Глава 2

      — Можешь входить, — сказала Марина, не дожидаясь ответа хозяйки комнаты.       — Но она не ответила, — удивился Евгений, поглядывая на дверь.       — А, это… Правила такие: если нельзя войти — скажут. Если можно — будут молчать.       Расклад казался, мягко говоря, странным. Но всего пару часов назад Евгений уже стал свидетелем подобного — когда стаял у кабинета своего новоиспеченного начальника. Он коснулся позолоченной ручки белоснежной двери и толкнул её, делая шаг вперёд. Этот шаг стал большой ошибкой.       Войдя в комнату, он успел только услышать смешок своей спутницы, оставшейся за спиной, и уже хотел было обернуться, чтобы понять, что рассмешило рыжую девчонку, но не успел.       Глаза Евгения расширились от удивления — он замер на месте, отпустив дверь. Огромная комната была наполнена утренним светом, просачивающимся через белые полупрозрачные шторы. Они колыхались под лёгкими дуновениями свежего воздуха, струящегося через открытую на распашку балконную дверь. У стены стоял роскошный столик с овальным зеркалом — кажется, раньше за такими прихорашивались герцогини. Но сейчас за ним сидела она, абсолютно голая.       Ветерок играл с её длинными каштановыми волосами — ронял их и снова поднимал, оголяя фарфоровую кожу. Кудри порхали на плечах, едва касаясь их своими кончиками. Казалось, они танцевали в такт длинным ресницам, то и дело вздрагивающим от движений хозяйки. Девушка, закинув ногу на ногу, смело демонстрировала красоту тела — и хоть локоны закрывали грудь, создавалось ощущение, что любое лёгкое движение способно открыть то, что сведёт с ума любого мужчину.       Тонкие губы медленно растянулись в улыбке, а зелёные глаза, прищурившись, сверкнули хищным огнём.       Ловушка закрылась вместе с дверью за спиной Евгения. Ему хватило секунды, чтобы всё понять — он резко отвернулся и дёрнул ручку на себя. Закрыто. Рыжая мерзавка заперла дверь с той стороны. Сговорились… но зачем? Чтобы он увидел хозяйку во всей её красе? Бред какой-то. А если это месть рыжей? Решила опозорить хозяйку в отместку за увольнение своего ухажёра?       — Чёрт! — вырвалось у парня, когда он снова дёрнул ручку.       — Зачем сразу ругаться? — нежный и ласковый голос раздался за спиной Евгения. Лёгкие, будто невесомые, пальчики с идеальным маникюром коснулись его плеча.       — Простите, я не знал, что Вы…       — Что я такая красотка? — раздался звонкий и завораживающий смех.       — Можешь повернуться, рассмотреть повнимательнее, я совсем не против, — она уверенно положила руку на плечо парня и нежно провела ею вниз до поясницы. Нет, подставой от мстительной сотрудницы тут и не пахло. Разве так должна вести себя девушка, к которой, абсолютно голой, незнакомец попал по ошибке? Евгений стиснул зубы — внутри него росло непонимание и злость.       — Я не могу повернуться, пока Вы не одеты, — прошипел он. — Выйти я тоже не могу, дверь закрыта.       Его тон уже не был спокойным — эмоции взяли верх, и, почувствовав это, обольстительница резко убрала руку.       — Такой серьёзный, аж противно, — брызнула она в ответ. Всё её игривое настроение вмиг испарилось.       — У Вас есть ключи от двери? — не обращая внимания на колкий язычок хозяйки, спросил парень.       — Есть, но они тебе не нужны, — послышался скрежет стула, кажется, девушка села обратно за столик.       — Тут есть ещё одна дверь. Можешь выйти через неё.       Конечно, не посмотрев на новоиспечённую хозяйку, Евгений выйти не мог. Дверь, о которой говорила девушка, находилась в противоположном конце комнаты, и чтобы до неё добраться, нужно было обогнуть кровать, рядом с которой стояла обольстительница.       — Значит, я буду тут, пока Вы не оденетесь. Прошу прощения за неудобство.       Кажется, время тянулось вечно. Комнату обдувала осенняя прохлада, был слышен лёгкий свист птиц за окном. Оба оставались неподвижны, оба молчали и ждали. Но если ожидание парня было понятно, то чего ждала она? Послышался лёгкий стук ноготков — девушка перебирала пальчиками по столику, будто отмеряя ими секунды. Она о чём-то увлечённо размышляла… Но что терзало её мысли, да ещё в такой щекотливой ситуации?       Ожидание прервал звонкий и уже бесящий Евгения голосок Маринки. Но она была не одна — с ней кто-то шёл. И шли они не по винтовой лестнице, а через главную. Голос доносился со стороны незапертой двери, попасть к которой Жене не представлялось возможным. Парень всё понял: рыжая вела за собой своего начальника. Вот в чём заключался план этой девчонки и её хозяйки. Роман Викторович через минуту застанет в комнате обнажённую дочь с её новым водителем — конечно же, парня тотчас выгонят из этого дома.       О чём он только думал? Как мог попасть в эту глупую западню?       — Эх, хрен с тобой… Слушай внимательно: либо сейчас я одеваюсь, а ты лезешь под кровать и с этого момента становишься послушной собачкой, либо они заходят сюда — и тебе конец. Выбирай, — девушка выпалила это полушёпотом, но по её голосу было понятно: что-то идёт не так.       Выбора у Жени не было. Лишившись обещанных денег, он бы потерял свой последний шанс — шанс на нормальную жизнь, к которой так долго шёл. А если об этом случае узнают в Москве, на прежнее место его точно не возьмут. Эта ситуация мигом испортила все его планы. Но если надежда есть — он готов на всё, даже плясать под дудку этой избалованной девки.       — Под кровать, — сказал он.       — Тогда бегом!       Обернувшись, он увидел уже одетую в белый атласный халат девушку. Про себя выругавшись, что влез в эту историю, он опустился и залез под кровать. Стук в дверь прогремел через пару секунд.       — Катерина, можно войти? — послышался серьёзный голос Романа Викторовича.       — Да, пап, — ответила ему девушка, быстро обувая тапочки, стоявшие совсем рядом с кроватью.       Скрипнула открывающаяся дверь. Мужчина зашёл.       — Катерина, что тут происходит?! — голос начальника прогремел на всю комнату. Неужели Евгения раскрыли, и злость Романа Викторовича обусловлена лежащим под кроватью водителем? Услышав это, парень машинально сжался и задержал дыхание, как будто это могло сделать его невидимым.       — Устроила голодовку, нахамила персоналу, ещё и дёргаешь меня в рабочее время! Что за детское поведение?! — продолжил громыхать начальник.       — Успокойся, пап, — послышался тяжёлый вздох Екатерины. — Это ведь ты нанимаешь мне одну няньку за другой, а сейчас говоришь, что я не ребёнок.       — Не няньку, а сопровождающего. Ты прекрасно знаешь, какие сейчас нелёгкие времена, — голос начальника стал спокойнее. Казалось, он не мог долго злиться на свою дочурку.       — Нянька, сопровождающий — какая разница. Заходил уже, больше похож на противную гувернантку.       — Заходил?! Ты встречалась с ним в таком виде?! — голос начальника вновь стал громче. Конечно, на его дочери был один лишь халатик.       — Нет, не в таком. Я сейчас переодеваюсь на завтрак, — совершенно спокойно ответила девушка. — Мы с моей новой нянькой едем в город, об этом и хотела предупредить. Ты от меня всё равно не отстанешь, так что я сдаюсь.       — Вот оно что… — голос начальника снова стал спокойным, даже довольным, но строгость всё же вернулась. — Я безмерно рад, что ты прекращаешь свои выходки. Но извиниться перед Мариной ты обязана. Хамство не красит девушку твоего статуса.       — Вот как уйдешь — сразу извинюсь, — в тон ответила Екатерина.       Отец и дочь обменялись ещё парой фраз, и, пожелав хорошего дня, мужчина вышел из комнаты. Но не успела дверь закрыться, как в неё влетела рыжая — та самая, что раздражала парня, всё ещё лежащего под кроватью.       — Катька, какого чёрта?! Почему я не услышала криков и ругани? А Романов старший вообще вышел довольный, как кот! Я тут, значит, распинаюсь перед ним, чуть ли не рыдаю, рассказываю, как по-хамски ты меня выпроводила, а ты берёшь и срываешь нам весь план! — затараторила Маринка.       — Тише, потом объясню, — Екатерина, будто её вовсе не смутил ни тон подчинённой, ни содержание её истерики, подошла к кровати и властно произнесла: «Вылезай, герой-любовник.»       Евгений выбрался из пыльного плена, выпрямился и бросил грозный взгляд в сторону удивлённой Маринки. Сейчас ему больше всего на свете хотелось открутить рыжей девчонке голову.       — Простите… — пробормотала девчушка. — Екатерина, я пойду.       — Иди, дурёха, — коварная искусительница с усмешкой кивнула ей и, провожая взглядом, снова перевела глаза на Евгения.       — А теперь слушаем меня, — скомандовала Екатерина. — Ты моя проблема на ближайшие три месяца. Если хочешь уйти раньше — я не держу. Расскажу о сегодняшней ситуации отцу, Марина всё подтвердит. Но оклада ты не получишь, да и с работой в ближайшее время будут проблемы. Либо спокойно работаешь, но о некоторых моих шалостях отцу не докладываешь. Всё понятно?       — Понятно, — отчеканил Евгений.       Избалованная девушка теперь вызывала у него только раздражение. Конечно, дочь начальника бесилась от запретов строгого родителя и с помощью Жени хотела сбегать на шумные вечеринки и гулянки с подружками. Но, чёрт, неужели она вообще без мозгов? Такая провокация могла говорить либо о глупости, либо о беспринципности — и, похоже, Екатерина Романовна обладала и тем, и другим.       — Отлично. Через полчаса жду тебя у главного входа. Тебе нужно зайти к Елизавете и сказать, что мы едем к площади Островского. Вернёмся через четыре часа. И прекрати уже так пялиться — дырку во мне прожжёшь! — добавила девушка, отпирая непонятно откуда взявшимся ключом дверь, ведущую к винтовой лестнице.       — Извините, — сухо ответил Евгений и резким шагом вышел из комнаты.       За эти десять минут в комнате новоиспеченной хозяйки он успел перебрать в голове кучу мыслей, но сейчас они все отошли на второй план. Осталась только злость — на миловидную шантажистку. Стать её послушной собачкой? Ещё чего!       Реальный характер, скрытый за маской спокойствия, сильно отличался от того, что он демонстрировал окружающим. Хоть в нём сочетались рациональность и серьёзность, так старательно воспитанные отцом, он был рабом собственных эмоций — и сейчас они, бушуя, словно штормовые волны, грозили вылиться наружу, сметая всё на своём пути. Он не даст этой женщине себя шантажировать. Но как?       Елизавету Женя нашел на кухне. Женщина только что вернулась от начальника и радостно рассказывала повару о том, что хозяйка наконец прекратила голодовку. Доложив экономке о планах девушки и узнав, что машину для них подгонят через полчаса, Евгений направился к себе в комнату.       Идя по длинному коридору, он не переставал думать о бурном утре, что выпало на его долю. Агрессия постепенно утихла, и осталось лишь уверенность — уверенность в том, что он выпутается из сетей этой девушки. Но ему нужен был план.       Размышления прервала громко распахнувшаяся дверь прачечной, из которой прямо Евгению в руки вылетела Маринка.       — Изви… Ты?! — рыжая зыркнула на Евгения, будто он был её главным врагом.       — Я, — ответил он, и, схватив девчонку за запястье так сильно, что мог остаться след, силком завёл её обратно в комнату. Сейчас, увидев сообщницу хозяйки, он нисколько не сомневался в том, что вытрясет из неё все ответы.       — Пусти меня! Я сейчас закричу! — прошипела рыжая, сопротивляясь, но что она могла сделать парню, выше её на две головы?       — Так чего не кричишь? — ответа от девчонки не последовало.       — Боишься, что план твоей хозяйки пойдёт к чёрту?       — Ничего я не боюсь, — еле слышно ответила девушка.       — Вот оно что. Тогда быстро выкладывай, что это было? Какого хрена ты меня заперла?       — Не буду я тебе ничего выкладывать — не твоего ума дело. Тебя вообще тут быть не должно.       — И почему это? Думала, что приведёшь Романа Викторовича, и меня уволят? Хочешь вернуть на моё место своего женишка? — это была провокация.       Евгений знал, что все рассказы рыжей о её воздыхателе — ложь, но ему нужны были доказательства.       — Мне он точно не женишок, я за занятыми мужиками не бегаю, — выпалила Маринка, но тут же осеклась.       Она сболтнула лишнее — и Женя это понял, отпустив запястье девушки. Она будто ждала этого и тотчас пулей вылетела из прачечной, даже не закрыв за собой дверь.       Парень так и остался на месте — шестерёнки в его голове крутились без остановки. Теперь всё встало на свои места: рыжую подговорила хозяйка — может быть, предложила денег или ещё что-то, неважно. Это был её план — избавиться от нового сопровождающего в первый же день.       Но почему она передумала? Решила, что будет весело заполучить новую игрушку?       А что ещё интереснее — как раньше на его должности мог работать женатый мужчина? Ведь отсутствие личной жизни было одним из условий, прописанных в договоре.       Пол часа пролетели незаметно, и вот Евгений уже стоял на улице, ожидая свою попутчицу у новенького Mercedes-Benz S-класса. Он получил ключи от пригнавшего автомобиль Бориса — того самого молчаливого водителя со шрамом. Теперь ему хотелось поскорее сесть за руль этого шикарного авто.       Ожидая хозяйку, он с интересом разглядывал кожаный салон через лобовое стекло, но стоило на секунду поднять глаза, как он увидел её. По мраморной лестнице, постукивая шпильками, спускалась настоящая леди. Она была одета в шёлковую блузку нежно-пудового цвета с необычным воротом-лентой, обвязанным вокруг тонкой шеи, чёрные строгие брюки, темно-коричневый пиджак и кожаные перчатки. В руках девушка держала сумку в тон пиджака, украшенную золотой эмблемой весьма дорогого бренда, а её волосы были уложены назад, открывая уши, на которых в свою очередь красовались аккуратные серьги-кольца. Сейчас Евгений не мог узнать в этой элегантной девушке ту противную шантажистку, которую встретил утром.       — Дверь открыть не собираешься? — сказала девушка, вмиг разрушая образ, который нарисовал в своей голове Женя.       — Прошу прощения, — парень исполнил приказ хозяйки и мысленно решил: если она не будет открывать рот, то вполне может сойти за нормального человека.       Девушка элегантно села на заднее сиденье автомобиля и, бросив сумку рядом, устроилась поудобнее.       Женя сел за руль, настроил навигатор и нажал на педаль газа. Только выехав за пределы особняка, он наконец почувствовал себя в своей тарелке: автомобиль, которым он управлял, превзошёл все его ожидания и теперь мчался вперёд. Тревога, преследовавшая его всё утро, постепенно отступала.       — Останови здесь, — приказной тон назойливой хозяйки вмиг разрушил всё хорошее настроение Евгения.       — Здесь ничего нет. Зачем останавливаться? — спросил он.       Машина только что выехала из коттеджного посёлка и сейчас находилась на подъезде к трассе.       — Просто останови. Если я говорю — ты делаешь. Что тут непонятного? — совершенно спокойно ответила девушка.       Женя затормозил и остановился у обочины: спорить с этой особой было бесполезно.       Как только машина остановилась, девушка резко дёрнула ручку двери и быстро выпорхнула наружу. Неужели решила сбежать? Прямо сейчас? Когда они на пустом шоссе? Совсем рехнулась? Женя уже хотел выпрыгнуть следом, но дверь открылась снова — и довольная девушка уселась на переднее сиденье, рядом с ним.       — Не люблю сидеть сзади, — сказала она, глядя на озадаченного водителя. — А отец всегда заставляет ехать там, так что на будущее будем останавливаться, чтобы я пересела.       — Хорошо, Екатерина Романовна, — ответил Евгений и снова нажал на газ, выруливая на дорогу. — Только, пожалуйста, предупреждайте меня заранее.       — Катя.       — Что?       — Зови меня Катей и давай перейдем на «ты». Я всё-таки не старуха, чтобы меня по отчеству называли, — улыбнулась девушка. Сейчас она улыбалась совершенно не так, как всего час назад. Немного приподнятые уголки губ делали её лицо таким мягким и светлым — таким, что могли свести с ума.       — Я не могу Вас так называть.       — Да брось, все домашние обращаются ко мне по имени. А тебя как звать?       — Евгений, — ответил парень, стараясь не отвлекаться от дороги.       — А полностью? — не отставала девушка.       — Филиппенко Евгений Николаевич.       — Вот будешь обращаться ко мне по отчеству — дам тебе кличку! Дай-ка подумать… о! Как тебе Филин? — хихикнула шантажистка.       — Никак, — отрезал Евгений. — В моём договоре чётко прописано, что фамильярный стиль общения не приемлем.       — Ну вот, бурчишь как реальный Филин, — засмеялась девушка, закинув ногу на ногу. — У нас с тобой новый договор. И по нему ты делаешь всё, что я говорю.       Напоминание о шантаже больно ударило по гордости парня.       — А если я не буду этого делать?       — Так хочешь, чтобы тебя уволили? Могу прямо сейчас написать Ринке, и она пойдет докладывать отцу, что произошло утром. В твоём договоре что-то сказано про прятки под моей кроватью? — девушка тотчас достала из кармана пиджака телефон и, театрально стуча ноготками по экрану, начала печатать смс.       — И Роман Викторович поверит Вам на слово, зная, как сильно Вы хотите от меня избавиться? — ухмыльнулся парень.       — Нет, он поверит камерам, — спокойно ответила шантажистка. — Посмотрит, когда ты зашёл в мою комнату и когда вышел. Сложить два и два ему несложно.       — Камерам?       — Весь дом ими забит. Все, кроме жилых комнат, разумеется. Или ты думаешь, за мной следят только, когда я выезжаю за пределы особняка?       Казалось, она говорила правду. А если так — выхода из ловушки, умело подстроенной для Жени, не было. Что же делать в таком случае? Подчиниться её воле и врать человеку, который снова помог парню? Нет, нужно разработать план и выпутаться из этого капкана. Только сначала — подыграть.       — Ну так что, я отправляю? — перебила его мысли девушка, показывая экран телефона с уже готовым сообщением для Рины.       — Не надо, Екатерина, — ответил он, сжимая руль.       — Ну вот, Филин, уже лучше, — улыбнулась шантажистка, убирая телефон в карман. — Над сокращением имен ещё поработаем, но в целом — неплохо. И ещё: не пугай больше Рину.       — Я не пугал, — слукавил Женя, вспоминая их встречу с рыжей.       — Я серьёзно, — шантажистка строго посмотрела на своего водителя. — Если ты хочешь спокойно работать — не лезь к ней. Хочешь что-то спросить — спрашивай у меня. А если руки чешутся — иди в зал, там как раз висит боксёрская груша. Рина хороший человек, она не заслужила, чтобы её так хватали.       Этот приказной тон и полное отсутствие манер раздражали Евгения ещё больше, чем пару минут назад. Раздражение к особе, сидящей рядом, грозило перерасти в настоящую ненависть. Но сейчас нужно было держаться. Держаться, пока не найдёт способ выбраться из этой западни.       — Я извинюсь перед ней, если пообещаете больше не мешать моей работе, — ответил Женя.       — Я никогда ничего не обещаю. Но всегда открыта к сделке, — заявила собеседница.       — К сделке или шантажу?       — Филин, — кажется, новое прозвище водителя так понравилось девушке, что грозило стать для Евгения вторым именем. — Ты можешь относиться ко мне как угодно, но в свою защиту могу сказать, что я, вроде как, живу в свободной стране и мне не десять лет. Я молодая девушка, у меня есть желания. Вот скажи, сколько тебе лет?       — Двадцать восемь, — ответил парень.       — Хорошо сохранился, — отметила Екатерина, и продолжила, — А теперь представь: к тебе приставляют какого-то мужика, который таскается за тобой повсюду. А ты — парень со своими потребностями, да ещё и в самом рассвете сил. Разве тебе такое понравиться? Не согласиться с таким бесстыдным заявлением девушки было сложно, но признавать её правду не хотелось.       — Не понравилось бы. Но действовать Вашими методами я бы не стал.       — А что бы ты сделал?       — Ну уж точно не вышел бы к нему голым.       Он произнёс это с такой серьёзностью, что даже не сразу понял, как это прозвучало. Услышав такое заявление, шантажистка расхохоталась. Её звонкий смех был похож на мелодию, проникающую в самую душу. И если бы не самый образцовый характер девушки, её можно было сравнить с ангелом, поющим на небесах.       — А зря. Я бы на такое посмотрела, — наконец, перестав смеяться, заявила Екатерина. Женя проигнорировал её заявление и сосредоточился на дороге, поняв, что рассказывать шантажистке о правилах приличия бесполезно.       Добравшись до центральной улицы Петербурга, Евгений припарковал машину в одном из старинных двориков, на который ему указала попутчица.       — Куда сейчас? — спросил парень, передавая девушке сумку, что провалялась всю дорогу на заднем сиденье.       — За завтраком! — уверено завила она и, забрав свой «багаж», направилась к выходу из дворика.       Осеннее утро радовало горожан своим теплом. И хотя многие предпочитали проводить субботы дома, отдыхая от работы, улицы всё равно были полны неспешно прогуливающихся людей. Евгений шёл рядом со своей спутницей и неосознанно задержал взгляд не её лице. Манящие своим зеленым светом глаза внимательно следили за каждым прохожим, будто изучая их, а краешки губ приподнимались и опускались, словно что-то радовало и расстраивало их обладательницу.       — Нам сюда, — сказала девушка, подойдя к стеклянной двери небольшого кафе. И Женя послушно двинулся за ней.       Место, выбранное его спутницей, не было похоже на заведение, которое представлял себя парень. Это была уютная кофейня со стеклянной витриной, где аккуратно были выставлены разноцветные сладости. На барной стойке стояли корзинки со свежеиспечённым хлебом, а рядом варила кофе полненькая девушка с завязанными белым платком волосами.       — Катенька, здравствуйте! — девушка заметила только что вошедших посетителей и радостно помахала рукой.       — Привет, привет, — ответила ей начальница Жени и, цокая каблучками, подошла к барной стойке.       — Сейчас доделаю заказ и сразу к вам, — улыбнулась бариста и продолжила колдовать над чьим-то кофе.       — Что ты будешь? — Катя обращалась к своему молчаливому спутнику.       — Ничего, я поел, — ответил Евгений.       — Тогда возьму то же, что и себе, — проигнорировала его девушка и принялась разглядывать витрину.       Казалось бы, этот жест доброй воли должен был понравиться любому, но почему-то Женю он только напрягал. Неужели шантажистка решила загладить вину чашкой кофе?       — Ну что, выбрали? — сказала бариста, подходя к кассе.       — Да, два больших американо и два кусочка яблочного пирога, — довольно протянула девушка.       — Латте, — перебил начальницу Евгений, — И в отдельный чек, пожалуйста.       Бариста немного растерялась и удивлённо посмотрела на очевидно знакомую ей покупательницу, которая, в свою очередь, засмеялась.       — Значит, угрюмый Филин не пьёт черный кофе. Тогда нам один американо с двумя кусочками пирога и латте — в отдельный чек, — повторила заказ девушка, проговорив последнее, изображая голос спутника.       — Всё с собой, — опережая вопрос бариста, добавила Екатерина.       Они оплатили заказ и уселись на два небольших розовых стульчика.       — Будете есть в машине? — уточнил парень.       — Нет, пойдем с тобой в сквер, он напротив. Но сначала забежим за кое-чем совершенно секретным!       Женя не стал уточнять, что за секрет, и, видимо обиженная этим, шантажистка уткнулась в свой телефон.       Через десять минут заказ был готов, и довольная Екатерина, поблагодарив бариста и вручив своему водителю пакеты, направилась к выходу.       Они прошли пару домов и, выйдя на главную улицу города, спустились в подземный переход. В нос сразу бросился запах жареного — видимо, кто-то тут продавал пирожки. Чуть дальше послышались звуки гитары: выступал какой-то уличный музыкант, на которого девушка вовсе не обратила внимания. Она шла дальше и, завернув за угол, остановилась у небольшого подземного ларька.       — Здравствуйте, красавица, — за прилавком сидел дряхлый старичок. — Что будете брать?       — Marlboro красные и зажигалку, — заявила девушка.       — Хорошо-хорошо, секунду, — старичок поднялся со своего места и закопошился за прилавком.       — Вот и наш маленький секрет, о котором стоит умолчать, — тихо сказала Екатерина, продолжая рассматривать прилавок.       — Не думаю, что Роману Викторовичу такое понравится, — ответил ей Женя.       — Поэтому ему мы ничего не скажем, — заявила шантажистка, вновь переключая внимание на старичка. — А что это у вас тут?       Она аккуратно ткнула пальчиком в стекло.       — Подержанные телефоны. Привезли недавно, сразу с сим-картами. На некоторых даже денежка есть, — пробормотал старик.       — А змейка?       — Чего?       — Змейка, игра такая. Вроде на кнопочных телефонах должна быть, — заинтересовано продолжила Екатерина.       — Ну… может, и есть.       — Тогда давайте ещё и телефон, — уверено заявила она, доставая наличные из кошелька.       — Сто лет в неё не играла! Вот здорово будет, — радостно воскликнула шантажистка, обращаясь уже к своему водителю.       Тот, в свою очередь, подумал лишь о том, как бездумно его начальница сорит деньгами.       Забрав покупки, они двинулись дальше. Выйдя из подземного перехода, девушка гордой походкой, не отрываясь от старенького телефона, привела Евгения к решетчатым воротам, скрывавшими за собой небольшой сквер. Они устроились на кованой лавочке напротив памятника, украшавшего это место.       — Чёрт! — выругалась шантажистка и со злостью выключила новую игрушку. — Опять проиграла! Нет, это просто невозможно. Мне срочно нужен кофе!       Евгений уже распаковал один из пакетов и протянул стакан раздраженной девушке.       — Нет, Кать, ну это просто ужасно! Вот при тебе такого точно не было, — пробормотала шантажистка и, поймав удивленный взгляд Евгения, ткнула пальчиком вперёд: — Памятник Екатерины II. Собственной персоной.       — Понятно. И вы приходите сюда жаловаться императрице?       — Нет, я прихожу сюда поесть, — ответила девушка, достав кусок пирога из коробочки. — А это как приятный бонус.       — А ты, видимо, не местный? — продолжила она.       — Нет, я родился в Твери.       — И где тебя нашёл мой отец? — спросила шантажистка.       — Я работал у его знакомого, — ответил Женя, решив не вдаваться в подробности своей истории.       — Ммм, — девушка прожевала очередной кусок пирога. — Первый раз мне нанимают заграничную няньку. Теперь понятно, почему ты такой безграмотный.       Оторопев от такого заявления, Евгений еле сдержался, чтобы не метнуть в сторону начальницы яростный взгляд. Впервые кто-то задевал его интеллектуальные способности — и это была глупая, избалованная богачка.       — Ладно, специально для тебя — краткий курс истории. Екатерина II Великая принадлежала к династии Романовых. По рождению — цербстская принцесса, приехавшая в Россию и ставшая супругой Петра III.       — Которого она свергла и убила, заняв престол, — перебил её Женя.       — Неизвестно, убила ли. Он умер при невыясненных обстоятельствах. Но, впрочем, туда ему и дорога.       — Жестоко, — ответил на такое заявление парень.       — Жестокость — понятие относительное, — сказала девушка, закончив с пирогом и достав сигарету из новенькой пачки. — Что значит смерть человека, который может принести в мир лишь страдание?       — Всё-таки он человек. Хоть и не самая приятная личность.       — Если у человека есть власть, он не просто личность. Он — заряженное оружие, которое в любой момент может выстрелить. Убив его, она спасла страну. Не просто так тут стоит её памятник. Люди помнят то, что она сделала.       Девушка вдыхала терпкий сигаретный дым и задумчиво смотрела на возвышающуюся статую. Она явно о чём-то думала, и казалось, что весь мир перестал для неё существовать. Возможно, где-то в своей голове шантажистка сравнивала себя с великой женщиной, чьё лицо было высечено в камне. В этот момент она уже не казалась глупой и самодовольной девчонкой — что-то другое читалось в её глазах. И Женя поймал себя на мысли, что слишком долго на неё смотрит.       — Поэтому Марина называет вас Романовой? Увлекаетесь историей Российской империи? — отрывая взгляд от девушки, спросил он.       — И поэтому тоже, — улыбнулась Екатерина. — Но пошло это из-за отчества.       Девушка встрепенулась, будто отбрасывая все мысли, и вернула себе прежний образ.       — Будешь? — протягивая пачку сигарет водителю, спросила она.       — Я не курю.       — Ещё скажи, что не пьешь.       — И не пью, — ответил Евгений.       — Филин, да ты настоящий зануда, — хихикнула девушка, снова взяв в руки старенький телефон и потыкав по нему несколько раз.       Она тяжело вздохнула и поднялась с лавочки, туша сигарету.       — Нам пора обратно, — шантажистка взяла коробку от пирога, свой стакан с кофе и опустила его в мусорку вслед за окурком. То же сделал и Женя.       Они вышли за пределы решётчатых ворот, всё дальше отдаляясь от окрасившегося в желтый сквера. Солнце, такое нетипичное для дождливого города, казалось, растопило их начавшуюся всего несколько часов назад вражду. Но никто из этой пары не был искренен с другим. Парень твёрдо решил выпутаться из умело связанной ей петли. А девушка играла свою роль, уводя его всё дальше от разгадки тайны, которую хранила.       Не просто так Екатерина приходила в этот сквер, не просто так подолгу наблюдала за неподвижным памятником. Новый водитель не был главной целью ее коварных планов — как и когда-то Петр III не был главной целью великой императрицы.       В мусорном баке, рядом со стаканчиком от кофе, лежал старенький телефон. На экране которого светилось:       «Отправлено: Филиппенко Евгений Николаевич. 28 лет. Тверь. Узнай всё.»