Часть 1

— По правде говоря… я хотел, чтобы меня оберегали и любили… Но я был совсем один. Мне оставалось только выживать. — Ви упал на землю, прокашлявшись и чувствуя, как тело постепенно превращается в прах. Тогда его человеческая часть и не подозревала, что открылась не просто молодому охотнику или другу Данте. Нет. Она открылась собственному сыну. Всего лишь два предложения, но они содержали всю ту искренность, которая была присуща старшему сыну Спарды.       Вергилий наблюдал за тем, как его тело начинает рассыпаться. В голове проносились множество сценариев исхода событий, но почему-то он выбрал именно этот. Оторвать руку пареньку, который так отчаянно кричал что-то девушке внутри дома и оставить его в луже собственной крови. Идти было тяжело, а на глаза оседала пелена. У него было не так много времени и сил, но несмотря на это, он решил потратить их на раздумья — на воспоминания, которые вот-вот станут недоступны.       Словно призрак перед глазами появилась фигура женщины в красном платье и белым капюшоном на голове. Она смотрела на него и улыбалась, а янтарные глаза так игриво переливались при свете солнца. Была ли она важна ему? «Разумеется нет…» — сказал он сам себе, но тут же прервал свою мысль, когда глубоко в подсознании появились новые вопросы. В эти мгновения его жизнь казалась хрупкой стеклянной фигурой, готовой разбиться от одного неверного движения. "Почему же тогда я пошёл следом за ней?" "Почему так тянулся и жаждал её тепла?" "Почему подобно ребёнку, лежал на её обнаженной груди, прижимаясь сильнее и позволяя гладить себя по волосам?"       На секунду он остановился, смотря во тьму и казалось, вновь очутился там. В Фортуне. В том доме.       Он лежал на ней, уткнувшись носом в недавно искусанную им же шею. Её холодные пальцы рисовали замысловатые узоры на его спине, понятные лишь ей одной. Из слегка приоткрыв губ вырывались тихие вздохи. Ему не хотелось уходить в тот день, хотелось остаться. Тогда он впервые за двадцать лет почувствовал себя слабым. Отказаться от всего к чему он стремился ради женщины. Но вдруг он тоже не сможет защитить её? Фатальный вопрос заставил его открыть глаза и привстать, смотря на неё. Глаза были закрыты и казалось, будто она спит. Хотелось ещё раз прикоснуться к ней, запустить руку в мягкие волосы. Но он сдержал свой порыв, ему нельзя проявлять чувства, нельзя показывать свою слабость. Он встал и быстро оделся, подходя к двери и открывая её.       — Ты больше не вернёшься, Ви? — Она приоткрыла веки и теперь некогда ярко-янтарные глаза, при свете луны стали тёмными как бездна.       Вспоминая этот момент, Вергилий осознал что не знает её имени. Он его даже не спрашивал. В тот день она ни разу не назвала его полным именем, лишь первые две буквы. Это навсегда отложилось в его памяти, также как её холодные прикосновения и этот ясный взгляд. Но привязанность не дала бы ему двигаться дальше. Он это знал. Он бы вернулся и не смог бы сделать того, что произошло. Он ушёл, так и не сказав ей ни слова. Могло ли всё быть иначе, останься он тогда с ней? Мог ли он быть счастлив, если бы не гнался за силой? Возможно. Он думал об этом, когда бродил по улицам Фортуны. Но тогда в нём заиграл старый страх. Вдруг он не сможет спасти её? Нет. Ему нужно было больше силы. Больше власти.       В голове сразу же всплыл образ матери. Слишком далёкое прошлое казалось ненастоящим. Когда он мог просто днями напролёт играть на улице с Данте и ни о чём не думать. Ева всегда была неподалёку, присматривая за ними. Но даже тогда он был дисциплинирован больше чем Данте. Не столько для матери, сколько для себя. Что бы она сказала ему сейчас? Наверное, в её глазах не было бы ничего, кроме разочарования. Но даже если так, он хотел увидеть её. В последний раз услышать нежный голос и ощутить тёплые руки на лице. Смогла бы она отговорить его от того, что он задумал? Смогла бы примерить с Данте, как тогда в детстве? Он не знал.       А что же сам Данте? В нём было намного больше чувств и любви к старшему брату, несмотря на все распри и недопонимания. Могло ли быть всё по-другому в тот день, когда они разделились? Не выбрали бы разные пути? Наверное, нет. Вергилий знал, что Данте всегда был ближе к матери — к её мягкому свету и теплу — ближе к людям. Он сам же предпочитал отца и его силу; эта тёмная сущность манила его, как магнит. Он не отказывался от своей демонической природы — наоборот, принял её с открытыми объятиями, осознав, что это лишь часть него самого. И теперь это знание стало тяжёлым бременем на его плечах.       И теперь стоя и смотря на луну, Вергилий всё больше осознавал, что каким бы холодным он был. Каким бы он не пытался казаться, человеческие чувства ему не чужды. Он мечтал о ком-то рядом — о том, кто всегда был бы на его стороне, кто бы мог понять его без слов и любить его, несмотря на тьму, что окутала его сердце. Но для этого ему нужно было обрести силу. Старые страхи, как неумолимые тени, никогда не отпустят его просто так. Они будут преследовать его до конца дней, не оставляя надежды на избавление. И сейчас эту слабость нужно было отделить от себя, как лишний груз, который тянет вниз. Сделать так, чтобы этой человеческой стороны не было. Ямато сверкнуло в лунном свете и чистая сталь окрасилась красным. Он не издал ни звука, чувствуя как внутри всё переворачивается вверх дном. Это было слишком больно, но это было правильным выбором. Если хочешь больше силы, у тебя не должно быть слабостей.       — И я буду надвигающимся штормом, который всем несёт погибель.       Теперь он был разрушителем — тем, кто готов принести хаос в мир, что бы обрести свою истинную силу.