1. Отступление

      Затаив дыхание, она выскользнула из его объятий — стараясь не потревожить чуткий сон. Его руки всё ещё обвивали талию, словно боялись отпустить.       Но она всегда уходила. Такого было их негласное правило. Сегодня план бесшумного отступления провалился, потому что он проснулся. Словно слепой котёнок, шарил рукой по пустому пространству простыни, похлопывая по подушке, затем открыл глаза и сонно улыбнулся.       — Вернись в постель, — позвал, мурлыкая, как кот.       — Мне пора, — она наклонилась, ища под кроватью бельё.       — Ты уходишь?       — Да. Не хотела тебя будить, но раз уж ты проснулся, разблокируй камин.       Приподнявшись, опёрся на локоть, вниматель разглядывая, следя за каждым движением, пока она натягивала маленькое чёрное платье на обнажённое тело. К чёрту бельё! В этом бардаке страсти уже не удастся найти выкинутые трусики, если они вообще уцелели. Пристальный взгляд ощущался почти физически, как прикосновения к коже.       — Не уходи. Останься.       — Нотт, не глупи, — фыркнула, стараясь, чтобы в голосе звучала лёгкость, и вернулась к платью, делая вид, что поправляет бретельку. — Это была чудесная ночь, всё такое, но... — уже не смогла подобрать слов, чтобы продолжить. Только горько сглотнула ком, застрявший в горле.       Теодор Нотт, обнажённый и прекрасный, рухнул на подушку. Каждый дюйм его тела манил вернуться, прижаться, остаться, забыв обо всём. Каштановые волосы, в которых её пальцы тонули несколько часов назад, в страсти сжимая пряди, с силой притягивая лицо к своему. Изгиб шеи, по которому скользили её губы, чувственные ключицы, упругий пресс, чётко очерченный пояс Аполлона, и ниже — красивый, большой член. Всё это она снизу вверх покрывала поцелуями и жадными прикосновениями. А потом ещё раз сверху вниз. Это было так прекрасно, что от воспоминаний перехватывало дыхание.       Он взмахнул палочкой, в камине ожило зелёное пламя, а Нотт отвернулся к стене.       Гермиона ещё раз поправила платье, взяла туфли и маленький клатч в руку, босиком прошла к камину. Секунду она колебалась, стоит ли сказать ему «пока», «до встречи» или ещё какую-то незначительную ерунду, прежде чем уйти. Но выбрала молчание. Горсть порошка была брошена, зелёное пламя взвилось, позволяя изумрудному вихрю унести прочь, оставив за спиной тишину квартиры.