Статьи бывают разные

      Как часто в статье вы узнаёте о выдающейся личности? А точнее, действительно выдающейся?       Нечасто.       Но исключения — бывают.       Если спросят о Смолокурове Тарасе Петровиче, то Высоко Благородие министр Виноградов может высказаться следующим образом:       — Ответственный, склонный к авантюрам и неожиданным выходкам. Смелый, за свои слова отвечает, также добросовестный сотрудник… — он мотает головой с иронией на лице, явно вспоминает, как будучи полицмейстером города Архангельска, сорвался с места и «прилетел» в столицу. — …Идёт до победного конца, скажу я вам. Пока не раскроет дело, будет идти вперёд. Губернатор Архангельска был им очень доволен… Мда-а… Мы закончили? У меня встреча.       Если спросят Лисичкина, тот глубоко вздохнет, состроит немного недовольное лицо, скривит на момент нос и цокнет языком:       — Я его не понимаю! Хотя вроде показывал себя сотрудником ответственным и безоговорочно исполнительным! Но вы только представьте, уважаемый… Отказаться! Добровольно! От места полицмейстера! Вы только подумайте, сударь! Перспективы какие были! А он…! Хотя, толковый парень, вроде. Невеста у него — хоть куда, тянется к новому… Но какой же раззява! — возмущению бывалого полицейского не было предела, а может, он чувствует, что молодой и прыткий пристав метит на его место?       Если спросят судебного врача и эксперта Карпенко, тот посмотрит с некоторым снобизмом, вздохнет и, чуть наклонив голову вниз, держа в руках колбу с ярко-синей жидкостью, скажет:       — Тарас Петрович… Ох уж этот ваш Тарас Петрович… Прыгнет выше головы, если надо, — это высказывание сопровождается ироничным выражением лица. — Как химическая реакция, вроде только замешал реагент, а он уже тут как тут! Неплохой человек, всё у него сейчас как надо! И не стоит ему мешать, да и Анастасия Андреевна ему под стать. Два лезвия одних ножниц. Может, вы хотите поговорить о новом методе криминалистики? У меня есть…       Впрочем, милейший Родион Романович черезчур увлекся. Вынесем это за поля.       Единственный комментарий, который даст господин Коневский:       — Нахал. Бешеный и неуравновешенный. Как медведь — сначала делает, потом думает. Что Анастасия Андреевна в нем нашла?! Вот нам тоже интересно, а жалобы уважаемого Коневского отставим. Отвергнутый ухажер?       Седьмой Василеостровский участок хором начнет петь оды начальству. Всех перекричат Ухов и Перетрухин, а после того, как начальство их назвало «Ухотрухин», урядники их уже не отделяют друг от друга:       — Тарас Петрович? Да знамо дело! И в огонь, и лёд! Он и отец родной, и начальник как ни на есть — хорош! Как звучно скажет, так в голове становится яснее, да и на месте не сидит! Сам по расследованиям ходит!.. — начнет было урядник Василий.       — А вообще, он ходить-то в основном не должен, но ходит! Страсть у него — помогать с расследованиями своим урядникам! — вклинится Перетрухин.       — Оно и есть! — продолжает Ухов.       — Ну и не только урядникам! — тут же, словно наперегонки, снова вставит Перетрухин       — Филя!       — Что я такого сказал? Ничего! А вот с Анас… — искренне не поймет Филимон, пытаясь настоять на своем мнении.       — А лучше, брат — молчи! — выскажется уже в почтенных летах урядник.       Впрочем, кому ещё помогает Смолокуров, наверное уже известно из очерков Владимира Семагина:       — Тарас Петрович? Благородный человек, малость неотесанный, методы у него, конечно, грубые, но что поделать?       — Да, что ты несешь-то такое, Володя! Приехал со своей этой вот, Германии! И разглагольствует! Что не есть, Тарас Петрович — профессионал! За Настей присматривает! Так за нее и спокойнее! Отечество в верных руках! В мое время, за таких людей не жалко было погибать! Мы шли вперёд! Под пули! Свист в ушах и росчерки огня!       Тираду семейства Семагиных мы оставим за скобками. Вера Павловна лишь улыбнется и оставит нас, увы и ах, без комментариев.       Хотя портрет Смолокурова остаётся до сих пор непонятным.       Так все-таки: неотесанный или благородный?       Если о нём спросят у Ардашникова Андрея Константиновича, прославившегося как «бешеный барин», тот благодушно улыбнется, мечтательно вздохнет и поднимет глаза к небу, будто бы спрашивают не его. А то ли вообще разговаривает с кем-то, кого человеческий глаз не увидит:       — Сильный характером человек, волевой и надежная опора для моей дочери. Доброй будет для неё парой! Жаль, Лизонька не увидит этого. Хотя, если она видит, я надеюсь, она гордится выбором Настеньки, — он глубоко вздохнет, а потом снова начнёт отвечать на поставленные вопросы. — Что спрашиваете? Как отношусь к тому, что моя дочь станет его женой? Счастье. Обычное человеческое. Он более чем доказал, что достоин, и сомневаться в нём я не намерен.       Если спросят о Тарасе Петровиче у Ардашниковой Анастасии Андреевны:       — Тарас Петрович? — её улыбка более чем нежная, даже по её лицу видно, что перед глазами у неё не опрашивающий, а её Тарас. — Поначалу я считала его невозможным человеком. И вынужденное сотрудничество давало мне возможность заниматься тем, что вызывало во мне особенную страсть. Я думала, что любить буду только свое дело, — она проводит по стулу пристава рукой. Опять улыбается, добрая усмешка. Глаза блестят по-иному. — А потом… — она продолжает, — …он раскрылся с самой что ни есть лучшей стороны. А насчет замужества… Не вижу в этом проблемы. Никакой. Наш век, к большой радости, не стоит на месте и двигается в лучшую сторону. А так, Тарас Петрович выполняет свою работу, и он делает её более чем хорошо.       По сути своей, мнения о Смолокурове противоречивые, и то он один, то он другой.       Смолокурова видят рядом, всегда с рядом, с Ардашниковой. Оба несутся очертя голову в самый ворох.       Свадьба у них вышла знатная, но без дворянского пафоса.       Хороший тандем.       Леди и бродяга.       Но это далеко не последняя вырезка из нашего журнала.       А что будет дальше?       Только лучшее, оставайтесь с нами       Впереди у нас много интересного.