***

      Когда-то Себастьян думал, что самый унизительный момент в его жизни — быть жертвой посмертного обыска до наготы перед горсткой людишек. Граф в свою очередь решил, что этого мало, и нужно срочно показать, что мир полон способов унизить даже дьявола, а потому буквально натравил на немного раненного косой смерти демона свою неугомонную, неудержимую невесту. Она, полная неподдельной радости, приехала навестить дворецкого в его первый за три года услужения маленькой сво-… юному господину выходной.       — Я в порядке, — убеждал Себастьян накануне, даже если грудную клетку неприятно свербило от усиленной регенерации разорванных тканей. Коса сквозь тебя — удовольствие сомнительное, но между хозяйскими капризами и дракой с умелым жнецом, он выбрал бы второе. — Раны заживают медленнее, чем обычно, но нет ничего, что существенно могло бы повлиять на мою работу.       — Тем не менее, я обещал тебе выходной, — хозяин улыбался как-то чересчур довольно, хоть и всячески это скрывал. Себастьян за три года научился хорошо различать его эмоции, и эта не стала исключением: юный господин что-то задумал, что определенно не лучшим образом скажется на дворецком. — Даже демонам надо отдыхать, хоть и не так, как людям. Разве нет? К тому же, для поддержания человеческой легенды тебе необходимо хотя бы иногда болеть.       — В отличие от вас, у меня достаточно крепкий иммунитет, — колкость слетела сама собой. Себастьян заведомо знал, что эту тему нельзя поднимать лишний раз, если он не хотел нарваться на пощечину, но соблазн поддеть по слабому месту оказался слишком силен. На пути в Лондон у господина поднялась температура и это пришлось тщательно скрывать от леди Элизабет, ведь она могла придумать себе невесть что, невзирая на закон логики. Купание в ледяной воде под аккомпанемент живых мертвецов ни одному человеку не пошло на пользу.       Граф окинул его задумчивым взглядом через плечо, видимо решая, стоит ли наказать или проигнорировать выпад. Себастьян очаровательно улыбался в этот вечер, совершенно не жалея о сказанном. В конечном итоге хозяин пожал плечом и зевнул.       — Не желаю это слышать от того, кто уверенно подставляется под лезвие косы смерти. Завтра у тебя выходной. Будешь лежать весь день и бездельничать. Все ляжет на плечи ребят.       Себастьяна от такой перспективы передернуло. Не для того он держал образ идеального слуги дома Фантомхайв, чтобы его в щепки разнесла феерическая троица. От господина Танаки и Снейка такой подставы по крайней мере не ожидалось.       — Вам придется, в таком случае, наслаждаться блюдами Барда, — с сомнением сказал Себастьян, надеясь выйти победителем из этого разговора. У него оставался последний туз в рукаве: — И десертами тоже, милорд.       Детьми управлять проще всего, их низменные желания до ужаса просты и в какой-то степени посредственны. Всеобщая любовь, власть над взрослыми, шоколадный торт. Себастьян никогда не заключал контракты с детьми до милорда и совершенно точно не ступит на ту дорожку после. Он видел, как напряглась спина хозяина, взбирающаяся на мягкую широкую постель, уже немного обрадовался, что воззвал до праздного жадного нутра этого ребенка, но вместо этого услышал:       — Думаю, я обойдусь чаем Танаки. Тебя послушать, ты воистину закоренелый трудоголик. Люди на тебя плохо влияют, — он забрался под одеяло, взбил подушку и, обняв ее под полубоком, уставился на него большими разноцветными глазами. Печать светилась в темноте и красиво блестела. Себастьян часто спрашивал себя: до чего он докатился, решив прислуживать наглому и дерзкому сорванцу, не умеющему останавливаться? Кто бы говорил ему о демонической праздности.       — В таком случае, это только ваша вина, ведь по вашей милости я притворяюсь мерилом планки семьи Фантомхайв, — Себастьян приоткрыл на ночь окно, впуская в комнату холодный весенний воздух. Слышал, как хозяин завозился под одеялом, сердито засопел и как-то по-особенному выразительно хмыкнул.       — Ты просто педант и зануда. Тебе все это говорят. Просто прими как данность.       Себастьян, собственно, этой данности не отрицал, скорее негодовал. Люди придумали уйму правил, которым и не следовали, но вынуждали следовать демона. Вопиющая несправедливость.       Хозяин уснул быстрее, чем он погасил свечи в канделябре, без задних ног, бессовестный и утомленный повседневной рутиной, словно лично ему приходилось справляться со своими же капризами. Люди — невероятные создания, думал Себастьян. Еще ни один человек не спал так беззаботно в его присутствии.       День складывался относительно мирно для поместья Фантомхайвов. Внезапный визит леди Элизабет не сильно омрачил его: после маловатой ему одежды Бардроя ночнушка с шапочкой для сна, застрявшей на его голове омерзительной медузой, уже бояться было нечего. Себастьян, по правде, не боялся, только за свой выходной он смертельно устал больше, чем за всю поездку на лайнере Кампания. Господин все равно над ним издевался и не скрывал трясущихся от смеха плечей. Перечить леди Элизабет и ее доброте «Нет, что вы, простой слуга не может…» Себастьян не стал. Что толку брать что-то с подростка, стоило держать в голове, насколько глупыми могут быть четырнадцатилетние девочки.       Себастьян чувствовал себя отвратительно, лежа в постели и вслушиваясь в хаос снаружи. Леди Элизабет щебетала без конца, не переводя дыхание ни на минуту. Милорд не пресекал ее, изредка вставлял пару реплик и хитро поглядывал на него, как бы следя, чтобы дворецкий не сболтнул лишнего. Себастьян не смог бы при всем желании, но кто его слушал. У демона только одно простое желание: чтобы чертов выходной закончился.       — На самом деле, — заговорщицки произнесла леди Элизабет, когда граф решил добить своего слугу вопреки правилу лежачих не бьют и вышел на просьбу господина Танаки с чем-то помочь. — У меня для тебя кое-что еще есть. Паула, можно тебя? Принеси, пожалуйста.       Верная служанка леди Элизабет тут же выскочила за дверь, и они остались наедине. Себастьян не должен был волноваться, но воспитанная маленьким зас… человеком часть дворецкого кричала внутри, что это противоречит всякому этикету. Незамужняя дама без сопровождения в комнате взрослого мужчины. В его комнату даже хозяин заходил редко, хотя всяко имел больше прав на такой визит, чем леди Элизабет.       — Я хотела бы отблагодарить тебя. На том судне ты так защищал нас с Сиэлем от мертвецов и тех странных личностей, — леди немного стушевалась и оробевше опускала глаза в пол, на свои сложенные на коленях руки.       — Боюсь, леди, это я должен перед вами извиниться, — Себастьян напомнил себе, что он вынужден притворяться джентльменом и слугой высшего уровня. А слуга высшего уровня никогда не допустил бы, чтобы леди взяла в руки шпагу. — Вы…       — Даже не вздумай! — заупрямилась леди Элизабет, замотал головой. Ее высокие вьющиеся хвостики по бокам закачались из стороны в сторону. К этому моменту уже вернулась мисс Паула. Себастьян сразу почувствовал, что что-то не так с корзинкой, что она держала в руках. В корзинке точно была не одежда, ведь его уже украсили в «милый» наряд.       — В общем, я подумала, что хотела бы исполнить твою мечту. С Сиэлем я поговорю. Поместье же огромное, неужели не найдется место для одного милого-премилого котеночка? — мисс Паула поставила корзину на край постели и сняла легкое полотенце поверх. Себастьян задержал дыхание, в раз позабыв о том, что он демон на службе у вздорного мальчишки.       Очаровательное создание с серо-голубой шерсткой смотрело на него светло-голубыми глазами и норовило выскользнуть из плотно сплетенных прутьев на постель, чтобы обнюхать пространство. Себастьян удивленно приоткрыл рот, пытаясь сопоставить все сказанные вслух слова, и маленький нежный комочек, которому было не больше двух месяцев от роду. Себастьян протянул руки, даже сквозь перчатки чувствуя мягкий шелк шерстки на мордочке. Котенок приластился к его пальцам, потерся носом и издал умилительный писк, от которого сердце Себастьяна болезненно сжалось.       — По-моему, ты заслужил! — горячо воскликнула леди Элизабет, ее высокий звонкий голос впервые не показался раздражающим. — Аллергия у Сиэля не такая уж и сильная. И вообще, вы уже три года вместе, я не слышала, чтобы он что-то дарил тебе хотя бы на день рождения! А ведь ты ему — ближе всех!       Для начала следовало сказать, что у Себастьяна не было дня рождения, как у человека. Затем уточнить, что в поместье семьи Фантомхайв в целом у слуг не принято праздновать дни рождения, хотя бы потому, что Финни, Мейлин и Снейк своих не помнят, а Бард не любит вспоминать о веселой молодости времен, когда он жил в Штатах. Господин Танака предпочитал тихие поздравления и полуденный чай в свой выходной в этот день. О дне рождения господина говорить не приходилось: горько-сладкий праздник из ярких софитов и оглушительных потерь. Но все эти мысли не доходили до его головы, вылетали, рассеивались, словно дым. Себастьян держал в руках котенка и ему как-то не верилось: его. Его собственная кошка, не бродячая, не прибившаяся за чем-то съестным. В чем-то леди Элизабет оказалась права: совершенно премиленький котенок.       — Я бы не хотел, чтобы у вас были проблемы из-за этого, — признался Себастьян, хоть и не слишком искренне, ведь если у него будет свой любимец, он с удовольствием взглянет на ссору еще не молодоженов, но на пути к этому застрявших. Ему представился милорд с раскрасневшимися щеками, чешущимся носом и слезящимися глазами. Хозяин уже давно не плакал, при нем и подавно, поэтому увидеть в нем что-то уязвимое — сродни выигрышу в лотерею.       — Не будет, — уверенно заверила леди Элизабет и широко улыбнулась, счастливая своим поступком. — Как ты назовешь ее? Это девочка, хорошенькая, правда? Тебе же нравится?       Котенок на руках тыкался влажным носом в рукав его «ночнушки» и, совершенно не стесняясь потустороннего, подставлялся под узкие пальцы в перчатках. Шерсть отливала металлическим блеском, голубые глаза сонно щурились. Иногда котенок пытался зубами поймать ткань. Голод — чувство, которое роднило Себастьяна с земными живыми существами.       Он не был силен в именах. Для себя не видел смысла, только удобство обращения. Позволял своим контракторам называть себя как заблагорассудится, к своим собственным именам он не привязывался. Имя — характеристика, набор звуков для опознания.       (Никто не назовет его Себастьяном также, как этот маленький хозяин, эту данность следовало бы учесть, но сам Себастьян стойко ее игнорировал).       — Я обязательно подумаю над этим, — Себастьян подсунул палец под узкую треугольную мордочку и ощутил едва уловимую вибрацию кошачьего мурчания. Скорее всего хозяин не разрешит оставить ему кошку, поругается с Леди Элизабет, расстроит свою невесту. Предсказуемый исход. Аллергия могла спровоцировать приступ удушья или даже астмы. Им еще в каком-то смысле повезло, что аллергией на кошек страдал не только хозяин, но и…       Об этом думать не следовало, пусть и негласно дозволялось. От прошлого не отказаться и не отвернуться, как бы ни хотелось. К тому же, пока хозяин не знал, о чем думал его персональный дьявол, все оставалось сносно-стабильным. Тема пепелища места их встречи обтекалась и в лучшем случае не поднималась вовсе. Господин принципиально не оглядывался, променяв возвышенный мотив на эгоистичные шаги вперед. Прямо во тьму, демон наслаждался открывшимся ему зрелищем.       В его руках грелась хрупкая кошачья жизнь. Себастьян впервые за день смог расслабиться в постели и не чувствовать постоянный мысленный зуд, что он должен быть не здесь. Даже сверлющее чувство в грудине отступило на второй план. Леди Элизабет еще что-то щебетала, но очень быстро сообразила, что сейчас для него существуют только мягкие лапки, которыми он мог насладиться и в одиночестве. Попрощавшись, она вместе со своей служанкой вышла, оставив окно приоткрытым. Котенок тихо мяукал, то ли от голода, то ли пытаясь привлечь к себе еще больше внимания. Где-то за стенами его комнаты что-то происходило. Двумя словами: очередной хаос. Последствия вольной тяги слуг Себастьян решил разобрать следующим днем. Все-таки выходной, теперь и в приятной компании.       Хозяин навестил его через пару часов, когда леди Элизабет покинула особняк. Постучался в дверь, как-то локтем ее отворил и пронес внутрь поднос. Выглядел его господин при этом не очень довольным, но подобный жест вызвал у Себастьяна теплое любопытство.       — Это на вас так не похоже, — обронил Себастьян, немного приподнявшись на локте. Котенок спал с другого бока, скрывшись под рукой. Мужчина вел мысленный отсчет. через сколько минут хозяин начнет чихать. — Что это у вас?       — Танака сказал, что тебе будет приятно, если именно я проявлю свою заботу, так как ты ко мне ближе всех. Я не стал его разочаровывать, говоря, что тебе все равно. Это рисовая каша.       — Вы сами ее готовили? — картина маленького тринадцатилетнего поваренка в лице графа не укладывалась в голове: в жизни этот ребенок был совершенно не приспособлен. Подобные мысли о чужой беспомощности вызвали ухмылку. Юный господин это заметил и пресек, ставя поднос поверх одеяла немного резким жестом.       — Скажешь тоже. Готовили Снейк и Танака, хотя, наверное, стоило доверить это Барду.       — Теперь я вижу, насколько вы меня цените, — засмеялся Себастьян, проверяя под рукой котенка, чтобы случайно не задеть его подносом. Пробовать человеческую еду у него не было никакого желания, но в Риме нужно вести себя как римлянин. Демон играл роль человека, справлялся с ней лучше, чем некоторая другая нежить, и мог собой гордиться. — Конечно, я восстановился бы гораздо быстрее, достаньте вы мне человеческую душу…       — Пока ты в этом чепчике, даже не пытайся нагонять жути, — граф подтянул к себе стул, поставил его рядом с постелью и скрестил руки на груди, закинув ногу на ногу. Себастьян едва слышно фыркнул: раньше ни один нежно-розовый чепчик не смог бы перебороть его демоническую ауру. — К тому же, тебе сегодня принесли то, что ты тоже любишь. Разве не так? Мне кажется, это для тебя это ничуть не хуже души.       Хозяин демонстративно потер нос. В его ладони оказался зажат накрахмаленный белый носовой платок с красивой вышивкой по краям. Когда-то подарок леди Элизабет. Себастьян опустил взгляд под правую руку. Как спокойно господин отзывался о кошке в своем поместье. Подобное спокойствие могло стоить ссоры с леди Элизабет. Но даже так, тон его голоса был слишком мягок для скрытого недовольства.       — Вы прикажете мне избавиться от него? — спросил Себастьян, заглядывая в чашку. Молоко, которое, видимо, предназначалось не ему. Это напомнило мужчине, как он сам приносил теплое молоко с медом по ночам в первые дни пребывания в поместье Фантомхайв. Пускай сначала маленький граф гордо заявил, что он не щенок, чтобы питаться молоком, от этого успокаивающего душу и тело лакомства он никогда впоследствии не отказывался.       — Это подарок Элизабет. Она заметит, если кошка куда-то денется, а потом устроит мне взбучку. Если ты будешь держать ее подальше от меня, в крыле слуг, то проблем не возникнет, — господин склонил голову набок, как-будто бы сонно, утомленно за весь насыщенный день без постоянного присмотра дворецкого. Котенок проснулся, когда Себастьян попытался поставить чашку на постель, чтобы покормить малыша. Маленькая мордочка пошевелила носом и тут же ринулась к чашке, едва ее не опрокинув. На фоне чихнул хозяин и тихо простонал, утирая налитый свинцом нос.       — Не думал, что вы действительно мне позволите, — Себастьян перевел на него лукавый взгляд. Ему нравилось это неопределенное выражение лица господина: недовольство смешанное с чем-то еще, похожим на ехидное умиление. Он считывал каждую эмоцию хозяина, пытаясь решить незамысловатую для себя головоломку.       — Если так подумать, то за все время я ни разу не награждал тебя. Никакой… премии, — хозяин пожал плечами слегка жеманно, все еще зажимая нос платком и щурясь. У него начинали слезиться глаза. — Душу мою ты получишь в любом случае, но даже у демона должны быть… мирские радости.       — На вас так повлиял мой продырявленный внешний вид?       — Он был совершенно некомпетентен.       — Вы не ответили на вопрос.       — Еще одно слово, и кошка будет жить не у тебя, а в саду.       — Вы могли бы просто признаться, что беспокоитесь обо мне.       Себастьян отставил поднос на тумбу, взял котенка в руки и погладил меж ушей, демонстрируя все его очарование хозяину. Господин, оскорбленный и уязвленный тем, что его поймали на горячем — на беспокойстве — разглядывал пустые стены без газетных вырезок, дубовый шкаф и идеально чистый стол с ровно сложенными бухгалтерскими книгами поместья.       — Леди Элизабет спросила меня, как я назову кошечку, — Себастьян протянул котенка вперед, предлагая его погладить. Юный господин посмотрел на него с недоумением и невысказанным сомнением в его трезвости ума. Но все же протянул ладонь в ответ и коснулся мягкой шерстки. Котенок издал писк и приластился о его руку.       Питомцы, говорят, похожи на своих хозяев. Пусть Себастьян только стал хозяином, честно говоря, он и сам приластился бы об эту юношескую ладонь, чтобы ощутить себя чуть более целостным. Хозяин в этот раз ему попался настолько глотком свежего воздуха, что он не мог им надышаться. Даже когда раздражал, дразнил и проверял на прочность. Слишком удивительной оказалась жизнь «дворецкого», с дополнением к его собственному миру.       — И как же? — хозяин опустил платок и двумя руками взялся за маленький комочек. Его явно тянуло чихать, но он, как хозяин дома, был обязан познакомиться с новым жителем. Даже змей Снейка господин знал поименно и различал их меж собой.       Себастьян растянул губы в ухмылке. Идиллистический момент должен был обрушиться прямо сейчас, но ему хотелось растянуть удовольствие.       — Эстрелла. Эсти. Как звезда.       Хозяин застыл также, как сидел. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на бешенство. Потом оно сменилось тупой болью. А в конечном итоге почти что злорадным весельем.       — Эсти, — повторил он, заново разглядывая котенка. Серая шерстка, голубые глаза. Леди Элизабет определенно знала, какого котенка выбирала. И думала она в этот момент о том, что верный слуга захочет увидеть отражение своего хозяина. В чем-то она угадала. Себастьян хотел бы иметь карманного хозяина, который мурлычет и подставляет лицо под почесывания, а не шипит и царапается, когда оказывается у него на руках. — Как звезда.       Котенок вновь оказался в его руках. Себастьян ухмыльнулся уже открыто. Как долго он мечтал вернуть долг за «Себастьяна», и вот, теперь у него собачье имя, а у кошки — графское. Их маленький секрет, выставленный напоказ. Хозяин мог бы запретить ему называть так кошку. Особенно сокращенно, «Эсти». Но не сказал ни слова, приняв как данность и позволив завершить трехлетний цикл обмена колкостями.       Граф громко чихнул. Сморщился, встал с места, решив, что на сегодня хватит разговоров. Себастьян бы встал следом, но из него сделали лежачего больного. За кошку только спасибо, хотя бы какая-то отрада. От каши пахло солью и сильно сахаром, он не рискнул ее пробовать несмотря на все старания. Молоко едва не разлилось по постели. Котенок вырвался из рук и прятался за подушкой позади. Эсти. Его личная Эстель, жаль не Фантомхайв.       — Это ведь была ваша идея, милорд? — спросил Себастьян, лукаво улыбаясь, когда господин остановился в дверях. — Вы просто попросили Леди Элизабет вам подыграть.       Вспыхнувшее маковое лицо хозяина стало ему лучшим ответом.       — Не выдумывай! — рявкнул он и хлопнул дверью.       Себастьян запечатлел в памяти мгновение его лица. Сузившиеся от удивления зрачки, красные щеки, возмущенно-смущенный вид, напряженные кисти рук у дверной ручки. Этого было достаточно, чтобы убедиться в согласии. В том, что хозяин думал о нем намного больше, чем следовало думать о том, кому он продал душу по самой выгодной цене.       Теперь, выходной казался ему не таким уж и плохим исходом всех событий. Себастьян задумался: стоило ли ему под свою человеческую личину выдумать себе день рождения. И что тогда подарит ему хозяин, раз кошка теперь у него есть? fin.