Часть 1

Энакин растерянно тёр предплечье. До смеха сильно болела рука. Стык соединяющий кожу и протез накалился до красна, химический ожог от дымящегося клубка проводов присоединявшихся, несколько минут назад, к его нервам, был именно таким страшным, каким и звучал. Хотелось выть. Рвать с себя кожу, одежду, волосы, сорвать боль, сделать хоть что то, но он лишь «растерянно тёр предплечье». Не впервые, прорвемся. По крайней мере, завтра Скайокер не получит никаких выговоров от Оби-вана. Хотя, если для него завтра уже не наступит, то это, в реальности, не будет иметь значения, верно? Хорошо хоть то, что Асоки здесь нет. Спустя часа два ссор она осталась распоряжаться снабжением в тылу, подальше от активных военных действий. Падаван была вся на нервах, как бомба на последних секундах отчета, казалось еще несколько раз титикнет и всё. Капут. Энакин не хотел чтобы она «пропускала веселье», но именно он и заставил её не высовываться. Он, всё таки, достаточно хороший мастер чтобы настоять на этом. А всё потомучто его, в не самом удачном настроение, вызвал Винду. Ругались-ругались, да не до ругались. Выпнули его из голо-конференции с самым отвратительным, наиневыполнимым заданием из всех возможных. Во время военной операции по захвату штаба положительно настроенных к Сепаратистам солдатам, отделившихся от личной королевской гвардии одной из планет входящих в сенат, Скайуокеру предстояло найти контрабандистов из торгового альянса. Эти бедолаги выкрали у Дуку какие-то важные военные сведения, расположение нескольких баз или что-то в этом роде и теперь обе стороны гоняются за ними по всему квадранту. Виновников Энакин нашел через три дня активных боёв. А вот задержание как-то не удалось. Все его надёжные, как стены храма, планы имеют свойство проваливаться. Вот и сейчас план не сработал. Он привык к трупам, как к чему то неизбежному, ужасающему, но необходимому, в пример для себя он всегда ставил вулканы. Никто не будет тыкать в гору пальцем и кричать: «как же так? Природа уничтожает природу!». Вот и мертвые люди были лишь частью круговорота жизни в мире. Он понял это давно, понял вместе с мамой, убитыми им тускенами и Квайгоном. Но осознать по настоящему смог лишь во время войны. Даже многочисленные уроки и задания Оби-вана не смогли вбить ему в голову идею о необходимости прекращения случайных жертв. Учитель ругал, а Сила всегда лишь гладила по голове ветром. Энакин привык доверять силе намного больше чем доверять своему бывшему мастеру. Смерть неизбежна, это круговорот жизней в природе. Но это всё равно всегда неприятно и больно — утверждал Кеноби. Но, как бы не старался, на тот момент юный «зеленый» падаван не мог отыскать в своем сердце отголоска сожаления или «боли» после содеянного. Вы правы мастер — спокойно отвечал он, и шпильку учил так же как говорил Оби-ван. Но сам так и не научился. Сам он слушал силу. Сейчас всё в порядке. Виновников он нашёл, документы отобрал и копии через Рекса отправил в штаб, а потом «бам» - он мечом защищает лицо и туловище, но заряд попадает в протез и что-то как будто выключается в Скайуокере. Нервы задыхаются, корчатся от пламени, горят. Энакин стоит как стоял, с непроницаемым лицом и «растерянно трёт предплечье». — Генерал? Вы целы?— напряженный голос откуда-то слева. На обработку информации сквозь стальные пальцы утекает мало помалу пятнадцать секунд - вроде мелочь, а сейчас время у них на вес золота. Джесси. — Да. «Нет» Энакин улыбается. Вокруг - руины. Они в полуразрушенном здании внутри которого уже проигравшие, но ещё не побежденные сепаратистские солдаты. По меркам республики средняя такая военная база - последний рубеж взят им лично пару минут назад. Все бои снаружи здания уже закончены - Асока прекрасно справляется со своей ролью: пешие отряды уничтожены, кто пойман, кто убит. «Разделяй и властвуй.» — Процитировал кого-то Кеноби перед тем как занять оборонительную позицию на первом кольце обороны планеты в космосе. «Я спать.» — Передал он попозже, когда уже перестрелял на пару с Коди всех вражеских канареек. Практика решения конфликтов через регламентированное применение силы работала безукоризненно. Рука болела. Энакина всегда притягивала космос, как преступника на место преступления, его тянуло в полет, поэтому он и расстроился когда Винду сказал ему поймать тех придурков-торговцев. Это значило то, что в воздухе останется учитель, а Скайуокеру предстоит спустится с небес на землю. (Что парадоксально, ведь фамилия в прямом переводе означает ходить по небу, или гулять по небу, или гуляющий по небу) Энакин был тем самым ребенком что спорил даже после наказания. Мягкосердечный Кеноби не смог выбить у него эту привычку. Он вообще многое «не смог» в его воспитание и теперь это сильно влияет на его жизнь, но ничего, простительно. Скайуокер всегда найдет миллион оправданий для любого промаха Оби-вана. Он сам был ребенком, Энакин был лишним грузом ему на плечи, балластом. И вообще он сам виноват во всех своих бедах. Виноват что влюбился в Падме. Хотя не влюбится в ангела было бы сложно, но это пустяки. Рука болела. Вот сейчас он сядет в истребитель и поднимется высоко-высоко к учителю. Нет. Энакин не пойдёт в мед пункт, не пойдёт на растерзание сенату, не пойдёт к Асоке, он постучится к мастеру. Тот откроет, обругает, но не выгонит. Он поможет. Он не повернётся к нему спиной. Нервы защемило. Больно. Больно. Больно.АААААААААБОЛЬНОБОЛЬНОБОЛЬНОБОЛЬНОАААААААААА. Защемило. Защемило. Защемило. Защемилозащемилозащемилозащемило. Больно. БОЛЬНО ОНЬЛОБ Оньлоб …. Давольно странно то, что именно это воспоминание приходит ему в голову пока он, без обеих рук и ног, сам горит в Мустафарской лаве смотря на удаляющиеся спину учителя. Всё таки он не угадал. Оби-ван не поможет, но сегодня Кеноби ошибся в ЕГО воспитание в последний раз. Сила ветром гладит его по голове. «Конец?»