(Не) победа

      Она крутит тюбик помады в руках.       Ярко-красная, прям сочная такая, напоминающая вишню или сладкое спелое яблоко из магазина. И какой черт дёрнул её согласиться на этот спор, не хватило адреналина что ли…       Косарь Насте или расцеловать мордаху Марка?       И ведь знает, сволочуга, что Марк ей нравится, что она к нему уже пару лет так нервно подыхивает.       Конечно, Соня, как истинная боевая женщина, взяла всё в свои руки: сама теперь катит к Марку, а тот смущённо краснеет и мнётся рядом с ней. Соня всё ещё с особым удовольствием вспоминает, как он смущённо подпрыгнул, когда та поцеловала его в шею, а ещё его недовольную моську, когда девушка обломала его на поцелуй. Нет, она, конечно, по итогу всё же поцеловала парня, ибо эти недовольные глаза так и захотелось задобрить.       Между ними пара миллиметров недопонимания. Одно слово Молнии, и они будут либо очень привилегированными друзьями, либо парочкой! Но, видать, Настюха о чём-то догадалась, раз вкинула ей такой выебон.       — Всё в порядке? — ох блять, она же стоит прямо посреди его квартиры, пока Марк сидит на диване, и пялится на эту хренову помаду. Насколько она въебалась в тильт?       — Да, всё отлично, — строго отчеканила Соня.       — Тогда… Начнём? — он смущённо мнётся, сидит как перед расстрелом. Ну да, она же ему сказала, что ей нужно «для фотки» кого-то расцеловать и измазать помадой, но никто не согласился, так что Марк — её последняя надежда. Правда, Соня соврала, и только ему выпала эта привилегия, но, чтобы сильно не палиться, пришлось пойти на хитрость. — Не знаю, зачем тебе это, но раз нужно, то ладно.       — Да так, бабские штучки, — по имени «ебанутость Насти». Когда Соня сделает то, что сделает, непременно заставит эту жопу сделать публичное предложение Андрею. Какого хуя она должна страдать в своих романтических потугах, подруга, блин… — Не обращай внимания.       — В любом случае, чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее ты отделаешься, — хихикнув, проговорил Марк, поправляя джинсы и рубашку. Он мнётся, слегка подёргивает ногой, сжимает и разжимает руки. Прячет глаза. Всё выдаёт в нём волнение и смущение. Ничего, щас она снова его похоронит и превратит в красного рака, прям бери и ешь. Ей уже нравится доминирование над парнем, нравится смотреть на эту смущённую моську, которая явно готова пойти за ним куда угодно. О да, Марк чертовски сексуален, пусть и выглядит плюшево.       — Да… Конечно, — она мажет губы, так непривычно. Сколько лет и сколько зим прошло с тех пор, когда она косметику брала в руки, девушка уже не припомнит. Смущение теперь пробирает и её, чёрт, какого хуя?       — Тебе идёт! — Марк ярко улыбается, сверкает, как бриллиант. Уже спокойней, явно собрался с силами, либо хорошо держит себя в руках.       Ей ничего, кроме как подойти к нему, не остаётся, буквально угрожающе нависнуть с целью вылюбить. Глубокий вздох, медленный выдох. Она садится к нему на колени, держась одной рукой за его плечо — так просто удобнее! Марк, конечно, в смятении, и предательский румянец расползается по щекам, разливаясь акварелью. Но парень приобнимает её за талию, сцепляя руки в замок, дабы Соня не упала, ну джентльмен!       Между ними небольшое расстояние, пара сантиметров. Вся эта поза выглядит как очень жёсткая визуализация их нынешнего положения.       Соня в растерянности. Она действительно не знает, что делать. Окей, поцеловать его в шею чисто ради шутки или потому что проиграла на желание — одно, но целовать его без перерыва и полностью понимая зачем — другое. Конечно, она поспорила с Настей, но один поцелуй и тысяча — немного, нет, дохуя разные цифры.       — Помочь? — Соня фыркает смущённо, неловко. Чёрт, снова обмен ролями, но в этот раз ведущая, похоже, не она, как бывало обычно. Видать, придётся уступить… Потому что ей действительно не ясно, как начать. Блядское смущение! — Давай сюда.       Он указывает пальцем на свою левую щёку. Аккуратно постукивает по ней же. Сердце гулко колотится, буквально избивает рёбра, готовясь отбивать биты хэви-метала с силой кузнечного молота. Долбануться можно.       — Знаешь, очень непривычно, что ты перестала носить «клыки».       — Заткнись, — Соня чмокнула Марка в щёку, в то самое место, куда он указал. Сначала он испуганно вздохнул, но после более расслабленно хихикнул, явно радуясь «первой крови».       — Умничка, — она точно ему что-нибудь сломает или отомстит как-нибудь похлеще, — теперь сюда.       Он указывает выше, на висок, и в этот раз не нужно ждать, пока она разродится, поэтому парню практически мгновенно прилетает туда поцелуй.       — Отлично, ты молодец, — это, кажется, уже смешно. Он её подбадривает и хвалит, как будто она маленькая девочка. Но всё же его поддержка приятная, правда, даже легче как-то. — Даваааай… Сюда!       Он указывает на кончик своего носа, по-злодейски улыбаясь.       — Ай! — о да, она укусила его. Мягко, но всё же чувствительно, чтоб не ёрничал. — Та за шо?       — Больно счастливый, — он слегка передвигает её ближе, мазохист. — И вообще, почему не красные как рак и не таем от одного моего взгляда?       — Та привыкать начал, — его плечи нервно дёргаются. Чёрт, а у помады слабый пигмент, нужно ещё намазать. — Да и… Нет, не надо меня кусать ещё раз!       Ну уж нет, нужно задержаться немного, слегка сжав челюсть, и на щеке Марка останется след от укуса, похожий на тот, что уже алеет на носу. Она кусает нежно, так, что через пару минут пройдёт. Хочется искусать парня всего, просто сожрать, чтобы никому не достался.       — Злая ты, — драматично вздохнул Марк. Он не обижается, но ему явно больше нравятся поцелуи. Что же, пусть так. — Это типа как у кошек? Сначала кусаешь, а следом целуешь?       — Между прочим, я слабо покусала, — Соня целует рядышком, неподалёку. — Радуйся, что вообще нежная такая.       — Спасибо, о госпожа Софья! — Марк расцепляет замок, обхватывая и притягивая её ещё ближе. Уже обнимает, вау, да он знатно осмелел! Милашка. — Ваш лик вызывает у меня улыбку и озаряет мой бренный мир!       — Какой пафос! — она чмокает его в лоб. — Не изменяешь себе, — в подбородок, — пикапер, как обычно, в своей стихии.       — Ради тебя стараюсь, — его лицо не покрыто веснушками, хотя он рыжеволосый. Парень выглядит смущённо, но отлично держится, вот бы снова увидеть то выражение лица, когда он смотрит так, словно на месте Сони пришелец, который почему-то ему очень понравился. — У меня стойкое предчувствие, что мне жопа.       — Да, — только одна щека, подборок, кончик носа и веко. Как мало. — Тц, путеводитель из тебя плохой, показал пару раз и закончил.       — Что же-е, — Марк миролюбиво пожал плечами, — тогда продолжаем маршрут, — в этот раз он указал на другую щёку.       — Хм-м-м, — Соня взяла его лицо в свои руки, — а знаешь, я предпочту самостоятельное изучение.       — Мама, пожалуйста, почисти историю моего браузера, — хихикнул Марк, явно осознавая, что «жопа» пришла. Однако он не выглядит нервным, явно вошёл в раж. Ничего, сейчас она всё из него выбьет и заставит выглядеть самым смущённым на свете, она окрасит его лицо в такой красный цвет, что все поэты упадут, описывая это как «нежный гранат».       — Мама не поможет, надо было пользоваться инкогнито, — победно оскалилась Соня, явно довольная своей ответкой.       Марк окончательно притягивает её к себе, практически прижимает к своему телу, обнимает. Сейчас Соня чувствует себя, если быть честной, какой-нибудь госпожой-сатаной, ну или как там там любят представлять суккубов?       Она приподнимает его подбородок, чтобы парень смотрел в её глаза, только в её глаза. Да, пусть смотрит только на неё, пусть его влюблённые взгляды будут направлены исключительно на неё.       Помада приятной прохладой ложится на губы.       Она зацелует его, немного присвоит себе. Не физически, но морально. Она не хочет его ломать, не хочет изолировать его от мира. Это желание не владеть, а покровительствовать. Хочется его защитить, не потому что он слабак, а чтобы ему просто не пришлось защищаться. Хочется его нахваливать, она-то знает, как парень любит похвалу и когда его зовут «хороший мальчик». Хочется сделать всё, чтобы неиссякаемый оптимизм и жизнелюбие остались с ним.       Соне хочется, чтобы он никогда не познал той боли, что она.       Марк Молния. Если бы оптимизм был человеком, то это был бы он. Если бы жизнелюбие было человеком, это был бы он. Если бы спокойствие было человеком, это был бы он.       Марк — это спокойствие и бунт одновременно! Он рос в спокойном доме, никогда не знал насилия. Пусть его семья и была необычной — два отца и мать, — но это не значит, что он «скучный и нудный парень», ох, нет! Он порой поебанутей её! Но эта искра безумная, красивая и не очернена болью и саморазрушением. Он такой милый! Притягательный! Только её сокровище, которое она никому не отдаст, которое будет принадлежать только ей и никому другому. Её солнышко, которое она внаглую присвоила себе. Её сладость, которую она без зазрения совести будет хомячить в одиночку, ни с кем не поделившись. Её любимое-прелюбимое.       — Соня, Соня, остановись! — он аккуратно оттягивает девушку, ласково берёт её лицо в свои ладони, приводит в чувства.       Ох ты ж бля, вот это её занесло…       Если ранее на нём была лишь пара поцелуев, то сейчас и живого места не осталось. Парень был весь красный, причём действительно красный. Потрёпанный, расцелованный, со слегка затуманенным взглядом и рваным тяжёлым дыханием, он смотрел на неё.       Всё ещё держа руки на лице Сони, Марк большим пальцем стал выводить по её щекам круги. Успокаивает.       — Как же тебя понесло, — он тяжело вздыхает. — Я думал, щас задохнусь.       Поцелуи везде: на щеках, на лбу, подбородке, скулах, веках, носу, губах и… Оу, так вот чё он её остановил! Шея. Это вызывало у Сони улыбку, победную и слегка злорадную. У Марка чувствительная шея, причём настолько, что стоит лишь подобрать верный темп и приложить правильное давление, и можно получить лужицу вместо парня. А ещё у него на этой же шее есть особые точки, при задевании которых можно вызвать реакцию и похлеще.       — Да ладно, как будто тебе не нравится, — улыбнулась девушка с игривым смешком и, обняв Марка за шею, буквально легла на него. Между их лицами остались считанные миллиметры, и если ей повезёт, она продолжит.       — Я не готов к таким близким взаимодействиям, — неловко помявшись и отведя взгляд, проговорил Молния. Его руки всё так же были на лице девушки, пока, подрагивая, не легли на бёдра.       — Ничего, я подожду тебя, — её руки перемещаются на его шею. Марк смущён, теперь на нём тысячи следов её помады. Он влюблён, и эти глаза — самые прекрасные, что она видела когда-либо. Полные жизни, похожие на июльские листья в рассветных лучах. Иногда ей кажется, что он сбежал из сказок и песен бардов.       — Боже, — он со смехом отдышался и улыбнулся, откидывая голову на спинку дивана, подставляя шею. Ещё никогда Соня не чувствовала себя вампиром в пост. — Я… Просто… Погоди, слова потерялись.       — Пх. Выцеловала всё из твоей головы? — ей хочется ещё, она даже половину того, что чувствует, не отдала парню. Вылюбить так, чтобы ему хватило с головой и до конца жизни. Но она явно перегрузит этим Марка, так что ничего, кроме как смиренно отступить и, словно покорный пёс, ждать команды «ко мне», не остаётся.       — Да. — Но ему же понравилось? Он же хочет ещё? — Тебя просто так понесло в пляс, что я думал, ты меня уже жрать начнёшь. Ахуеть… Так агрессивно ради фотки меня ещё никогда не расцеловывали, буквально не оставляя живого места…       — Надеюсь, понравилось, — наигранно и горделиво выдаёт Соня, глядя на эти «веснушки» — из-за того, с какой разной насыщенностью всё вышло, она по-другому назвать это не могла. Марк весь красный, и не только из-за смущения. Если веснушки, по поверьям, «поцелуи солнца», то она хочет быть единственным солнышком во вселенной. Ладно, она явно похожа на собственника, пора закругляться.       — Ну, это было ради фотки, отдалась делу так отдалась. Ты как всегда в своём репертуаре.       «Я щас так засосу тебя, что эта хрень вылетит и больше не залетит ни-ког-да. Но ладно-ладно, пусть будет так», — подумала Соня.       — Ну а чё ты хотел, думал, я так пришла, чисто покрутить помаду и уйти? Четыре года общения со мной тебя не научили ничему? — два из которых кто-то влюблёныш, но действовать начал только сейчас.       — Научили, что с тобой опасно жить, лицо снесёшь, — «только тем, кому ты попросишь», — и переломаешь чё-нить. Бедный парень, который на меня быковал и поплатился.       — Трусишка, — мягко наклонившись, словно боясь причинить боль, она целует в левый уголок губ, ласково чмокает в губы и, наконец, в правый уголок. Как бы ей ни хотелось, придётся заканчивать это всё. — Ладно. Пора фоткать тебя.       Тёплые руки Марка отпускают её, мягко скользнув по коленям. Телефон, что лежал на кухне, быстро разблокировался в руках Сони.       Марк сидит, как самый довольный человек на Земле. Разморённый, немного взлохмаченный, потрёпанный, но до безумия милый и простой парень. Этим он ей и нравится.       — Сфоткала? — девушка мнётся. Ещё немного, и она завершит спор с Настей…       — Агась. Можешь идти смывать.       Пятнистый Цветок (Вы): Я проиграла, у меня не получилось. Лови свой косарь       Настюха-вертолюха: Лол. Как знала что ты не сможешь)))