Часть 1

Он отчётливо помнил звук разбивающихся об асфальт крупных капель крови. Помнил хриплое неровное дыхание, которое было почти невозможно услышать в оглушительном гуле толпы. Он ощущал, как стремительно холодели чужие руки в его ладонях. Последние хрипы, и всё затихло. Внезапно он перестал что-либо слышать, будто бы оказался под толщей воды. Тело в его руках совсем ослабло и, потеряв равновесие, свалилось на его колени. Он кричал. Кричал и не узнавал свой собственный голос, такой сдавленный, дрожащий. Паника сдавила его тело тяжёлыми тисками. От концентрации тошнотворного металлического запаха крови закружилась голова, а к горлу подступила желчь. Глаза заполнили слёзы и картина поплыла. Он кричал. Истошно кричал. Его тело вдруг охватила неконтролируемая дрожь. Кажется, он сорвал голос. Собственные руки так крепко держали чужие холодные ладони, будто пытались ухватиться за что-то, чтобы не упасть. Но он упал. Отдалённо он ощущал, что его кто-то тылается окликнуть, но он не мог понять кто говорил, не понимал ни слова. Он судорожно хватался за остывающее на его руках тело, отказывался верить в происходящее, отбивался, когда его пытались поднять и оттащить. Кричал и продолжал хвататься за тело, лежащее теперь на асфальте. Его тело начало ослабевать, чужие ладони выскользнули из его собственных, он наконец начал приходить в себя. Начал слышать чужие голоса. — Уноси его отсюда! — кричал Чифую. Манджиро повернул голову и увидел его заплаканое лицо. Голос дрожал, но Муцано пытался быть серьёзным. Вдалеке послышался шум мигалок. — Вы все! — обратился он к людям вокруг. — Обе стороны серьёзно пострадали! Мы все проиграли! Все кто ещё может стоять на ногах, забирайте своих товарищей и уёбывайте! — Пойдёмте, босс! Сейчас здесь будет полиция, — уговаривал Санзу. Именно он и пытался оттащить Манджиро от тела Ханагаки. — Я останусь здесь, — хрипло проговорил Сано и нашёл в себе силы вырваться из чуждой хватки. Он сделал шаг и свалился на колени рядом с Такемичи, уложив ладони на спину Ханагаки. Ощущение мокрой от крови одежды под пальцами было мерзким. — Я рядом. Я с тобой, Такемичи, слышишь? — Сано взял парня за руку и сжал её. — Ты справишься со всем. Ты же переместился? Я надеюсь, мы успели. — Майки! — раздался голос Чифую откуда-то сбоку. — Что за хрень ты творишь! Уходи! — Я останусь, — продолжал тот стоять на своём. — Поднимайся, — послышался сверху голос Мицуи. — Тебе нужно уходить, иначе загремишь в участок. Мы с Чифую останемся и дадим показания. Чифую подошёл с другой стороны. — Такемичи не хотел бы, чтобы ты загремел в тюрьму. Он от этого тебя и пытался спасти, придурок, так что свали нафиг. Ей, тащи его отсюда! — обратился Мацуно к оставшемуся здесь Санзу. Звук сирены стал совсем близким. — Быстрее! — крикнул Чифую. Санзу было уж собрался снова попытаться оттащить Манджиро, но тот поднялся самостоятельно. — Ты справишься! — крикнул в последний раз Майки и наконец сдвинулся с места. Они с Санзу едва успели скрыться за контейнерами, когда две полицейские машины появились в поле зрения. После Майки слышал только рёв мотора собственного байка и до невозможности быстрое биение своего сердца. На собрание банды, которое состоялось на следующий день, он не явился. Не нашёл в себе силы это сделать. Санзу находился в больнице. Его травмы оказались куда серьёзнее, чем предполагалось. К концу битвы он держался только на адреналине, но Манджиро не нашёл в себе силы явиться и в больницу. После битвы, запершись в ванной, он не меньше часа пытался содрать с себя кожу, дабы смыть ощущение тёплой крови, растекающейся между пальцев. Это мерзкое чувство всё преследовало и преследовало его, в носу застыл металлический запах. От этих ощущений горло будто сдавливали чьи-то руки. На протяжении двух дней после битвы, Сано почти не выходил из собственной комнаты. То и дело на парня накатывали внезатные приступы паники. Он потерял счёт, сколько раз слёзы лились из глаз не переставая, за эти два дня. Но Манджиро сохранял надежду. Он верил. Он верил, что Такемичи успел переместиться. И он молился. Стоя на коленях молился за его благополучие. Утром третьего дня на телефон пришло сообщение от Чифую: «Сегодня похороны. Попрощайся с ним.» — гласило одно короткое сообщение. И больше ничего. Манджиро так и буравил взглядом экран телефона, пока тот окончательно не погас. Его плечи были напряжены. Под глазами залегли синяки после бессонных ночей. Он и не заметил, как перестал дышать. Решение было принято быстро. Даже слишком быстро. Уже через час он был на месте. Весь растрёпанный, в мятом костюме. Он оставил байк у входа и прошёл к месту прощания. Все уже собрались. Все были там. Он остановился у самого прохода, когда заметил то, что заставило его сердце болезненно сжаться. Фотография. Обвязанная чёрной лентой и окружённая цветами. На ней Такемичи улыбался. Смотрел на присутствующих своей фирменной широкой улыбкой. От этой улыбки все внутренности сжались. Хотелось отвернуться, не смотреть на эту улыбку. Хотелось сбежать. — Майки, — окликнул его дивичий голосок. Хината Тачибана. Манджиро вздрогнул и перевёл взгляд на тоненькую фигуру девушки. От её вида Сано не становилось легче. Её плечи были опущенны, глаза на мокром месте. Сейчас обычно уверенная и жизнерадостная девушка выглядела ужасно хрупкой. — Почти все уже попрощались с ним. Ты чуть не опоздал, — упрекнула его Хината. Она ничего не знала. Не знала кто это сделал с Такемичи. — Извини, — выдавил Манджиро и поспешил уйти. Он не мог видеть Хинату такой. Он же сам обещал Такемичи её оберегать. А сделал всё ровным счётом наоборот. Лучше бы Сано всё-таки остался там, с Хинатой. Парень понял, что это было намного лучше, чем видеть такого Такемичи. Такого бледного. Бело-серого. Его глаза закрыты, а выражение лица умиротворённое. Если бы не цвет кожи, то его невозможно было бы отличить от спящего. Но он не спал. Парника вновь охватила Манджиро. Он не мог произнести ни слова. Только сдавленно пискнул, смотря на тело друга. Глаза наполнились слезами. Тело бросило в дрожь. Внезапно стало до невозможности холодно. — Такемичи не хотел бы, чтобы мы грустили, — тихо проговорила Хината рядом и шмыгнула носом. И Манджиро понял. Он понял, что должен ей всё рассказать. Она обязана знать, что произошло на самом деле. Несмотря на возможные последствия, несмотря на возможное возникновение ненависти. Она должна знать. — Хината, — прошептал парень, привлекая её внимание. — Мы должны поговорить. Девушка ничего не ответила. Казалось, она вообще не услышала слов. Сано уж было хотел сказать ещё раз, как девушка медленно развернулась и пошла на улицу. Манджиро пошёл за ней. Они отошли достаточно далеко от других людей, и Сано попытался начать разговор. — Пожалуйста, выслушай меня, — проговорил Манджиро. С каждым словом его голос терял уверенность. — Я… Слова застряли комом поперёк горла. Но Тачибана освободила его от обязанности говорить дальше. — Я знаю, — тихо но уверенно сказала она, смотря в глаза Сано. — Что… — замялся парень. — Я знаю, — повторила Тачибана, а потом пояснила: — Чифую мне рассказал. Просил не злиться. Сказал, что ты сделал это не специально и что сильно сожалеешь. — Так ты.. не злишься? — Злюсь, — внезапно заявила девушка уверенным тоном. — Очень злюсь. На тебя и на Такемичи. Вы оба — идиоты. Что один, что второй. Манджиро застыл в замешательстве. — Подумать только, он сбежал с нашей свадьбы, чтобы спасти тебя. А ты сбежал от всех, якобы чтобы отгородить от себя. Два непоправимых идиота, — негодовала девушка. — Но ты не думай, что я тебя простила. Я любила и всё ещё люблю Такемичи, так что я постараюсь сделать это ради него. А ты постарайся наладить со всеми общение. Такемичи больше всего хотел бы именно этого. Сейчас он наверняка где-то в прошлом старается помочь нам. Так сделай то же самое здесь. Сейчас. Сделай такое будущее, которое понравилось бы Такемичи. Слова девушки поразили Сано ещё сильнее. Вот она, обычно уверенная Хината. Манджиро в который раз убеждался, что она удивительная. Такемичи несказанно повезло с девушкой. — Я постараюсь, — более уверенно проговорил Манджиро, заглядывая в глаза Тачибаны. — Пойдём. Скоро прощание закончится, — указала она на здание, но Манджиро только покачал головой. — Я не останусь. Не думаю, что выдержу находиться здесь столько, — уже более спокойно говорил парень. — Но я навещу Такемичи на кладбище. Хочу передать ему кое-что, что по праву должно было принадлежать ему. На улице уже начинало вечереть. Сано шёл меж ровных рядов могил, ищя нужную. Наконец, он заметил нужную: «Ханагаки Такемичи» гласили сложные иероглифы на камне. Манджиро положил принесённый букет цветов рядом с надгробием и сел перед ним. — Как ты там, Такемучи? — начал он. Парень разгладил складки на вещи, что он держал в руках и положил аккуратно сложннную чёрную ткань рядом с цветами. — Я думаю, это должно принадлежать тебе. Я уже давно не глава. Ты многое сделал для группировки и вёл их на ту битву, как настоящий герой. — Манджиро тихо посмеялся. — Это мой старый плащ. Теперь он по праву принадлежит тебе. Думаю, именно тебя ребята сейчас считают главой. Может, ты не против, если я с тобой поговорю сейчас. Ты, конечно, не ответишь, но я всё равно хочу поговорить. Он говорил и говорил, кажется, слова вообще не собирались заканчиваться. Уже давно стемнело, а Манджиро только прощался. После этого дня он, как и сказала ему Хината, пытался наладить со всеми общение. Не сразу, но отношения были налажены. Все потихоньку двигались дальше, и Манджиро не отставал. Он закончил старшую школу, а потом устроился на подработку в магазин байков. Позже понял, что хочет ездить. Быстро ездить. Начинал с небольших уличных гонок, потом набрал какую-никакую популярность и с помощью инвестора в лице Коконоя смог пробиться в профессиональный спорт. Конечно же он часто навещал могилу Такемичи и рассказывал о своих успехах, жалея только о том, что не мог услышать ответа. Па-чин женился, Мицуя стал известным модельером, а Хаккай — моделью. Юзуха стала его менеджером. Семья Акаши наладила отношения, а Хината открыла свой магазинчик цветов. Майки иногда покупал у неё букеты, перед тем как идти к Такемичи, а та, зная, кому он их нёс, улыбалась и старалась собирать лучшие композиции. На двенадцатую годовщину смерти Такемичи Манджиро как обычно сидел возле его могилы и рассказывал, как прошла его последняя гонка. Внезапно виски сдавила резкая боль. Голова наполнилась воспоминаниями. Воспоминаниями, природа которых была неизвестна Сано. Как будто он прожил одну жизнь два раза. Только в новых воспоминаниях чаще всего появлялся один и тот же человек. Человек, без которого жизнь Манджиро была бы в разы хуже. Такемичи. В этих воспоминаниях до безумия часто мелькал Такемичи. Они росли вместе. В воспоминаниях Такемичи менялся. Майки распахнул глаза и увидел перед собой его. Лицо напротив выглядело немного взволнованно. И несмотря на изменения, Сано сразу же его узнал. — Такемучи! — удивлённо воскликнул парень. Названный же широко улыбнулся и подался вперёд, сжимая Манджиро в крепких объятиях. — Как же я рад снова увидеть тебя! — воскликнул Ханагаки. — Но как? — задал вопрос Манджиро, обнимая Такемичи в ответ. — У тебя получилось всё изменить? — Да, получилось! — радостно воскликнул Ханагаки, отстраняясь. — Мне столько тебе нужно рассказать! А сам-то как? Как в том будущем? — Всё хорошо, — улыбнулся парень, пытаясь совладать с распирающими его эмоциями. Он был рад, так рад снова увидеть Такемичи. Он наконец мог говорить и слышать ответы. — Мне тебе надо рассказать не меньше!