Шепот любви

Солнце только начало подниматься над горизонтом, призывая свои лучи пробиваться сквозь воздушные льняные занавески и играться причудливыми узорами на стенах эпистатской комнаты, перед тем как вновь обрушиться на жителей Мемфиса знойной жарой. В столь ранний час из окна уже доносились крики торговцев, открывающих свои лавки, и перекличка жрецов при храме, просящих богов благословить новый день. Глаза, обрамленные шелком белоснежных ресниц медленно открылись, цепляясь за еще горящую на столе свечу, оставленную вчера вечером, но тут же отвлеклись, стоило ему почувствовать тепло родного тела под своим боком. Подбородок пощекотала темная копна кудрявых волос, рассыпавшихся по расшитым подушкам. Эвтида еще спала, опаляя ровным спокойным дыханием изгиб мужской шеи. Длинные ресницы трепетали, а её маленькая рука, покоившаяся на его груди, мимолетно сжималась на белоснежной коже, словно она пыталась удержать его даже там, в своих грёзах. Амен повернул голову к ней, едва сдерживая уголки губ от внезапно напавшей улыбки. Он невольно вздохнул, позволяя себе побыть вдали от государственных дел, которые вскоре потребуют его внимания и срочного вмешательства, но не сейчас. Сегодня чину Верховного эпистата нет места в их покоях, сегодня для нее он будет просто Аменом. Шершавые пальцы ласково, чтобы не разбудить, погладили каждый позвонок на изящной спине, наслаждаясь бархатистостью её гладкой кожи. Легкое прикосновение вызвало незамедлительную реакцию в виде густого роя мурашек. Эвтида лишь смешно зажмурилась, невольно прижимаясь ближе к теплой обнаженной груди. Неумолимое желание постоянно её касаться, которое он не смог перебороть еще в Фивах, когда они только-только узнавали друг друга, сейчас разрослось в нем буйным оазисом. Хотелось целовать ее везде, боготворя красоту, способную затмить Бастет; хотелось часами наблюдать за её эмоциями, пока его горячие пальцы опаляли своими прикосновениями острые плечи, шею, спину, манящие бедра; хотелось слушать её дурманящий голос, пока он расчесывал шелковистые непослушные волосы, сплетая в легкую косу перед сном. Думал ли Амен о том, как обернулась бы его жизнь, не решив он тогда в Гермополе выйти на охоту? Как бы сложилось его будущее, если бы не Эвтида так яростно защищающая животинку в той подворотне? Думал… Бесконечное количество раз. Но были ли ему важны иные варианты развития событий, когда его любимая сопела ему в шею в его кровати в его доме? Абсолютно точно нет. Взгляд скользнул к её умиротворенному лицу, любуясь и запоминая каждую черту, разгоняющую кровь в его жилах, зацепился за милую родинку над губой и его собственные тотчас потянулись оставить там трепетный едва ощутимый поцелуй. Эвтида заворочалась, вытянулась стрункой вдоль его тела, переплетаясь с ним ногами и руками, цеплялась за остатки сна, но яркий настырный солнечный луч, отбившись от зеркала никак не позволил ей этого сделать. Окончательно сдавшись ему, открыла свои оливковые глаза и сонно улыбнулась, заглядывая в лазурные напротив. Нос пощекотал аромат любимой кожи, что она всегда заботливо натирала маслами по вечерам и девушка, невольно поддаваясь желанию, зарылась лицом в его широкую грудь, чем знатно развеселила Амена. Зажмурив глаза, он хрипло рассмеялся, лаская её слух, а она лишь довольно хмыкнула, прижимаясь еще ближе. — Солнце только взошло, почему не спишь? – Эва зевнула, невольно задевая губами его мускулистое плечо. Амен откинулся на спину, нарочно утягивая добротную часть одеяла за собой, оголяя своему взору длинные бронзовые ноги, что всегда кружили ему голову. — Обожаю наблюдать за тобой, когда ты не ищешь себе лишних проблем, – девушка притворно громко фыркнула, скорчив лицо в недовольной гримасе. Хрупкий кулак встретился с его мощной грудью, наивно полагая нанести мужчине хоть какой-то урон, а Амен зажмурился и ойкнул, подыгрывая ей. — Это несправедливо. — Несправедливо? – Амен вновь одним движением притянул возлюбленную ближе к себе. Эвтида уложила голову на мирно вздымающуюся грудь, вырисовывая дивные узоры тоненькими пальчиками и слушая удары горячего сердца, что билось для нее. Прохладный ветерок всколыхнул висящие над окнами занавески, ловко пробиваясь дальше под самое одеяло, цепляясь за нежную смуглую кожу. Амен зарылся пятерней в кучерявую копну волос, ласково поглаживая затылок. — Конечно. Ты просыпаешься рано и можешь наблюдать за мной сколько захочешь, а я… – Она задумчиво прикусила губу, словно что-то обдумывая, – А я не успеваю. — Тебе без надобности вставать с рассветом, Неферут. – Амен приподнялся на локте, уперевшись подбородком на ладонь, склонил голову на бок. Внезапная хитрая улыбка, скользнувшая по лику Эвтиды, взбудоражила его, заставила замереть в ожидании дальнейших действий с её стороны. Ее изящное тело резко качнулось вверх. Вынуждая Амена обратно откинуться на спину, девушка перекинула ногу, поудобней усаживаясь на его крепких бедрах, склонилась над ним и едва не рассмеялась, увидев, как он заметно напрягся от её внезапной, столь пьяняще интимной близости. — Что ты задумала? – пальцы охотника нашли свое пристанище на тонкой талии, плавно скользя к ребрам и опускаясь к ямочкам на пояснице. — О, ничего особенного… – она наивно заморгала, скрывая свои сияющие изумруды за рядом длинных ресниц. Легкое полупрозрачное покрывало, что она прижимала к своей груди, совсем не скрывало женских точеных изгибов и вся хваленая эпистатская выдержка посыпалась, отзываясь разлившимся тянущим теплом внизу живота. Рука на её талии дрогнула в попытке обуздать порыв, но Эвтида уже заметила. Она ощутила, как напряглись сплетения мышц под её пальцами и медленно поползла ими вверх к шее, пока губы оставляли россыпь обжигающих поцелуев на подбородке. Она ощутила, как замерло его дыхание стоило ей качнуть бедрами вперед назад, вынуждая его еще больше потерять контроль. Удивительно, как быстро Амену удалось ее раскрепостить. Попробовав его однажды, теперь ей хотелось его всегда, чему Амен был совершенно не против. Эвтида больше не боится близости, наоборот – стала нетерпеливой и прижимается ближе при первой же возможности, набрасывается на него с голодными поцелуями, стоит ему переступить порог их дома. Ластится к нему, как кошка. Выше по спине поползли шершавые пальцы, очерчивая позвонки так лениво, будто ему ничего не стоило не обращать внимания на её нехитрые движения. Амен сжал зубы, глубоко вдыхая, пока теплые губы Эвтиды оставляли поцелуи на его челюсти, шее, ключице. Она играла с ним, и он знал это слишком хорошо. Каждый её мягкий выдох, каждое небрежное движение бедер, едва ощутимый изгиб спины – все было сделано намеренно. Ему следовало бы остановить её. Он прекрасно знал, что, стоит ему на миг потерять контроль, он не сможет вернуть его обратно. Но проклятые прикосновения были слишком сладкими, слишком манящими. — Тебе приносит удовольствие испытывать мое терпение? – его голос прозвучал хрипло и несдержанно, и это, похоже, только позабавило Эвтиду – её движения стали еще раскованней. — Терпение? – она нарочито наигранно задумалась, невинно хлопая ресницами, опуская ладонь ниже по его стальному прессу, оглаживая перекатывающиеся мышцы, – Знаешь, мне совсем не хочется, чтобы ты был терпеливым. – нос очертил линию его подбородка, наслаждаясь ароматом граната и мирта, проникающего в легкие. Ей ним не надышаться. Эвтида знала, как нажимать на нужные струны, выучила и не стесняясь пользовалась этим, играла ими так искусно, не оставляя ему и шанса совладать с собой. Амен прикрыл глаза, глубоко вдыхая, позволяя себе слабость. В конце концов, зачем ему бороться, если итог уже заведомо известен им обоим? Эвтида была огнем, что горел в его крови, песней, что звучала в его душе. Она кружила вокруг него, словно знойный южный ветер, сладко-соленый от морского бриза и специй мемфисских рынков, манящий и неумолимый. — Ты играешь с огнем, – он прошептал ей практически в губы, ощущая, как она выгибается на встречу его ладони на пояснице. Изнывает и жаждет. Как и он. Её пальцы почти отпустили покрывало, оголяя острые ключицы. Они манили прижаться к ним губами, обвести языком и оставить десяток отметин, кричащих о неутолимой страсти, обжигающей все его нутро. — Разве ты не говорил, что всегда держишь ситуацию под контролем? – её голос дрогнул, но в нем все еще скользил вызов. Юркий язык обвел яростно пульсирующую венку, губы опустились ниже, опалив поцелуем плечи и грудь. Пряди волос, обрамляющие её лицо были не в состоянии скрыть зардевшиеся щеки. Тень самодовольной улыбки скользнула по мужскому лицу. — Эвтида… – едва слышно на выдохе. — Да, любимый? – она вновь качнулась, почти что застонав, её губы застыли в миллиметре от его лица. Единственное слово, такое простое, стало ударом под дых, выбившим кислород из легких. Любимый… Не прилагая никаких усилий, он с легкостью поменял их местами, опрокидывая девушку на спину, навис над ней, удерживая себя на локтях. Губами прижался к её виску, она жарко дышала ему на ухо. Оливковый взгляд встретился с небесным. — Я говорил, – оставлял поцелуи везде куда мог дотянуться, – что умею сдерживаться, – лоб, щеки, – но не говорил, что хочу, – скулы, изгиб её шеи, – любимая. – пока не настиг её губы. Нежно. Трепетно. Правильно. До одури приятно. Руки скользили везде в незнании за что зацепиться, хотелось касаться его везде, прижиматься, выгибаться на встречу. Ближе. Зарылась пальцами в белоснежные пряди, оцарапала короткими ноготками затылок, была не способна понять кто из них дрожит. Амен промычал что-то нечленораздельное в её губы, вторгся настойчивым языком в рот, не спрашивая разрешения, зная, что позволит. Доверяет. Простыня, скрывающая изящное женское тело давно соскользнула на пол, открывая голодному взору точеные изгибы. Или это Амен сорвал её в порыве? Впрочем, Эва не придавала этой мысли совсем никакого внимания, пока родные губы обласкали её чувствительную шею плавно спускаясь к ключицам. Умелый язык скользнул по быстро бьющейся венке, Амен прикусил смуглую кожу, тут же извиняясь нежным поцелуем. Оставил свою метку. Его неторопливость и нежность сводили с ума, медлительные касания его теплых ладоней заставляли её трепетать, а как на нее влияли его глаза… Смотрел на неё внимательно, выбивая весь воздух из груди, так преданно, так любяще, так, как смотрят на самое ценное сокровище. — Амен… – позвала его ласково, тихо, едва слышно, – я так люблю тебя. Она знала, что он знает, но внезапное желание напомнить ему об этом, сказать теплящие душу слова в тысячный раз, была не в силах проигнорировать. Амен оторвался от её шеи, устремляя взгляд прямо в её оливковые омуты, а Эва тут же прильнула ладонью к его щеке, не зная, как иначе выразить свои чувства. Для себя она давно сделала вывод – она никогда не будет в состоянии сложить их в слова и предложения. Вместо этого Эва окружала его заботой, отдавала всю себя во всем. Амен одарил её улыбкой, наклоняясь ближе, шепча на ухо ласковые слова. Все повторял о том как любит, как благодарен судьбе за нее, о том как много он готов сделать для нее. Девушка вновь потянулась к его губам, вовлекая в тягучий сладкий поцелуй. Минута передышки и даже прохладный утренний ветерок, что так настырно пробивался сквозь занавески, лаская их обнаженные тела, ни на грамм не остудили пыл. Зарылся пятерней в вьющиеся волосы, огладил затылок, невольно повторяя на ней. Сам промычал в ее губы, столь приятны были её касания. Оторвавшись, провел влажную дорожку к ключицам, вылизывая известные лишь ему узоры, распаляя их общее желание еще больше. Аромат жасмина, исходящий от Эвы, туманил его мысли, заставлял терять рассудок. Выбил из нее хриплый стон, поцеловав в ложбинку груди. Прислонился лбом, потерся щекой, Амен позволил себе лишь мгновение задержаться, вдыхая её тепло и аромат, перед тем как вновь медленно, лениво двинуться вниз, даря каждый сантиметр её тела своим вниманием, каждым движением вознося молитву их любви. Эвтида прерывисто дышала, её пальцы блуждали по его спине, сжимаясь и разжимаясь в беспомощной попытке удержаться за реальность, которая плавилась под его прикосновениями. Он нежно обвел языком округлый изгиб её груди, подолгу задержавшись на тонкой коже, едва касаясь зубами, заставляя её выгибаться ему навстречу, словно натянутую тетиву. Ладонями он обрамил её талию, чувствуя, как под его руками напрягаются и расслабляются мышцы, откликаясь на каждую ласку. С благоговением он вторил каждому её стону, её хриплому томному вздоху, лаская её изящное тело, которое знал уже едва не лучше, чем свое собственное. Снова обвел ладонью её острые плечи, еле ощутимо сдавил шею, спустился к упругой столь манящей груди. Сжал в своей большой ладони, ласково и аккуратно, выучил как ей нравится, поцеловал впалый живот, вновь поднимаясь выше и накрывая ртом сосок. Лаская умело, до онемения приятно. Эва подалась вперед, почти вжалась в его горячее тело, чувствуя оголенной кожей рельеф мышц. Пальцы, последние мгновения оставляющие красные полосы на спине, зарылись в его густые волосы, прижимая еще ближе к своей груди, требуя больше ласки. Короткие ноготки на затылке освободили рой мурашек, пробежавший по его мощному телу от шеи к пояснице. Амен едва слышно простонал на секунду оторвавшись, но лишь для того, чтобы наклониться вновь и обласкать другую грудь, не оставляя её без внимания. Долго целовал, он намеренно изводил ее тело и терпение прелюдией, испытывал их границы возможного… Он хотел знать насколько сильна его власть над ней или же... насколько он до смешного зависим от нее. Эва уже выдохлась от нетерпения, откинула голову на мягкие подушки, едва не умоляя. Его обжигающие губы не оставляли на ней ни единого живого места, целовали везде, куда только были способны дотянуться. Амен бросал на нее мимолетные взгляды, наслаждаясь и распаляясь еще больше, от того какой она была. Жаждущей, разнеженной, возбужденной. Под ним. Его. Стоило ему поцеловать её в низ живота, обвести языком острую тазовую косточку, как Эвтида зарделась еще больше, поднялась на локтях тут же встречая его хитрый взгляд. До сих пор смущалась такой близости будто впервые. Амен улыбнулся краем губ, но не торопился. Он хотел, чтобы она растворилась в каждом прикосновении, в каждом касании, чтобы этот момент для неё тянулся вечно. Его горячие ладони скользнули вверх по бёдрам, обхватывая её талию, крепко, властно, но всё так же ласково. — Амен… Амен чуть приподнялся, не отрываясь взглядом от её затуманенных глаз, и медленно обхватил её бедра ладонями, словно запоминая каждую черточку, каждую мягкую округлость под своими пальцами. Эвтида в ответ лишь дрожала, позволяла ему всё, не в силах скрыть трепет от его ласки. Едва коснулся губами под коленом, но этот поцелуй был невыносимым, словно въелся в её кожу, обжег. Амен закинул её стройные бедра на свои плечи, обводя пальцами мягкие изгибы, наклонился ниже. Дразнил, хотел довести её до исступления, и лишь её томное, почти что беззвучное на выдохе «Прошу» будто оборвало в нем что-то. Заставило опуститься ниже, поцеловать бедро в паре сантиметров от места, где она желала его больше всего. Неторопливо широко провел языком между складок, прижимаясь еще ближе стоило ему услышать её довольный громкий стон. Ладони опустились на талию, сжимая, не позволяя отстраниться от настойчивых ласк. Эва с большим усердием нашла в себе силы поднять тяжелые веки, сосредоточится туманным поплывшим взглядом на очертании его лица. Амен вылизывал её так самозабвенно, так усердно и старательно, словно это приносило ему едва ли не большее удовольствие, чем ей. Его вид, его старания, и эта внезапно нахлынувшая мысль подействовали моментально – она откинула голову назад на подушки, спутывая копну кучерявых волос, жадно вдыхая ртом воздух, не в силах произнести что-то, кроме стонов. Тонкие пальчики зарылись в белоснежные пряди, вторая ладонь сжимала то его плечи, то судорожно хваталась за простыни, никак не найдя себе пристанище. Амен вытянул руку из-под её бедра, накрыл её ладонь своей, переплетаясь пальцами. На миг поднял голову, ловя её разочарованный вздох, поцеловал мокрыми губами её пальцы под её вожделеющим взглядом, и вернулся к её истекающему лону. Широко провел по всей поверхности, обвел кончиком клитор, добавив пальцы, продолжил умело ласкать, втискиваясь языком внутрь, чувствуя, как она сжимается. Сам уже едва терпел, её ласкающие слух стоны сводили его с ума, заставляли давно возбужденный член болезненно пульсировать, требовать к себе внимание. Нежные пальцы ласково очертили его скулу, погладили за ухом. Эва будто услышав его мысли, прошептала: — Иди ко мне, – чуть ли не мольба. Амен не смел противиться. Едва успел подняться к ней, потянутся за поцелуем, накрывая её жаждущие губы своими, как внезапная смена положения выбила из легких удивленный вздох. Эва перекинула его на спину, нависнув сверху, удобно усаживаясь крепких бедрах. — Теряете хватку, господин Верховный Эпистат. – томно прошептала меж поцелуями, хитрая, как кошка. Амен сел, сдвигаясь на край кровати, перехватывая ее талию, обнимая огромными руками и укутывая от всего мира, и, прижавшись к её лбу своим, нежно также прошептал: — Всего лишь доверяю. Вошел одним плавным движением, давясь вместе в ней громким стоном. Амен уткнулся лбом в её шею, втягивая в себя её запах, её тепло. Эвтида выгнулась, впуская его глубже, её губы шептали его имя в несвязных молитвах удовольствия. В их покоях, залитых утренним солнцем, воздух дрожал от сладостных стонов и шёпотов, от биения двух сердец, слившихся в едином ритме. Мир за окнами замирал, становясь чем-то нереальным и ненужным — был только он, была только она. Эва медленно подавалась навстречу его движениям, выгибаясь, прижимаясь нагой грудью к его телу, её пальцы скользнули вверх по его спине, прочерчивая едва заметные дорожки на его коже, пока Амен, удерживая её за талию, прижимался ближе, теплее, глубже. — Моя, – выдохнул он ей в ухо, словно клятву, словно молитву, и Эвтида только хрипло всхлипнула в ответ, зарываясь в его волосы, цепляясь за родное тело, – нежная, – толчок, – хорошая, – еще один, – ласковая. Солнечные лучи упорно пробивались в окна их спальни, мешали ей разглядеть любимое лицо, и Эва, окончательно сдавшись, прильнула к его шее, очерчивая горячими губами линию мужественной челюсти, целуя за ухом, играясь языком с его золотой серьгой. Он двигался сдержанно, но в его каждом движении сквозила неистовая нежность, словно он боялся разломать её хрупкость одним неосторожным касанием. Они переплелись так тесно, что границы между ними словно стерлись. В каждом выдохе, в каждой дрожи было только одно желание — быть ближе. И когда он наконец потерял остатки своего железного самоконтроля, движения стали чуть резче, чуть требовательнее, но по-прежнему — с той самой осторожной нежностью, от которой Эвтида чувствовала себя бесконечно любимой и защищённой. Она блаженно шептала его имя, срываясь на громкие стоны, цеплялась за его предплечья из последних сил двигаясь в ним в унисон вверх и вниз. Плавилась в его руках, рассыпалась на мириады частиц, позволяя Амену собрать её обратно. Сбитое громкое дыхание оглушало, влажные звуки поцелуев одурманивали, шлепки кожа о кожу обезоруживали. Эва больше не была в силах держаться, мелко задрожала в его объятиях, обмякла, прислоняясь лбом к его груди, и едва не свалилась на пол от бессилия. Любимые руки не позволили. Амен притянул её к себе в последний раз, как будто желая впитать в себя, стать одним целым. И когда его накрыло долгожданной волной блаженства, он продолжал держать её крепко-крепко, шепча сквозь прерывистое дыхание ласковые слова, которые принадлежали только ей. Эвтида оставляла россыпь мелких поцелуев на его груди, пока его ладони собирали копну рассыпавшихся обсидиановых волос, прилипших к спине и шее от пота. Прижался к её виску, потерся щекой, а Эва лишь тихонько усмехнулась, обнимая его так сильно, как только позволяли силы, ощущая, как дрожит в её руках самый несокрушимый из мужчин. И тогда, когда дыхание стало ровнее, когда его теплые руки согревали её плечи, когда ладонь его скользнула по её щеке, вытирая непрошеную слезу, Эвтида поняла — где бы они ни были, кем бы ни были для мира, в эти минуты он был её домом. А она — его.