Часть 6

Тёмно-красное небо порыжело у горизонта, постепенно разгораясь всё ярче. Ночь отступала стремительно, и роса не успевала выпасть на бурые и серовато-оранжевые пашни. Поля ждали спасительных брызг дождя, но несколько лёгких облаков согнал с неба порывистый горячий ветер. Он пришёл из пустоши, неся с собой запах лавы, пыль и зной. В долинах Гнева начинался новый день. Утренний свет разлился по маленькой комнатке, как лужа расплавленного железа. Он дробился об оконную раму на несколько ровных прямоугольников, и эти прямоугольники растянулись поперёк комнаты, нагревая всё, к чему прикасались их острые края. Старый деревянный пол блестел так, словно краска на нём ещё не успела высохнуть, грубо обтёсанная мебель отливала красно-оранжевым и как будто горела изнутри. Обстановка в комнате была более чем скромной: шкаф, кровать, маленький стол, единственное окно и то без занавески, так что большое пятно света беспрепятственно переползло с угла подушки на лицо Страйкера, заставив того поморщиться во сне. Он отвернулся к стене, но уже через несколько секунд открыл глаза и сонно моргнул. Хотелось ещё ненадолго удержать беспокойную дрёму, но нет. Если уж проснулся — надо вставать. Страйкер сел в постели, и матрас под ним тут же заскрипел пружинами. Грёбаный лишний шум... Страйкер избегал его инстинктивно, как дикое животное, боящееся выдать своё местоположение, и потому поспешно встал с кровати. Ему всё ещё не нравилось спать в чужом доме, но он почти не сомневался, что сможет привыкнуть со временем. Тем более, здесь Страйкер чувствовал себя... нет, не спокойно, но чуть менее настороженным, чем обычно. Семья была доброжелательной, но не настолько, чтобы это начало раздражать. На Страйкера обращали внимание, когда это было нужно, и позволяли уходить, когда он этого хотел. Ему давали много свободы и требовали, только чтобы он хорошо исполнял свою работу. Вообще Страйкер находил довольно забавным, что его новая работа была такой мирной и почти посредственной по сравнению с тем, чем он обычно занимался, но несмотря на это, он не жалел о том, что согласился взяться за неё. Вся эта история началась два дня назад, когда Страйкер выбрался в город за припасами. Пересчитав свои сбережения, он отложил большую часть на новый карабин и патроны, которыми закупался в Гордыне. Страйкера категорически не устраивало качество оружия, продаваемого в Гневе, но вот еду и всякие бытовые мелочи вполне можно было раздобыть, не покидая пределы Кольца. Питался Страйкер в основном консервами, потому что они хранились долго, оставаясь при этом относительно съедобными. К тому же консервы были единственным товаром, который никогда не переводился. Наглухо запаянные жестяные банки штабелями стояли на полках и одним своим видом отбивали у Страйкера всякое чувство голода. Вздохнув, он достал из кармана мятый листок и сверился со списком покупок: маисовая крупа, соль, мука, морковь и картошка, чёрный чай, лимонные леденцы. Хотя последнее было совсем не обязательно, но время от времени Страйкер позволял себе подобные излишества. В такие дни его взгляд падал на консервированные персики и печенье, но чаще всего останавливался на лимонных леденцах, просто потому что они были дешевле. В хозяйственном магазинчике Страйкер разжился мотком верёвки, канистрой бензина, несколькими пустыми мешками, плоскогубцами и куском мыла. Закончив делать покупки, он по обыкновению остановился у конюшни рядом с местным трактиром, чтобы Бомбпруф мог напиться перед обратной дорогой. Адский конь попытался залезть Страйкеру за пазуху, и тот достал из кармана яблоко, украдкой сунув его в клыкастую лошадиную пасть. Бомбпруф точно знал, что хозяин не сможет не побаловать его, и отошёл к поилке, довольный угощением. Погружённый в собственные мысли, Страйкер сидел на треснувшей колоде и лениво вырисовывал длинным прутиком узоры в пыли под ногами, когда к нему подошли два незнакомых беса. Один высокий и широкоплечий, с татуировкой бафомета на руке, другой — тощий и лохматый, ещё подросток. Оба остановились на почтительном расстоянии в пару шагов, загородив свет. — Ты ведь Страйкер, верно? — довольно бесцеремонно спросил старший бес, звуча чуть опасливо, но без страха. Страйкер бросил на него вызывающий взгляд из-под полей шляпы и криво ухмыльнулся. — Ну да. Больше он ничего не сказал, чем, кажется, сбил парня с толку. Бес подождал, но поняв, что неловкая пауза затягивается, заговорил снова. — Я Эл, а это мой брат — Уинфилд, — он кивнул на младшего. — Мы с ранчо Раф-Тамблвид. Может, слышал о таком. Страйкер покачал головой. — Дело в том, — продолжал Эл, — что нашего помощника по хозяйству убило огненным смерчем несколько дней назад, а лишиться рабочих рук в разгар сезона — та ещё радость. Снова пауза, точно Эл ожидал, что Страйкер посочувствует этой потере. Ещё чего... Надо было быть полным кретином, чтобы попасть в огненный смерч. — Я вот к чему клоню... — Эл чуть обиженно поджал губы, не дождавшись ответа. — Если ты ищешь работу, мы с семьёй хотели бы нанять тебя новым помощником на ранчо. Что скажешь? Страйкер иронично глянул на него, скривив рот. — Ты же в курсе, что я убийца, парень? — спросил он. — И ты зовёшь меня окучивать картошку? — А почему нет? — Эл простодушно пожал плечами. — Работа ничем не хуже любой другой. Шесть долларов в день, еда и комната бесплатно. К тому же, если сейчас у тебя нет другой работы, то зачем отказываться? Мы с семьёй слышали о тебе кое-что и думаем — ты парень что надо. Хмыкнув, Страйкер закинул ногу на колено, продолжая глядеть на Эла снизу вверх. С одной стороны, он не был фермером и выращивание моркови точно не входило в сферу его профессиональной деятельности, но с другой... Страйкер умел работать на земле, и ему это даже нравилось. Он родился и вырос деревенским парнем, и ни разу на его памяти не было такого, чтобы урождённый житель Гнева отказался от фермерской работы. Отказаться — значило бы опорочить своё происхождение. Не перед другими — на других Страйкеру было плевать, — а перед самим собой. Тем более, что он потеряет, если согласится? Тут тебе и деньги, и халявная жратва, да и всё спокойнее, чем охота за головами. Лёгкий заработок, и даже риск быть унесённым огненным смерчем, затоптанным адским быком или убитым тепловым ударом казался Страйкеру ничтожным. Видит Бездна, он пережил слишком много, чтобы всерьёз опасаться чего-то подобного. Страйкер с глубокомысленным видом постучал прутиком по зубам, изображая раздумье, а потом перевёл взгляд на Эла и прищурился. — Шесть с половиной долларов в день. — Шесть с половиной? — переспросил Эл, но почти тут же справился с замешательством и кивнул. — По рукам. — По рукам, — повторил Страйкер, переломив тонкий прутик и отбросив его в сторону. Когда Страйкер вместе с Бомбпруфом явился на ранчо следующим утром, он увидел перед собой чуть покосившийся от времени двухэтажный дом, сколоченный из широких досок. Земля во дворе была утоптанной и гладкой, как камень, чуть в стороне из бетонного основания торчал колодезный насос, а за домом виднелся огород и несколько сараев. Хозяйство ничем не хуже и не лучше десятков таких же по всему Гневу. Настолько «такое же, как у всех», что Страйкера охватило ничем не обоснованное чувство узнавания. Он решил, что, пожалуй, сможет здесь жить. Довольно быстро Страйкер познакомился и с другими обитателями ранчо. Эл представил его своим родителям — Джо и Лин. Старый бес с густыми усами и огромными ручищами окинул Страйкера оценивающим взглядом, который тот выдержал, несмотря на поднявшийся к самому горлу ядовитый гнев. Страйкер знал этот взгляд и терпеть его не мог. Дрэд смотрел на него точно так же, прежде чем отпустить какой-нибудь унизительный комментарий о худобе Страйкера. «Сколько ещё я должен гонять тебя, чтобы ты перестал быть таким дохлым, парень?» Когда Джо протянул ладонь, Страйкер намеренно вложил в рукопожатие больше силы, чем обычно. Старик ничего не сказал, но удивлённо приподнял брови, явно впечатлённый. После этого он дружески хлопнул Страйкера по плечу, и тот понял, что завоевал его расположение. С другой стороны, по-матерински спокойная и доброжелательная Лин приняла Страйкера почти сразу. Она спросила его мнения о будущем урожае, разулыбалась, когда он назвал её «мэм», и сказала, что очень рада заполучить на свою ферму такого работника. Знакомство с семьёй на этом не закончилось, потому что, как оказалось, Эл и Уинфилд были не единственными детьми Раф-Тамблвид. И хотя Страйкер считал, что прекрасно обошёлся бы без того, чтобы его показывали каждому обитателю дома, как породистую псину на выставке, но даже он был вынужден уважать местные порядки. Самого младшего — пухленького бесёнка с хитрыми глазами — звали Том. Он нехотя поздоровался со Страйкером, глядя при этом так, словно прикидывал, можно ли стащить что-нибудь у этого пришлого. Рядом с таким нужно было держать карманы застёгнутыми на все пуговицы. Последней, с кем Страйкер познакомился в тот день, была сестра — Салли Мэй. Они обменялись коротким приветствием — ничего особенного, но она показалась Страйкеру какой-то странной. Он немного подумал над этим, но так и не смог понять почему. Покончив с любезностями, Страйкер отправился в конюшню, чтобы устроить Бомбпруфа в отдельном стойле, расседлать и накормить его. Хотя, строго говоря, конюшня — слишком громкое слово, скорее просто сарай для скота, потому что у семьи Раф-Тамблвид не было лошадей. Зато была корова и около дюжины овец. Страйкер опёрся о загородку, чтобы посмотреть на них, и двенадцать пар светящихся глаз тут же уставились на Страйкера в ответ. Бояться чужаков было для овец обычным делом, а вот корова даже не посмотрела в сторону пришлого беса, продолжая невозмутимо обмахивать бока хвостом с длинной метёлкой. При виде коровы Страйкер мгновенно потерял интерес к овцам и не спеша подошёл к её стойлу. Он знал, что главное в общении с домашними животными — дать им почувствовать свой запах, не пугать и не бояться самому. Его медленно протянутая рука замерла в воздухе. Корова раздула ноздри, лениво приоткрыв верхнюю пару глаз, но не двинулась с места. Тогда Страйкер уже смелее положил ладонь между изогнутых рогов и мягко хмыкнул, слегка почёсывая крутой коровий лоб. Засопев, корова открыла все четыре глаза и потянулась к Страйкеру мордой, на что тот тихо усмехнулся, осторожно касаясь горячего влажного носа. — Кажется, ты не из пугливых. Да, девочка? — пробормотал он. — Ну-ну, полегче... Тебе ведь это нравится? Вижу, что нравится... Ни с одним адским отродьем Страйкер никогда не заговорил бы таким тоном. Ублюдки не заслуживали, но корова... Корова это же совсем другое дело. Ей как стадному животному наверняка было не очень хорошо в компании одних только овец, и то, как это одинокое создание тянулось за лаской, лишь подтверждало догадку Страйкера. А ведь чем лучше будет себя чувствовать корова, тем больше молока она даст. Простой прагматизм, но было там и что-то ещё... Страйкер никогда не задумывался о причинах, но его отношения с животными почему-то складывались гораздо лучше, чем с себе подобными. Из стойла раздалось короткое ржание, и Страйкер обернулся. Бомбпруф ревниво глядел на него горящими глазами, встряхивая головой, и казался до того возмущённым, что Страйкер не смог удержаться от насмешливого фырканья, подходя к нему. — Тише, горячий парень, — проворковал он, успокаивающе поглаживая адского коня по шее и прижимаясь к его морде. Из горла Страйкера вырвался звук, похожий на тихое утробное урчание, услышав который Бомбпруф прикрыл глаза и задышал спокойнее. — Вот так... Хорошо... Трогательный момент был прерван окриком Эла, раздавшимся из-за двери. — Эй, приятель, куда это ты пропал? Пойдём в дом, ма собирается выделить тебе отдельную спальню. Полупустая, пахнущая пылью комната показалась Страйкеру вполне приемлемой. Воспитание и образ жизни сделали его равнодушным к удобствам, и при необходимости он мог жить хоть под камнем. Единственный по-настоящему важный вопрос — могла ли эта приличная на вид семейка расставить здесь ловушку? Возможно, кто-нибудь более глупый и беспечный положился бы на первое впечатление, но только не Страйкер. Он проверил все углы, задвижку на двери, даже окно, и лишь убедившись в отсутствии опасности, позволил своим мыслям настроиться на более мирный лад. Стоило найти этого старика Джо и договориться о своих обязанностях, чтобы как можно скорее взяться за дело. Так и получилось, что в то утро Страйкер проснулся в доме на ранчо Раф-Тамблвид уже не как охотник за головами, а как помощник по хозяйству. И как любой уважающий себя помощник по хозяйству, проснувшийся в несусветную рань, он хотел только кружку кофе и чтобы никто не заговаривал с ним ближайший час. К счастью, обитатели ранчо ещё спали. Страйкер специально вставал пораньше, чтобы иметь возможность позавтракать в одиночку и уйти работать до того, как домочадцы успеют продрать глаза. Часы на кухне показывали без пяти пять утра. Зевая во всю пасть, Страйкер подхватил хвостом металлический чайник и водрузил его на электроплитку рядом с чугунной сковородой. Ещё не до конца проснувшийся, он готовил себе завтрак практически на автомате. Вода из большой бутыли — в чайник, кусок масла — на сковородку. Главное не перепутать. Дожидаясь, пока конфорки нагреются, Страйкер нарезал хлеб и шарил в шкафчике над плитой в поисках банки растворимого кофе. Сегодня ему предстояло провести день на огороде. Сколько лет Страйкер не копался на грядках — даже припомнить было трудно. Однако он был уверен, что не утратил навык и сможет отличить морковь от сорняка. Страйкер бросил в сковороду ломоть хлеба, слушая, как приятно шипит растопленное масло. Немного подержать на одной стороне, потом на другой, чтобы подрумянилось, но не подгорело. В своих сараях и загонах начинала просыпаться домашняя скотина, но на ранчо всё ещё было достаточно тихо, чтобы мир вокруг ощущался как-то иначе. Редкие звуки падали в тишину, как капли крови в густое молоко. И хотя Страйкер знал, что скоро дневной шум потоком хлынет через край, пока он мог завтракать, окружённый непривычным для себя покоем, на короткий миг не чувствуя раздражения, гнева или ненависти. Страйкер намазал поджаренный хлеб паштетом, залил кипятком кофейный порошок и уселся за большой кухонный стол. Он бы попытался растянуть эти минуты, если бы не знал, что любая попытка уцепиться за что-либо принесёт ему только боль. Всё хорошее рано или поздно заканчивается, и лучше он закончит сам, на своих условиях, чем позволит кому-то оборвать его мимолётное подобие радости. Страйкер быстро управился с едой, жадно глотая большие куски, потом выпил горячий, как огонь, кофе и стряхнул крошки со стола. Когда он покинул кухню, всё стояло на тех же самых местах, что и до его прихода. Кто бы ни явился сюда после, Страйкер был уверен, что они даже не заметят следов его недавнего присутствия. На улице постепенно становилось жарче, хотя до самого пекла было ещё далеко. Страйкер остановился на крыльце под козырьком, глядя на выцветшее рыжее небо. У него было примерно шесть часов до пика жары, когда работать станет невозможно, так что следовало поторопиться. Спустившись с крыльца, Страйкер умылся дождевой водой из бочки, чтобы прогнать последние остатки сонливости, прополоскал рот, сплюнув на землю. Грядки с брюквой, морковью и салатом начинались прямо за колючими кустами крыжовника, но Страйкер направился не туда, а в сарай для скота. Когда Страйкер вошёл, несколько овец, как и в прошлый раз, испугались его и бросились от загородки в дальний угол, но некоторые остались стоять, глядя на него скорее с интересом, чем со страхом. Страйкер подошёл, тихо посвистывая, и остановился — достаточно далеко, чтобы не пугать овец, и достаточно близко, чтобы привлекать их внимание. Глупые создания постепенно начали привыкать к нему, и Страйкер был намерен в дальнейшем закрепить свой успех. Корова, кажется, окончательно признала в Страйкере друга и облизала ему руку, когда он погладил её. Страйкер не стал задерживаться около коровьего стойла и подошёл к Бомбпруфу. В конце концов, он был здесь ради него. — Ну как ты? Как ты, дружище? — зашептал Страйкер, обхватив руками морду адского коня, пропуская между пальцами его огненную гриву и почёсывая у основания рогов. — Извини, не могу остаться сейчас, но я выведу тебя, как только освобожусь. Обещаю. Бомбпруф, кажется, всё понял и положил тяжёлую голову на плечо своему хозяину. Видит Бездна, ни одно существо в Аду и за его пределами не могло вызвать в Страйкере тех чувств, какие вызывал этот конь. Полное пренебрежение к кому бы то ни было компенсировалось почти маниакальной, отчаянной заботой — о себе и о нём. Разросшийся полудикий огород встретил Страйкера не очень дружелюбно, и едва сойдя с выложенной каменными плитами дорожки, он угодил в крапиву. Небольшая, но раздражающая боль моментально привела Страйкера в тонус, и он безжалостно вырвал колючие стебли, отбросив их к краю узкой тропинки, ведущей к грядкам с овощами. Морковные и брюквенные вершки торчали из сухой земли, борясь за выживание между сорняками — реальная жизнь в миниатюре. Страйкер присел на корточки и засучил рукава, приступая к работе. Спустя несколько часов прополки густая поросль значительно поредела, и на грядках уже без труда можно было различить неровные рядки овощей. И моркови, и брюкве требовалось ещё время, чтобы стать достаточно большими, требовались вода и свет, а теперь, когда земля освободилась от сорняков, им будет намного проще набрать силу. Жаль, что не все были такими же везучими, как эти зелёные недомерки. Некоторым было не на кого положиться в борьбе с сорняками. Некоторым приходилось самим уничтожать вредителей, крадущих то, что по праву принадлежало другим, и продолжающих свою жизнь за счёт тех, кто не мог этому сопротивляться. Страйкер горько усмехнулся про себя этой мысли. Никакого прощения тем, кто считал себя вправе распоряжаться чужими жизнями и свободой, никакого сочувствия тем, кто привык влачить своё существование в грязи с опущенной головой. Рано или поздно каждый получит по заслугам. Страйкер положил руку на тёплую сухую землю и, зачерпнув пригоршней несколько серых шероховатых комьев, раскрошил их между пальцами. Мелкие крупинки земли просыпались обратно из его разжавшейся ладони. Придёт время, и алчные чужаки лягут в эту землю без гробов и саванов, как удобрение. И земля зацветёт, питаясь их нечестивыми телами. Закончив с прополкой, Страйкер не поднялся сразу. Он тяжело опустился прямо между грядок и зашипел, медленно распрямляя колени. От долгого сидения на корточках его поясница ныла, ноги затекли, а вся нижняя часть тела покрылась мурашками размером с кулак. Конечно, ему и раньше приходилось подолгу оставаться в неудобных позах, сидя в засаде, но с каждым годом последствия такого времяпрепровождения становились всё ощутимее. Выбросив вырванные сорняки в компостную яму, Страйкер сделал небольшой перерыв, чтобы сходить за водой. Он спрятался от усиливающейся жары в тень сарая с инструментами, занявшись починкой нескольких сломанных лопат и грабель. В дело пошёл длинный, остро заточенный нож, с которым Страйкер никогда не расставался. Сидя прямо на спалённой зноем, пожухлой траве, он выстругивал наконечник длинного черенка, вместо обломившегося старого, когда к нему подошёл один из сыновей Раф-Тамблвид — тощий и лохматый Уинфилд. Он присел на корточки в нескольких шагах от Страйкера и, сорвав длинную травинку, сунул её в рот. Страйкер намеренно проигнорировал его появление, продолжая стругать черенок. Ему было любопытно, что мальчишка станет делать дальше. Поначалу Уинфилд только молча глазел, но довольно скоро его любопытство взяло верх. Он заговорил, не дожидаясь, когда на него обратят внимание. — Классный нож... На лице мальчишки читалось искреннее восхищение, и Страйкер усмехнулся. — Хочешь такой? — спросил он и ловким движением раскрутил нож в руке, пока Уинфилд смотрел на него горящими от восторга глазами. — Спрашиваете, мистер... Конечно хочу, — выдохнул мальчик. — А ты поймай, — хищно улыбнулся Страйкер и внезапно метнул нож прямо в Уинфилда. Пацан даже не успел ничего понять. Лезвие пролетело в дюйме от его головы и вонзилось в поленницу, рядом с пристройкой для дров. Запоздало дёрнувшись всем телом, Уинфилд отпрянул так резко, что чуть не опрокинулся на спину. Он обернулся и несколько секунд сидел, точно громом поражённый, тупо уставившись на рукоятку ножа, торчавшего из дощатой стенки. Наконец мальчишка вышел из ступора с коротким нервным смешком и поднялся на ноги, чтобы вытащить лезвие. — Ну вы даёте, мистер... Просто с ума сойти, — бормотал Уинфилд, пробуя пальцем тонкое остриё. Страйкер ничего не ответил и только протянул руку, в которую мальчишка покорно вложил нож, признавая чужой авторитет. — Не поймал, — равнодушно констатировал Страйкер, снова возвращаясь к работе. — В следующий раз поймаю, — самоуверенно заявил Уинфилд. — Что ж, посмотрим... — Если поймаю, научите меня так же? Лицо Страйкера исказила насмешливая гримаса. — Сначала рога отрасти подлиннее. Страйкер начал опасаться, что пацан не отстанет от него, но скоро по двору разнёсся голос старика Джо, зовущий Уинфилда по имени, и тот поспешно умчался. Глянув ему вслед, Страйкер в очередной раз подумал, как хорошо, что у него нет и никогда не будет детей. Лучше уж быть проклятым и застрять на одном единственном Кольце, как эти жалкие грешники, чем возиться со спиногрызом. К двенадцати часам Страйкер покончил с запланированной на первую половину дня работой и направился прямо в стойло Бомбпруфа. Там он свернулся клубком на куче соломы в углу и почти сразу задремал. Свет проникал в стойло сквозь щели между досок, ложась на устланный соломой пол длинными, ярко горящими полосами. Можно было увидеть, как в воздухе медленно кружатся пылинки, а мошкара суетливо снуёт туда-сюда. Пахло землёй, скотом, высушенной травой, и Страйкер чувствовал себя до странности хорошо. Пускай здесь было не слишком удобно и не слишком чисто, да и мало кто согласился бы спать среди животных, но он не променял бы это место даже на самую мягкую кровать. Ведь не зря говорят, что можно изгнать сельского парня с ранчо, но изгнать ранчо из сельского парня — никогда. Проснулся Страйкер спустя пару часов, а чуть погодя начал седлать Бомбпруфа. Адский конь нуждался в движении, и Страйкер выводил его на дороги вдоль полей, направлял к равнинам, позволяя нестись с головокружительной, бешеной скоростью. В этот раз он не стал уезжать далеко. Они с Бомбпруфом остановились под деревом у просёлочной дороги, чтобы передохнуть. Страйкер сел на землю, прислонившись спиной к стволу, и быстро съел свой ланч, который захватил с собой, — сандвич с колбасой и сыром, кусок пирога. Он скормил колбасу Бомбпруфу и вытер пальцы об траву, прежде чем сделать несколько глотков воды из фляги. — Ну что, дружище, пора возвращаться обратно. Ближе к вечеру наступала пора поливать грядки. Страйкер набирал лейки из большого бака с отстоявшейся, тёплой водой, проходился между рядами и шёл обратно, чтобы снова набрать воды. День клонился к закату, и жар уже не палил, а поднимался от земли. Длинные узкие облака пламенели у горизонта. Страйкер только закончил поливать и теперь стоял, глядя в небо. За работой он этого не замечал, но остановившись, почувствовал, как всё его тело ноет от усталости. Хотелось пить. Облизав губы, Страйкер двинулся к сараю с инвентарём. В одной руке он держал грабли, а в другой пустую лейку. Его рубашка была расстёгнута, а её края завязаны узлом под грудью. Надо было помыться, и хотя Страйкер с удовольствием бы поплавал, сейчас приходилось довольствоваться водой из шланга. Постирать — тоже важно, но об этом он позаботится позже.

***

Ещё один жаркий день окончательно догорел, и в воздухе разлилась приятная вечерняя прохлада. Это было время, когда фермеры со своими семьями собирались за ужином вокруг стола, но Страйкер не пошёл в дом, чтобы присоединиться к Раф-Тамблвидам. Он сидел на изгороди, уперевшись в перекладину каблуками сапог, и пил лимонад из тёмной стеклянной бутылки. В траве по обочине громко стрекотали кузнечики, а в небе над головой зажигались колючие яркие звёзды. Страйкер прикрыл глаза и понюхал воздух, высунув кончик языка. Знакомо. Всё было таким знакомым, почти родным, словно не прошло несколько десятков страшных лет с тех пор, как он покинул родную ферму. Словно Страйкеру было всего семь и он просто... наслаждался жизнью — считал звёзды, болтал ногами и раскачивался на изгороди забавы ради, пока занятая на кухне ма не позвала его домой. — Эй, Страйкер! Чужой надтреснутый голос разрушил иллюзию, и Страйкер распахнул глаза, в одну секунду снова становясь взвинченным и напряжённым. Вдоль дороги, поднимая пыль остроносыми ботинками, шла Салли Мэй. Кажется, она откуда-то возвращалась и явно была в хорошем настроении. Её хвост игриво танцевал в воздухе, а растрепавшиеся волосы выбились из-под косынки и в беспорядке падали на плечи. Поравнявшись со Страйкером, Салли Мэй остановилась и засунула большие пальцы в карманы своих коротких джинсовых шорт, покачавшись на каблуках. — Что я вижу? Только поступил на работу и уже пьянствуешь? Страйкер презрительно фыркнул, демонстративно делая глоток из бутылки. — Лимонад, — коротко бросил он. Салли Мэй хитро улыбнулась. — Угостишь? — И не мечтай. — Смотрю, ты даже не пытаешься быть милым. Она подошла ближе и оперлась локтями об изгородь. Страйкер отодвинулся. — Знаешь, не так-то просто впечатлить моего па, — как ни в чём не бывало продолжала Салли Мэй. — Я была почти уверена, что он и тобой останется недоволен. Всё, думаю, готовься к разносу, ковбой. Но нет! Видать, что-то мой старик в тебе нашёл. — Полагаю, я от этого только в плюсе, — пожал плечами Страйкер, даже не пытаясь скрыть самодовольную улыбку. — Выходит, что так. Салли Мэй замолчала, но продолжала стоять рядом. Она устремила на Страйкера долгий пристальный взгляд, так что тот невольно напрягся. Он ненавидел, когда на него так беззастенчиво пялились. — Что? — наконец не выдержал Страйкер, раздражённо взмахнув хвостом. Салли Мэй только моргнула, но взгляд не отвела. — Да ничё. Всего лишь хотелось получше рассмотреть беса, который умудрился так легко добиться расположения моего па. Кто знает, может, ты и правда особенный. — Особенный? — насмешливо переспросил Страйкер, на что Салли Мэй кивнула, внезапно посерьёзнев. — «Дух истинного Гнева», — так па о тебе сказал.

***

Ближе к ночи в долине началась гроза. Грохотало так, словно табун диких лошадей проносился прямо над ранчо. Под этот грохот и шум дождя Страйкер заснул как убитый и беспробудно проспал до самого рассвета. Новый день обещал быть немного менее жарким, хоть большая часть облаков и унеслась в сторону пустоши ещё ночью. Влажный воздух нагревался не так быстро, и в полях стоял густой запах сырой почвы, а капли воды блестели на листьях кукурузы, как маленькие стеклянные бусины. Страйкер шагал через кукурузное поле, закинув на плечо лопату и тихо мурлыкая что-то себе под нос. Он был одет в широкие джинсы-комбинезон и клетчатую рубаху, в распахнутом воротнике которой виднелась его загоревшая шея. В планах у Страйкера было закончить рыть оросительную канаву, а после полудня подменить Уинфилда на пастбище и приглядеть за овцами. Глупые создания даже не испугались его, когда он вошёл в стойло этим утром, — очередная победа. Стадо, которое не чувствует угрозы, намного проще контролировать. А для Страйкера не имело значения, как добиваться контроля — через расположение или через страх. Следуя вдоль вырытого вручную русла, он подошёл к тому месту, где кончалась канава, и опустил лопату с плеча. На дне ещё не просохла дождевая вода, но Страйкер не придал этому значения и легко соскользнул вниз по земляной насыпи. Лопата в его руках опускалась и поднималась, опускалась и поднималась, двигаясь с завораживающей равномерностью. Куча выброшенной земли около канавы росла. Время от времени Страйкер останавливался, чтобы отереть лоб, но не позволял себе задерживаться слишком долго. По мнению Страйкера, физическая работа отлично прочищала голову. Не было адского отродья, которому не пошло бы на пользу немного помахать лопатой. Особенно тем раздутым ублюдкам, обитавшим в элитных районах Гордыни. Все эти изнеженные мрази в жизни ничего тяжелее хуя в руках не держали, и всё же смели мягко спать и сладко жрать, понятия не имея, каким трудом достаётся пух для их перин и свежие продукты для их столов. Кто знает, может быть, в какой-нибудь другой, более счастливой жизни Страйкер мог бы иметь свой собственный клочок земли — с домиком, огородом, фруктовыми деревьями и домашними кроликами, мог бы кормиться честным трудом, работать только на себя. Ни одна сволочь была бы ему не указ. Возможно, в той жизни он бы никогда и не взялся за винтовку. И всё же Страйкер ни секунды не жалел, что вступил на путь охотника за головами. Суть убийцы в нём соседствовала рядом с сутью деревенского парня, не вытесняя её. Руки Страйкера одинаково ловко справлялись как с пушкой, так и с лопатой, а в его натуре парадоксальным образом сочетались крайняя жестокость и умение искренне заботиться. Никто лучше жителей Гнева не знал, что такое настоящая забота. Выживание фермеров зависело от их заботы о земле, посевах, домашних животных, и Страйкер вобрал это в себя наравне с культурой насилия и патологической склонностью к агрессии. Время за работой пролетело незаметно, и полуденный жар начинал становиться всё более невыносимым. Страйкер выбрался из канавы, весь взмокший, перепачканный землёй, и, осмотрев результаты своих трудов, решил, что на сегодня хватит. Пора было двигать на ранчо, но перед этим он хотел немного освежиться.

***

Узкий, порядком обмелевший ручей тихо журчал по камням, унося с собой мелкие щепки и сухие стебельки. На берегу не было ни кустов, ни деревьев, способных дать хоть какую-то тень, но около воды всё равно ощущалась спасительная прохлада. Страйкер сидел прямо на земле, среди полыни и чертополоха, опустив ноги в мутную, рыжеватую воду. Его сапоги стояли тут же, на камне, рядом лежала лопата. Было приятно ощущать, как течение мягко щекочет лодыжки, наблюдать за медленным движением облаков по небу, прислушиваться к шелесту высокой травы, покачивающейся под порывами тёплого ветерка. Протянув руку, Страйкер сорвал кисточку полынных соцветий и растёр её между пальцами, принюхался, вдыхая горьковатый терпкий запах. Казалось бы, Страйкер ненавидел так много всего: других адорождённых, грешников, высших демонов, ненавидел авторитеты, общество, систему, которой вынужден был подчиняться. И всё же он не мог найти в себе ни капли ненависти к первозданному: к рыжему небу, каменистым прериям, глубоким каньонам, извилистым руслам бурных рек, даже к хищным тварям и суровому климату. Природа жила по своим собственным, жестоким, но честным законам. Рождение и смерть заключались в бесконечный, естественный цикл. И всё это так разительно отличалось от того, как жило лживое развращённое общество, что Страйкеру казалось милостью разрушить его до основания и сжечь дотла все Семь Колец с их мегаполисами, заводами, трущобами и дворцами. Мерный звук журчания воды оборвался громким всплеском. Страйкер вытащил ноги из ручья и поднялся, отряхивая джинсы. Он не стал обуваться сразу — вместо этого подхватил сапоги в левую руку, а лопату в правую и зашагал по берегу вслед за течением. Тень бежала впереди, словно указывая дорогу. Бурая трава сухо похрустывала под его маленькими острыми копытами.

***

Уинфилд замахал рукой, едва завидев Страйкера издалека. Крутой ковбой на горячем коне продолжал вызывать у мальчишки почти благоговейный восторг. И сам Страйкер был не против такого расклада. — Овцы вон там, мистер, — доложил Уинфилд, указывая в центр пастбища. — Могу я идти домой? — Валяй, — небрежно бросил Страйкер. Он спешился и подхватил Бомбпруфа под уздцы, ожидая, что Уинфилд уйдёт, но тот продолжал стоять, заложив руки за спину и склонив голову набок. — Ну что ещё? Уинфилд, кажется, только и ждал этого вопроса. — Вы видели ма? Она говорила, что приглашает вас на ужин сегодня вечером. — Да, — нехотя отозвался Страйкер, а мальчишка почти просиял. — Так вы придёте? — Приду. Конечно, Страйкер предпочёл бы не есть пищу, приготовленную кем-то посторонним, но отказ был бы грубым оскорблением местных обычаев. А местным обычаям Страйкер подчинялся, хоть и делал это с неохотой. Улыбка на лице Уинфилда стала ещё шире. Он внезапно засуетился и начал шарить по карманам, а потом извлёк на свет портативный радиоприёмник, который протянул Страйкеру. — Вот, возьмите, — чуть смущённо произнёс мальчик. — Здесь довольно скучно, а с этим можно послушать музыку или ещё чего... Страйкер удивлённо приподнял брови, глядя на это неожиданное подношение. Но прежде, чем он успел что-нибудь сказать, Уинфилд сунул приёмник в его руку и быстро зашагал прочь, ни разу не обернувшись. Присматривать за овцами оказалось даже слишком просто. Они не разбредались, держались рядом и паслись до того мирно, словно надеялись, что Страйкер купится на их невинный вид. Глупые создания... Пустив Бомбпруфа пастись рядом со стадом, Страйкер уселся в тени высокого стога и достал радиоприёмник из кармана куртки. Покрутив колёсико настройки, он довольно скоро понял, что в здешней глуши ловилась только одна радиостанция. Судя по всему, «Родео Радио» не передавало ничего кроме кантри, и Страйкер решил, что эта волна ему по вкусу. Don't need no phonies, no money, no VIP romance Don't need no blah-blah, no bling-bling, don't need no Gucci pants Удовлетворённо покачивая головой в такт музыке, Страйкер вытащил из стога длинную сухую травинку и машинально сунул её в рот. Слушать музыку нравилось ему почти так же сильно, как играть её. Страйкер даже подумал, что освежить свои музыкальные навыки — на самом деле отличная идея. Если бы только удалось раздобыть гитару. Но сейчас гитары у него не было. Был только винчестер тридцать восьмого калибра, который Страйкер обнимал так нежно, как иной бес обнял бы разве что свою жену. Эту винтовку дал ему старик Джо для защиты от койотов, а потом ещё пять минут мучил Страйкера наставлениями, так что тот с трудом удержался от желания сорваться на грубость. Страйкер был профессиональным убийцей, он умел обращаться со всеми видами оружия, умел превратить в оружие буквально всё, что угодно. Ему не нужно было объяснять очевидные вещи, а этот старый хрен слишком уж много болтал попусту. Призвав на помощь всю свою выдержку, Страйкер терпеливо выслушал старика Джо, покивал, принимая у него из рук винтовку, и успокаивающе сказал: «Не волнуйтесь, мне можно доверить огнестрельное оружие». При этом в его взгляде ясно читалось: «Зря ты доверил мне огнестрельное оружие», но старик Джо, видимо, не обратил на это внимания. But baby never never never say never The table's gonna turn for you, — донеслось из радиоприёмника, и Страйкер сделал погромче. Несколько особенно любопытных овец подошли ближе и остановились в нескольких шагах от Страйкера. Глупые создания смотрели на него почти разумными глазами, и если говорить начистоту, то такие глаза были чуть ли не у всей домашней скотины, с которой Страйкеру приходилось иметь дело. Даже у здоровенного злого борова Раф-Тамблвидов, который был настолько непримиримым сукиным сыном, что жил в загоне отдельно от остальных животных. Даже в его глазах было... что-то. Однако ни разумные глаза, ни что-либо ещё не спасало их от смерти. И если у коров или овец, дававших шерсть и молоко, был шанс прожить подольше, то свиньи шли на убой регулярно. Страйкер подозревал, что недалёк тот день, когда и злого борова заколют ради бекона. Он мог бы сделать это сам, без капли жалости. И хотя ему нравились свиньи, нравились коровы и даже куры, он знал — за то, что ты жив, приходится платить свою цену. Невозможно не причинять никому никакого вреда и при этом оставаться живым. Таков непреложный закон бытия. Одна из овец подошла совсем близко и легла в тень стога рядом со Страйкером. Он мог бы коснуться её рукой, но не стал этого делать. Хотелось вздремнуть хотя бы на полчаса, и Страйкер надвинул шляпу ниже на лоб, выключая радио. Он устроился поудобнее, разморённый послеполуденным зноем, даже в полусне продолжая обнимать винчестер тридцать восьмого калибра.

***

Когда Страйкер вошёл во двор ранчо, первым, что привлекло его внимание, были тихие звуки гитары, доносившиеся с крыльца. Эл сидел под навесом, перебирая аккорды без какой-либо последовательности. Малыш Том стоял в дверях и внимательно следил за братом. Страйкер медленно поднялся на крыльцо и присел рядом с Элом, жадно глядя на гитару. Тот заметил его взгляд и улыбнулся. — Умеешь играть? Страйкер кивнул. — Вот это здорово, — добродушно произнёс Эл. — Я, прямо скажем, не мастак, но завсегда люблю хорошую музыку. — Кто ж не любит? Голос Страйкера звучал немного хрипло от долгого молчания. — Слушай, — внезапно оживился Эл. — Раз такое дело — может, сыграешь что-нибудь? Что угодно. Страйкер на секунду опешил от такого предложения, а Эл уже протягивал ему гитару. Очень осторожно, словно ожидая какого-то подвоха, Страйкер принял инструмент. Он устроил гитару на коленях и пробежался по струнам, прислушиваясь к звуку. Немного расстроена, но ничего страшного. У Страйкера не было идей, что сыграть, и он слегка задумался, когда внезапно на ум пришла одна песня — старая ковбойская баллада. Страйкер слышал её, ещё когда был ребёнком, и теперь слова и аккорды пришли к нему так легко, словно всегда были его частью. Страйкер вздохнул, занёс руку над струнами, а потом тихо заиграл. Now somewhere in the red mountain hills of Wrath There lived a young boy named Rocky Raccoon Низкий хриплый голос Страйкера звучал на удивление мелодично. Его пальцы скользили по ладам будто сами собой. Он слегка покачивал ногой в такт музыке и пел, пел. Rocky Raccoon checked into his room Only to find Satan's bible Погружённый в музыку, Страйкер словно не замечал, как стоявший в дверях малыш Том подобрался поближе, а вслед за ним из дома вышла Салли Мэй. Она скрестила руки на груди и выразительно посмотрела на Эла, а тот широко улыбнулся, указывая глазами на Страйкера. Салли Мэй не подошла ближе, но осталась стоять, прислонившись к дверному косяку и слегка покачивая головой. His rival it seems had broken his dreams By stealing the girl of his fancy Из-за угла дома показалась лохматая голова Уинфилда. Его волосы были мокрыми, а лицо блестело от воды. Он медленно приблизился к собравшимся под навесом и уселся на корточки перед крыльцом, замерев, как дикий кролик. But Daniel was hot, he drew first and shot And Rocky collapsed in the corner Da-da-la-da-da-da-da-da Do-lo-do-do Do-do-lo-do-do-do-do-do Страйкер играл, а все четверо детей Раф-Тамблвид слушали его, затаив дыхание. Губы малыша Тома шевелились в такт легкомысленному «да-да-ла-да». Салли Мэй тихо прищёлкивала пальцами. He said Rocky you met your match And Rocky said, doc it's only a scratch Страйкер поднял глаза и, кажется, только в тот момент заметил своих слушателей. На его лице появилась острозубая улыбка, а голос зазвучал задорнее, и последние строчки он пропел, откровенно наслаждаясь собой. Come on, Rocky boy Come on, Rocky boy The story of Rocky there Песня закончилась как раз вовремя. Едва последний звук последнего аккорда растворился в воздухе, как из окна кухни высунулась миссис Раф-Тамблвид и позвала всех ужинать. Эл поднялся, потирая руки. — Вот что я скажу, — заговорил он, обращаясь к Страйкеру, — поёшь ты, приятель, просто зашибись. Бьюсь об заклад, что на сотню миль вокруг не найдётся гитариста лучше, если хочешь знать моё мнение. — Точно, — поддакнул Уинфилд, вскакивая на ноги. Салли Мэй окинула братьев снисходительным взглядом и указала в сторону кухни, напоминая о насущном. — Пойдёмте есть. Не знаю, как вы, а я дьявольски голодна. На ужин было простое рагу из мяса и овощей. И хотя приходилось постараться, чтобы отыскать это мясо среди костей и жил, Страйкер не придирался и набросился на еду, как голодающий. Он был очень непривередлив в своих вкусах. Главный и единственный критерий — чтобы еда была съедобной, а всё остальное уже роскошь. Салли Мэй доела первой и, налив себе большую кружку чая, уселась обратно на своё место. — Хотите новость? — небрежно заговорила она. — Я разговаривала с Милс сегодня вечером. При упоминании имени этой неизвестной Страйкеру Милс взгляды всех присутствующих, за исключением малыша Тома, с интересом устремились на Салли Мэй. Она продолжила, довольная тем, что завладела всеобщим вниманием: — Наша дорогая Милли передаёт всем привет. А ещё она рассказала, что была в мире людей, представляете, и что убила там гигантскую морскую тварь, которая появилась из-за Веросики Мэйдэй. — Веросики Мэйдэй? — переспросила миссис Раф-Тамблвид. — Да. Той попсовой певицы-суккубы. Ну помнишь, у Милли в комнате ещё висел её плакат. Миссис Раф-Тамблвид неуверенно кивнула, а старик Джо с довольным видом отёр усы. — Вот это моя доча! — с гордостью сказал он. — Убила гигантскую морскую тварь в мире людей. Ха! Не сомневаюсь, она вскрыла ей глотку быстро и беспощадно, как я её и учил. Страйкер проглотил остатки своего рагу, невольно прислушиваясь к разговору. Не то чтобы ему было очень интересно, но он сохранил на лице вежливо-нейтральное выражение, когда старик Джо внезапно обратился прямо к нему. — Ты же не знаешь, парень. Милдред — моя дочка. Уехала от нас год с лишним назад, перебралась в Имп-сити, работает на этом... как бишь его... — Фрилансе, — подсказала Салли Мэй. — Дьявол подери, на нём самом. Сейчас не чёрт весть какие бабки зашибает, но мы всё равно гордимся ей. — Ага, — присоединился Эл. — Сестра у нас что надо. Никогда не забуду, как она отваживала соседских парней, которые за ней бегали. Любому могла рога пообломать. Даже здоровенный Торнсон её боялся. Ковырявший в своей тарелке Уинфилд прыснул, чуть не поперхнувшись рагу. — Я раз видел, как она одного из сыновей Делмаров живой курицей била, потому что он ей из-за забора свистел. В одной руке топор, в другой курица — вышла этой курице голову отрубить. Хотела ударить Делмара топором, да перепутала, что в какой руке, и ну его курицей. Тут уж даже Страйкер не удержался от смешка, весело щуря жёлтые глаза. — Боевая леди. Такой в самый раз строить карьеру. — Это точно, — улыбнулась миссис Раф-Тамблвид. — Может быть, она приедет в гости. Тогда вы могли бы с ней познакомиться. Страйкер только молча качнул головой. На самом деле он не горел желанием ни с кем знакомиться и надеялся только, что Раф-Тамблвиды не пытаются сосватать ему свою дочь. Довольно скоро Страйкер встал из-за стола и, поблагодарив миссис Раф-Тамблвид за ужин, покинул кухню. Он вышел во двор и направился прямо к изгороди, отделявшей ранчо от дороги, на которой уже привык сидеть по вечерам. Оперевшись каблуком о нижнюю перекладину, он без усилий запрыгнул на забор и ловко прошёлся по нему, расставив руки в стороны и балансируя хвостом. Шаг — второй — третий. Страйкеру было слишком легко удерживать равновесие, и в конце концов он просто сел, свесив ноги. Где-то в полях начала кричать ночная птица. Её голос был таким тонким и жалобным, словно она оплакивала что-то... или, может быть, кого-то. Страйкер прикрыл глаза, прислушиваясь, но внезапно уловил совсем другой звук — звонок мобильного телефона, вибрировавшего во внутреннем кармане его куртки. Это было довольно неожиданно. Телефон Страйкера не звонил уже неделю, и его звонок мог означать только одно. Совсем скоро кто-то умрёт. Страйкер откинул крышку своей побитой раскладушки и нажал на кнопку принятия вызова. — Да. — Аллё, это здесь можно нанять профессионального убийцу? — раздался в трубке неприятный женский голос. — Меня интересует убийство, медленное и жестокое. Страйкер раздражённо закатил глаза. — Кто цель? В трубке что-то зашуршало, а когда дамочка заговорила снова, её голос был жёстким и холодным. — Мой муж — Столас Гоэтия.