Часть 2

Вдох-выдох. Чёрная магия стекает по моему телу, будто раскалённый дёготь, пропитывает каждую жилку, каждый нерв. Липкая, вязкая энергия разъедает пространство вокруг, пробивая трещины в реальности, пытаясь открыть врата в Обливион. Каждый мой вздох отзывается болью, будто внутри меня бушует шторм из костей и пламени. Хочешь своё немёртвое войско призвать, пернатая канарейка? Ну ладно, вызывай своих трупов-зомби-костяных-гадов. Только знай: как только заклятье спадет с моей альтер-эго, ты умрёшь. Навсегда. Не «переродишься», не «возродишься в новом цикле». Просто умрёшь. А твоё войско сгорит в первую очередь. А пока… наслаждайся последними секундами своей жалкой псевдо-жизни. Наконец, в Реликс вошли они — старая и новая команда Света. Как будто это что-то значит. Подумать только: мир на грани уничтожения, а на его спасение пришли детишки, переодетые принцессами, и старики, которые уже давно должны были отойти от дел. Куда катится магическое измерение? В самое дно, в Тартар, куда же ещё. Феникс рассмеялся. Его смех был таким скрипучим, что казалось — он вот-вот порвёт себе горло. Он завис в воздухе, как паук на паутине, и издевательски хохотал, будто ему было весело. Видимо, он заразился от Айси этой дурацкой манией величия. Мания величия + паранойя + полное отсутствие вкуса в выборе формы = Феникс в деле. — Глупцы! Вы правда думаете, что сможете меня остановить?! Его аура вырвалась наружу, как ударная волна. Тёмное сияние окатило всех, кто стоял внизу. Он перевоплотился — из потрёпанного рыцаря в ещё более потрёпанную птицу. Взлетев вверх, он издал вопль, который можно было бы назвать боевым кличем, если бы он не был похож на крик павлина, которому наступили на хвост. Только павлины, между прочим, обладают слухом. Это чудо природы — нет. Жесть, как можно так громко и противно орать?! У меня сейчас кровь из ушей польётся, если он ещё раз так завизжит. Моё тело дернулось, мышцы судорожно задёргались. Я начала смеяться. Горько, зло, почти истерично. От напряжения зубы скрипнули. Боже, да сделайте уже хоть что-нибудь! Я сейчас от стыда помру. Энергия вытекала из меня, как из проколотого сосуда, питая этого энергетического вампира — морального, магического или просто осла (нужное подчеркнуть). Как же бесит беспомощность! Как же бесит быть связанной, как дикий зверь на цепи, когда рядом творится этот цирк! — Блум, посмотри на меня! Да слышу я, черт возьми! Не глухая. Только вот как мне повернуть голову к тебе, о великолепный, но до безобразия тупой принц? — Не сдавайся! Кричат девочки-волшебницы, словно это поможет. Ага, конечно. Сейчас я просто щелкну пальцами и освобожусь от чар древнего существа, которое разнесло к чёрту целую планету. Да, прямо вот так. И мы все уйдём домой с конфетти и радугой. Мы же живём в мире сказок, да, Блум?! А на самом деле — мы пришли сдохнуть. Все. Здесь. Сегодня. Просто скажите, куда вас закапывать. — Блум! Я люблю тебя... Я люблю тебя! Он подошёл ближе. Совсем близко. Так близко, что я могла видеть его лицо. Глупое, красивое, упрямое. Идиотина. Но именно поэтому он сейчас здесь. Где должен быть герой. Только вот герои обычно не выживают в таких историях. А? Э-э-э? А ааааааааааа?! Что происходит?! Он сейчас… он реально снял заклятье древнего бога своей одой о любви?! Да какого хера?!