Закат рассвета

— Ханако-сан, Ханако-сан, ты здесь? — следом за кротким стуком в кабинку женского туалета на третьем этаже старой пристройки школы послышался тонкий девичий голос. Амане медленно выплыл по воздуху на крышу, чтобы, преодолев несколько метров и снова спустившись в туалет, положить невесомую руку на хрупкое плечико. Да, сейчас он попытается напугать ее, но не сможет — рука пройдет насквозь. Так происходило каждый раз, когда очередная школьница, ведомая распускаемыми слухами, неуверенно звала его в надежде, что он не откликнется. Только Ханако всегда откликался. Проблема была лишь в том, что этого не видели живые. Лишь те, кто одной ногой был уже в могиле. А таковых на его памяти было примерно ноль. Абсолютное большинство посетителей школы было обречено на относительно-долгую и, вероятно, счастливую жизнь. Только призраки да небезызвестные Семь Тайн будут влачить свое существование в стенах здания и сейчас, и пятьюдесятью, и ста годами позже. — Всегда зде… — Протянул было свое традиционное приветствие, придуманное для каждого из его редких гостей, призрак, и оторопело замер, так и не закончив фразы. Плечо девочки оказалось теплым. Маленькое, хрупкое, оно вздрогнуло вместе со всем телом школьницы, когда Амане коснулся ее, по-настоящему напугав. Вот только действительно испуганным из них двоих выглядел больше призрак, нежели его гостья. Он дотронулся до человека, ощутил жар чужого тела и посмотрел в большие пурпурные глаза, завораживающие не хуже наблюдения за садящимся солнцем. Так Ханако познакомился с Нэнэ. В тот день он впервые после своей смерти поговорил с живым. Понадобилось всего несколько минут рассмотреть девочку, чтобы понять — она скоро умрет. Цифр с обратным отсчетом над платиновой копной волос не было, но по легкому подсвечиванию фигуры школьницы Амане все понял и без объяснений своего бывшего учителя — нынешней пятой Тайны школы. Нэнэ оказалась до удивительного глупой. Этакая наивная маленькая птичка, эта девчонка проигнорировала его предупреждения и благополучно съела чешуйку русалки, подвергнув себя проклятию, чем привела уже давно переставшего интересоваться миром живых Ханако в бешенство, которого тот не показал внешне. И без того умирала, так решила еще и ухудшить свое положение! И, тем не менее, Нэнэ чем-то притягивала Амане. Шли дни, постепенно свет вокруг фигуры девушки становился все более отчетливо заметным, а призрак чувствовал все большую безысходность от того, что ничего не мог сделать. Все, что теперь было в его силах — это делать так, чтобы каждый день Яширо Нэнэ был похож на счастливую сказку и дружбе и небольшой любви. Седьмой сам не заметил, как влюбился в эту маленькую девушку с большими лодыжками, отсутствием парочки-другой нужных извилин, восхитительными глазами и улыбку, за которую призраку порой казалось, он может и убить. — Ханако, Ханако, — каждый день после уроков девичья ручка стучала в кабинку женского туалета и звала призрака, — ты исполнишь мое желание? Яширо больше не спрашивала, здесь ли Ханако — знала, что здесь, поэтому просто звала по-своему, наивно и немного глупо. Но Амане нравилось. Хотелось встать рядом, совсем близко, обнять крепко, почти до хруста костей, почувствовать, как бьется здоровое сердце в хрупком теле, обреченном на смерть. И совсем немного хотелось поцеловать Яширо. Всего раз. Или, может, два? — А что мне за это будет? — вместо того, чтобы прижаться, как хотелось, каждый раз просто появлялся позади и клал ладони на едва ли не хрустальные плечики девушки Амане и растягивал губы в игривой улыбке. — Я всегда буду рядом с тобой, — выдавая очередной ответ, на этот раз ударивший гораздо сильнее обычного «приберусь в туалете и сегодня», улыбалась Нэнэ. «Ну и дурочка, — мысленно качал головой мертвый юноша, — лучше живи как можно дольше». Что он испытает, когда однажды Яширо не придет утром в школу, а после занятий не заглянет в старый женский туалет га третьем этаже? Расстроится? Будет грустить? Понадеется, что Нэнэ зайдет хотя бы попрощаться? Или ему будет все равно? Амане очень надеется на последнее, но, глядя в пурпурные, будто подсвеченные изнутри нежным светом глаза девушки и искреннюю улыбку, призрак и сам улыбается, пряча в глубине взгляда легкую тоску от понимания: нет, все равно ему точно не будет. Он слишком мечтает, чтобы Яширо вдруг загадала желание жить вечно. И тогда он сможет ее защитить. Защитить ее прекрасную улыбку.