком и хвоей. Закусив щёку изнутри, она засопела и подняла взгляд на Каспера. Тот всё ещё стоял неподвижно, как будто тоже пытался усмирить бушующие внутри чувства. Ей действительно стало жалко, но – себя. Поправ всяческую гордость, она пришла к нему и предложила переспать. Конечно, времена рыцарей и джентельменов давно прошли, но ей бы всё равно было приятно, если бы Каспер первый признался в своём влечении – а он её хотел, это было очевидно. И всё же именно она взяла инициативу в свои руки, и взамен получила вот это. Она глубоко вздохнула и непроизвольно шмыгнула носом, разозлилась на себя за это проявление слабости, потому что в тот же момент Каспер вскинул голову и внимательно на неё посмотрел. Он только открыл рот, чтобы что-то сказать, но она сделала несколько широких шагов навстречу, и его слова так и остались несказанными. – Ханжа и тупица, – выплюнула она прямо ему в лицо и прошла мимо, специально толкнув в грудь. Он как будто и не заметил, снова вперевшись глазами в доски пола. «Что он там высматривает?» – с гневом всколыхнулся внутри вопрос, и Скарлетт сморщилась от невыносимого желания что-нибудь разрушить. Пока она шла к отелю, ярость испарилась, уступив место тупой решимости. Она дождалась, пока Дебби закончит смену, и они вместе поехали в город. Едва ли город – горстка домов, усыпавшая скалистый берег, цветом сливавшаяся с унылым скандинавским пейзажем, что особенно было заметно теперь, в тёмных северных сумерках. Скарлетт была здесь от силы пять раз, и сегодня впервые пошла в местный бар, унылую дыру такого же серого цвета, как всё в этом убогом месте. Видимо, Дебби чувствовала какое-то волнение в душе Скарлетт, потому что она даже не пыталась отговорить её от этого головокружительного приключения: обычно Дебби предпочитала валяться в номере и смотреть фильмы и сериалы, и такая вылазка требовала от неё немалых душевных и физических усилий. Но она покорно собралась, когда Скарлетт с лихорадочным взглядом появилась на пороге её комнаты и объявила, что они едут развлекаться. Только мрачно усмехнулась, когда Скарлетт сообщила ей, что собирается кого-нибудь здесь «подцепить». – Удачи, подруга, – пожелала она, делая глоток пива из бутылки и морщась от горького вкуса. – Кто вообще так говорит в наше время? Тоже мне, профурсетка нашлась. «Подцепить» кого-то в этом месте оказалось задачей повышенной сложности: из вариантов были здоровые мужики, похожие на дровосеков (они напомнили ей о Каспере, чем сразу же ей разонравилась, все скопом), и высохшие старики, настоящие морские волки. Так они и просидели весь вечер, хмуро осушая бутылку за бутылкой, и вкус пива с каждым разом становился всё терпимее. Здесь даже танцев не было, только шорох разговоров иногда перекрывал тихо играющую попсу. После пятой бутылки Скарлетт мрачно представила себе, что до конца своих дней ей придётся жить вот так, и ужаснулась. – Как они все не спились здесь? – медленно проговорила она, боясь, что язык будет заплетаться. Дебби презрительно скривила рот. – Думаю, половина уже, – бросила она, отковыривая край этикетки с запотевшей бутылки. Если Скарлетт считала правильно, то она пила только вторую. – Поэтому я предпочитаю тихо сидеть в отеле, а не… вот это всё. И она быстро стрельнула глазами в её сторону, словно пытаясь узнать причину такого настроения. Скарлетт притворилась, что не заметила этот взгляд. В конце концов, Дебби уже начала подозревать, что Каспер так часто становится темой их разговоров не только потому, что ему приятно перемыть косточки. Возможно, она уже даже догадалась, что именно настолько взбудоражило Скарлетт, что она пожертвовала редкой возможностью провести их совместные выходные за просмотром очередного сериала и злыми сплетнями. И потратила зимний вечер впустую – Скарлетт так никого и не «подцепила», что окончательно погрузило её в мрачное настроение. Пока они ехали до отеля на такси – видимо, единственного на острове, потому что она попадала только на этого водителя, – Скарлетт смотрела на тьму за окном и пыталась понять, что же в её жизни пошло не так. Она никогда не жаловалась на недостаток внимания со стороны противоположного пола и даже здесь иногда ловила оценивающие взгляд мужчин. Так чем же она Касперу не угодила? Но даже это не самое главное; главное, чем же он так ей угодил, что она сама пошла к нему и буквально ноги перед ним раздвинула? Он ей противен, она постоянно себе об этом напоминает. Его неприятный голос с густым акцентом, его отвратительный запах, его манеры – точнее, их отсутствие. И всё же она не погнушалась дойти до его дома. Что-то всё-таки заставило перешагнуть через свою гордость. Она даже надела свои единственные красивые трусы с кружевами, которые теперь больно впивались куда не надо, и от этого на душе становилось ещё паршивее. Какая же она дура. Через два дня она почувствовала себя достаточно спокойной, чтобы зайти к Адаму и вполне нейтрально попросить его не ставить её в качестве сопровождающей на охоту. К мадам Ришар она с такой просьбой обратиться не могла: скорее всего, это привело к тому, что она ходила бы туда чаще. С такой глупостью не стоило идти к Винсенту: с хозяином отеля она виделась пару раз, один раз заходила к нему на нечто вроде собеседования и подозревала, что, помимо управления отелем, его интересовали иные вещи, ей не доступные. Она и не рвалась узнавать, потому что попадаться на глаза начальству стоило как можно реже, чтобы тебя не выделили из безликой массы персонала и не загрузили ещё какой-нибудь работой. А вот с Адамом у неё были достаточно тёплые отношения для такой просьбы; и она не забыла разговор, который совершенно случайно подслушала Дебби. Конечно, она уже придумала, что от постоянных марш-бросков по лесу у неё хронический гайморит, и она не хотела бы, чтобы это сказалось на её работе; но Адам и без этой причины уже обратил внимание, что на охоту она ходит неприлично часто. Она даже не стала уговаривать её избавить от этой обязанности, просто с печалью в голосе рассказала о всех трудностях. Призналась, что за зиму, когда охота на время прекратилась, только-только смогла хоть немного подлечиться. Возможно, господин Синклер, я-же-просил-зовите-меня-Адам, да, конечно, Адам, вы можете поспособствовать тому, чтобы я могла больше времени посвящать другим, более полезным занятиям, которые не приведут к таким нежелательным последствиям, ведь я не хочу никаких преференций, а только лишь со всем рвением готова выполнять любые обязанности, но только не те, которые так сильно подрывают моё и без того хрупкое здоровье… Они мило поболтали, Адам даже угостил её крепким чаем с печеньем. С ним Скарлетт не чувствовала потребности постоянно держаться строго и почтительно, они общались легко и просто, как коллеги, а не как начальник и подчинённая. И Адам, конечно же, вошёл в её положение и обещал лично проверять списки, чтобы в них не значилось её имя. Она возразила приличия ради, что всё же могла бы иногда сопровождать гостей, но он настоял – никакой охоты. И слово своё сдержал. Дело было за малым: больше никогда не пересекаться с Каспером. Отель занимал не слишком большую территорию, и это казалось сложным, но выполнимым. И действительно, за почти два месяца Скарлетт не перемолвилась с Каспером ни словом. Несколько раз она видела, как он заходит в отель, и в тот же момент она скрывалась в подсобке по срочному делу, оставляя свою напарницу отвечать на его нудные просьбы и выслушивать монотонные причитания. Пару раз он спрашивал о ней, в подсобке всё было отлично слышно, но все его расспросы мягко пресекались: Скарлетт занята, а в подсобку нельзя заходить посторонним людям. Каспер совершил большую ошибку, пытаясь пробиться туда через Дебби, которая со скучающим видом тут же его осадила: – Туда можно только тем, кто работает с людьми, а не животными, Стормар. Скарлетт даже пожалела, что не видела его реакцию на такое заявление. Конечно же, Дебби сразу всё поняла – но неправильно. Они снова валялись на узкой кровати в её номере, и Дебби приподнялась на локте и посмотрела на неё с насмешкой. – Неужели он настолько плох? – в лоб спросила она, и Скарлетт притворилась, что не понимает. – О чём ты? – О Каспере, конечно же, – закатила та глаза. – Вы же переспали, так? – Нет, с чего ты так решила? – как можно спокойнее ответила Скарлетт. – С того, что ты от него бегаешь как от огня, – начала перечислять Дебби. – Больше не ходишь с ним на охоту и не обмениваешься любезностями. Прям как отрезало. И для большего драматизма она рубанула рукой воздух. По её горящим глазам Скарлетт догадалась, что подруга жаждет подробностей. Но правда была намного хуже, и Скарлетт не решилась признаться. – Он предлагал, а я отказалась, – солгала она, пытаясь выглядеть раздражённой и чуточку возмущённой. – Неприятный тип, решил, что я подстилка какая-то. Долгое время Дебби смотрела на неё, и Скарлетт чувствовала, как под её взглядом алеют щёки. Деббины глаза всегда были чуть прикрыты веками, словно сама жизнь наводила на неё скуку смертную. Но когда она смотрела вот так, сверху вниз, в них плескалась неестественная мудрость, некая тайна, скрытая от всех и только ей известная. Как у тех самых индийских статуй, на которые так она походила лицом и фигурой. Наконец Дебби цокнула языком и улеглась рядом. – Ты не умеешь врать, – констатировала она. – Но как хочешь. Держи свои тайны при себе. Только саму себя не обманывай. Признаться самой себе оказалось очень тяжело. Как и вечно прятаться от Каспера: однажды она буквально врезалась в него, срезая путь от прачечной до стойки регистрации через служебные коридоры. Она должна была догадаться по ядрёному химическому запаху, что он где-то дальше по коридору, но так глубоко задумалась, что очнулась только при его приближении, затормозив на углу и чуть не влетев в него всем телом. Несколько секунд она прожигала его взглядом – в его глазах читалось скорее удивление, – а потом молча попыталась его обойти. Но Каспер вдруг перехватил её, сжал предплечье и позвал. – Скарлетт, стой! – Не трогай меня, – чуть ли не закричала она, вырвав руку. Он сразу же отпустил, но не отступил, взгляд стал решительным. – Нам надо поговорить. – Хрена с два, – бросила она, но тоже осталась стоять. – Я хочу… – начал он и тут же осёкся. Скарлетт хмыкнула и сложила руки на груди, где гулко стучало сердце. – Очень красноречиво, – съязвила она. Каспер покраснел. В мёртвом свете коридорных ламп он совершенно точно пошёл некрасивыми, неровными пятнами, и она с внутренним удовлетворением рассматривала его, запоминая очередной изъян. Рвано вдохнув, Каспер всё же продолжил. – Я хочу извиниться, – сказал он, и голос пошёл вверх. – Я не должен был… называть тебя некрасивой. Это неправда. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать его слова. А потом она, кажется, и сама пошла красными пятнами – но уже от гнева. – Ты издеваешься? – зашипела она, делая шаг вперёд и опуская руки, непроизвольно сжавшиеся в кулаки. – Ты сейчас серьёзно? Он нахмурился. – А что ты хотела услышать? – грубо спросил он. – Скажи спасибо, что я вообще извинился. Это тебе надо было извиняться. – Мне? – перебила его Скарлетт. – Извиняться – мне? Ты больной? – Это ты – больная, – с нажимом сказал он. – Больная и озабоченная. Если бы я пришёл попозже, ты бы что, уже голая там сидела? От его слов в голове гудело, а всё тело буквально завибрировало. Ей так сильно захотелось снова располосовать ему лицо или хотя бы просто ударить, со всей силы, чтобы он ходил и всем объяснял, почему у него фиолетовый фонарь под глазом. Она поморщилась, поджала губы и с трудом сделала вдох. – Ненавижу тебя, – через силу выдавила она, чувствуя, как дрожит голос. И по исказившемуся лицу вдруг поняла. – И ты трус! Да, трус! От его слов он отшатнулся, словно она всё же его ударила. – Ты меня хочешь, – подтвердила Скарлетт, уже не сдерживая себя. – Ты меня постоянно преследуешь. Провоцируешь. Не можешь с собой справиться, потому и огрызаешься. Отталкиваешь, чтобы привязать ещё сильнее. Поздравляю, сработало! Она развела руками и с горьким смешком продолжила: – А когда я к тебе пришла – буквально приползла, ты меня снова оттолкнул. Потому что испугался. Своих тварей не боишься, а меня – да. Но знаешь что? Я больше так унижаться не буду. Одного раза хватит. Катись ко всем чертям. Каспер слушал её молча, с забитым выражением лица. С такой мукой в глазах, что ей даже на мгновение захотелось взять свои слова обратно. Но она заставила себя вспомнить тот самый момент, когда он попытался выставить её за дверь, когда она пришла и сама призналась ему в своих чувствах, и затоптала этот огонёк сострадания. Он этого не заслуживает, потому что она уж точно не заслужила такого плевка в душу. Наконец Каспер нашёл в себе силы ей возразить: – Да ты только развлекаешься… – Развлекаюсь? – перебила она. – А ты? Ты – что? Мотнув головой, он не ответил, и это придало ей сил. – Вот и развлекайся дальше. Не со мной. У меня на такое времени нет. Развернувшись, она пошла прочь по коридору. Только вернувшись в прачечную, из которой она только что ушла, она поняла, что её всю трясёт. Заперевшись в туалете, она попыталась расслабиться, поприседала и попрыгала на месте, но руки всё ещё дрожали. Несколько минут изучала своё лицо в зеркале. Лучше бы она заплакала. Лучше бы всё это вышло с ненужной водой, и она бы спокойно вернулась к своей работе. Шейла и так попеняла ей за такое долгое отсутствие, а потом всё подгоняла её: до конца смены она делала всё чётко, но так медленно, словно двигалась через толщу воды. Потом вернулась в номер, разделась и долго стояла под горячим душем, прокручивая в голове разговор с Каспером. Ведь он, получается, к ней неравнодушен. И она к нему – тоже. Сегодня она назвала его трусом, но и она такая же трусиха, как и он сам. Могла бы просто сказать, что она не развлекается. Что он просто прячет свои чувства за оскорблениями, а она – за снисходительностью. В этом они даже похожи, два сапога пара. В последнее время без общества Каспера ей было… никак. Она постепенно привыкала к тому, что в отеле никогда не бывает тихо. Училась развлекать себя во время ночных смен. Наконец-то до конца освоила систему бронирования. Иногда созванивалась с мамой и говорила ей, что всё хорошо. Свободное время убивала в соцсетях или за просмотром ситкомов с Дебби. Она ещё любила документалки про маньяков, но после одной такой Скарлетт ещё месяц выходила на улицу в тёмное время суток со складным ножиком, который стянула у Каспера ещё в начале осени, поэтому отказывалась от очередного выпуска. Сейчас, лёжа в кровати, она вспомнила про ножик и на ощупь открыла ящик прикроватного столика. Там, у самой стенки, она его спрятала, когда её наконец-то отпустило. Когда она перестала бояться, потому что вспомнила: она не из трусливых. Неужели Каспер не заметил пропажи? Наверное, у него таких много, и кто-нибудь из гостей постоянно уносит – по ошибке или намеренно. Наверное, на них он подумал и в этот раз. Она достала нож и повертела его в руках. Потом зачем-то понюхала – пахло деревом и немного железом. Совсем не так, как Каспер. Она со вздохом отложила нож, перевернулась на другой бок и почти сразу заснула. У неё был свободный день, и она проснулась только ближе к полудню. Для апреля погода стояла тёплая, и разбудил её чей-то смех. Она босиком перебежала комнату и выглянула в окно: в отель возвращалась группа охотников, что-то оживлённо обсуждавших. За ними непривычно медленно брёл Каспер. Гипнотизируя его фигуру взглядом, Скарлетт восстанавливала в памяти его лицо, когда она вчера высказала ему всё, что думала. В душе снова всколыхнулся гнев, но тут Каспер, словно почувствовав её пристальный взгляд, вскинул голову. Он вряд ли мог рассмотреть её издалека, но его глаза безошибочно остановились на её окне, в мгновение ока нашли его среди остальных. Сердце кольнуло, ей вдруг захотелось отступить или присесть, спрятаться от его взгляда. Но она осталась стоять и наблюдала за Каспером, пока он не скрылся в отеле. Всё это время он бросал взгляды на её окно, как будто бы проверяя. И наверняка догадавшись, что она стоит и смотрит, потому что в последний момент, уже почти зайдя в отель, он вдруг слегка дёрнул головой, и она увидела, что лицо его дрогнуло то ли в улыбке, то ли в гримасе. С фырканьем она отвернулась. Вечером, после ужина, поднялась к себе и, одевшись потеплее, вышла на улицу через служебный ход. Сжимая в кармане складной нож, она легко нашла тропинку к охотничьему домику и быстро шла, пока не разглядела сквозь деревья свет. Тогда она побежала.