Часть 1. Дэрил

Журчание ручья, скрип веток над головой, редкие и резкие хлопки чьих-то крыльев — вот, пожалуй, и весь набор звуков, который в норме окружает Дэрила в его отшельничестве. Всё, что кроме — уже опасность. Особенно чужие шаги: если они неровные, шаркающие, спотыкающиеся — значит, время заряжать арбалет. Если уверенные, торопливые — значит, кому-то от него что-то надо, и нужно готовиться кого-то куда-то послать. Только одним шагам Дэрил каждый раз радуется, их он ни с чем не спутает. Её шаги. Вот и сейчас за шумом воды он слышит, как шуршат камни под её ногами, бросает нож и заготовку для очередной ловушки и спешит её встречать. Она идёт вдоль кромки воды, осторожно ступая по влажной речной гальке, на её плече — огромный походный рюкзак, и он цокает языком. Она снова что-то ему принесла, снова Джерри и Иезекииль при инвентаризации не досчитаются консерв, вяленного мяса, пледа или ещё чего-нибудь, что в хозяйстве может пригодиться. Конечно, Иезекиилю это не понравится и, конечно, он ей ничего не скажет — она Королева, да и она эти вещи не сжигает или, ещё чего, отдаёт врагам. Она приносит их другу, который гоняет призраков по лесам, ищет то, что боится найти, но остановиться не может. Первый и последний такой разговор, как он узнал от Генри, закончился скандалом, и Король сдался. Всё же это Дэрил, а разделить Кэрол и Дэрила — значит, убить её без ножа. Она замечает его, и на ее лице появляется улыбка с примесью беспокойства. Вот она поднимает руку и щурится, дескать, закатное солнце, прорывающееся между умирающих осенних листьев, слепит глаза. Но он-то знает, он читает её лучше всех — она уже оценивает, цел ли он, насколько похудел, живя в лесу, не подхватил ли простуду, слоняясь вдоль воды; об этом говорит напряженная морщинка между ее бровей. Дэрил приветственно машет ей, и Кэрол заметно успокаивается — что ж, стоит на двух ногах, как минимум одна рука цела, не хрипит и не бросается к ней, чтобы вгрызться в горло. — Привет! — перекрикивая ручей, говорит Кэрол и стягивает с плеча рюкзак, будто слишком большой для хрупкой женщины. — Поймаешь? Дэрил кивает: «Бросай!», и встаёт в стойку, словно игрок в регби. Кэрол смеется, несколько раз раскачивает рюкзак перед собой и с силой бросает. Дэрил ловит и чувствует, как руки мгновенно тянет вниз, в самом рюкзаке при этом что-то громко гремит. Дэрил качает головой и смотрит на неё укоризненно — ему не нравится, что она таскает такие тяжести, он справится и без этого, но её не переубедить. Она будет помогать ему, пока он не решит, что достаточно. Пока он не вернётся домой. Дэрил ставит рюкзак рядом с собой и делает призывный жест — твоя очередь. Она колеблется, осматривает мокрые камни под ногами — наверняка прикидывает, насколько в ручье холодная вода и долго ли будут на костре сохнуть штаны, если она сейчас в него шлёпнется. И есть ли у Дэрила запасные штаны. И что подумает Иезекииль, если она вернется в другой одежде — во всяком случае, Дэрилу хочется, чтобы она об этом думала. Так он пытается не чувствовать себя предателем. Наконец Кэрол решается: отступает на шаг назад, разбегается, прыгает, попадает ногой на камень посреди воды и, в попытках не поскользнуться, летит дальше к нему в объятия. Приземляется успешно и цепляется за него, смеясь. Он обнимает её — крепко, надёжно, как обнимает только ее. Прошло уже столько лет, прожито столько моментов, которые никто из них не забудет, проявлено столько воли — а она для него все та же Кэрол, тихо всхлипывающая у окна в доме на колесах, Кэрол с больным от отдачи плечом, Кэрол, которую он поклялся защищать всем своим естеством. Даже если она сама способна кого угодно защитить, он продолжит её оберегать. Сейчас вот уберёг от перспективы промокнуть в октябре. — Ну всё, всё, — Кэрол легко хлопает его по груди и отодвигается. Дэрилу становится неловко, но не от мысли, что Кэрол может его неправильно понять, а от того, что именно вот так понимать и правильно. Ему нравится её обнимать, нравится запах цветочного мыла от её отросших волос, нравится, когда она рядом. Может быть, это играет одиночество — в лесу общаться можно разве что с Псом, но тот пахнет как и он сам: холодом, сыростью, грязью. Уютом не пахнет. Но как бы там ни было, Дэрил подсознательно чувствует, что что-то идёт не так, что-то происходит. Но сам себя понять не может. — Прости. Ботинок не промочила? — Нет, не успела. Угостишь чаем? Если у тебя кончился, я там принесла. Она кивает на сумку, Дэрил подхватывает поклажу и они вместе идут к лагерю. Кусты шуршат, из них выскакивает счастливый Пёс. Кэрол бросается его обнимать, и Дэрил с лёгкой завистью смотрит, как собака вылизывает ей лицо, ставит на плечи грязные лапы, а Кэрол радостно смеется. На неё счастливую он готов смотреть вечно. Пока подруга чешет Пса за ушами, Дэрил проводит ревизию сумки. Как он и думал: три банки тушёного мяса, банка консервированных персиков, банка сушёных трав для чая, огромный плед в шотландскую клетку, набор для шитья, моток лески, коробка гвоздей, небольшая бутылка спирта, два бинта, пластырь и ещё бог знает, сколько всего по мелочи. Как Кэрол впихнула всё это в рюкзак — загадка, как донесла — ещё большая загадка. Дэрил поворачивается к ней и встречается взглядом — она уже закончила с Псом и готова уделить время ему. На его скептицизм она щурится и поджимает губы. — Говори уж, — вздыхает Кэрол, прислонившись к импровизированному столу и скрестив на груди руки. — Ты не должна была всё это приносить. Это вещи Королевства, они могут понадобиться. — Если тебя успокоит, я спросила разрешение. Персики, кстати, положила Набилла, чтобы у тебя тут была какая-нибудь радость. — А всё остальное? Хочешь сказать, в Королевстве нечего чинить и гвозди лишние? — Спасибо за заботу, крыша нам на головы не падает. Чего не скажешь об этой дыре — вон та балка всегда так висела? Не боишься, что она тебе во сне череп пробьёт? Дэрил на это только угрюмо хмыкает. Его лесное пристанище действительно не в лучшем состоянии, но бывало и хуже. Он привык, его тяжелыми условиями не удивить. Но Кэрол это не интересует — она заботится о нём, потому что не может по-другому, потому что боится, что в следующий раз найдёт здесь его остывший труп. Или что-то куда более страшное. — Мы недавно ездили в Хилтоп. Тара говорит, Джудит о тебе спрашивала. — Разве Хилтоп общается с Александрией? — Общается. Они между нами как перевалочный пункт, что называется, встречаемся посередине. Сама я не пересекалась. — Она уже, наверное, такая взрослая… — Мне даже страшно представить, — Кэрол грустно улыбается. — Смотрю на Генри, прикидываю, как она может сейчас выглядеть, и сердце щемит. — Пытаешься представить, похожа ли она на Шейна? — Да иди ты, — Кэрол в шутку бьёт его кулаком в плечо. — Уверена, в ней больше от Лори. Такая же красотка. Дэрил незаметно окидывает Кэрол взглядом. С ножом на поясе, в кожаных защитных ремнях под расстёгнутой курткой она кажется ему в сотни раз красивее покойной Лори Граймс, мир праху её. И вот снова мысль, которой Дэрил не хотел и которой в его голове, по его мнению, быть не должно. «Это же Кэрол, чёрт бы тебя побрал. Возьми себя в руки», — думает он, но глаз от неё не отводит. Она поправляет лезущие в глаза белые волосы, и он радуется внутри — новая причёска ей очень идёт. Новая причёска — её новая счастливая жизнь. — Может быть, ты мог бы вернуться. Мы могли бы съездить в Александрию все вместе, так было бы и безопасно, и удобно. По дороге переночевали бы в Хилтопе, там все будут рады тебя видеть. — Кэрол, я уже об этом говорил. Я не могу прийти с пустыми руками. — Дэрил, Мишонн же не дура, в конце концов. Все знают, что ты делаешь, и я уверена — она благодарна тебе за каждый чёртов день здесь. Но прошло уже слишком много времени, даже Мишонн, даже подсознательно, уже не может требовать от тебя, чтобы ты скакал по лесу в поисках Рика. — Я не нашёл ничего, Кэрол. Остались бы хоть какие-то следы, но нет ничего. И я не понимаю, как это может быть. — Я тоже не понимаю. Но понимаю, что рано или поздно ты здесь подхватишь какое-нибудь воспаление, отравишься какой-нибудь белкой или что-нибудь ещё. И я ужасно, ужасно этого не хочу. Она хмурится и плотнее скрещивает руки на груди, дергается и Дэрил понимает, что она мёрзнет. Солнце уже едва проглядывает между стволами, он и не заметил, как начало холодать. Он оставляет Кэрол у стола и идёт разводить под своим импровизированным шатром костёр — согреть её, согреться самому. Отпугнуть от них неупокоенный призрак Рика Граймса, который нет-нет, да и является лучшему другу во сне. Кэрол наблюдает за ним с отсутствующим лицом — убедить его бросить поиски у неё снова не вышло. Кэрол вновь вернётся домой одна, ляжет в теплую постель к мужу, но мысленно будет здесь — представлять, как её Дэрил коротает осенние промозглые ночи практические под открытым небом. Наконец костёр занимается, в лагере становится светлее. Дэрил притаскивает котелок и изобретает чай, пахнет чабрецом и смородиной. Кэрол усаживается рядом с ним на бревно и протягивает к огню руки, и Дэрил вспоминает их первую зиму в новом, мёртвом мире: перемещения между домами, сон по очереди, панические срывы с места, стоит только донестись необычному шуму. Она тогда уже отошла от потери Софии, приоритетом стояло выживание — за себя и за неё. Кэрол не жаловалась, почти не плакала, но он чувствовал, что она на грани. Он был с ней, теперь он будто каждый день искал в лесу её саму и не давал ей совсем потеряться в скорби. С тех пор прошло больше пяти лет, а она все ещё рядом, также сидит с ним у костра бок о бок. — Как дела в Королевстве? — спрашивает Дэрил, передавая ей «кружку» — консервную банку. — Смотря что ты хочешь узнать. В основном всё хорошо, Генри хотел пойти со мной к тебе. Ему кажется, что меня могут украсть по дороге. — Я могу тебя украсть? — Может быть, и так, он не говорит. Мне кажется, он подхватывает паранойю от Зика. — Интересно ты произносишь слово «ревность». — Нам обязательно об этом говорить? Давай просто попьём чай, пожалуйста. — Ты не должна приходить сюда, если это вредит твоей семье. — Ты тоже моя семья. Последнее, что я хочу — это делать какие-то нахрен не нужные выборы. Я этими манипуляциями уже сыта, спасибо, больше не надо. — Ладно-ладно. Поступай, как знаешь. Я лишь хочу, чтобы ты была счастлива. — Я счастлива. А теперь давай о чём угодно другом, пожалуйста. Повисает пауза, Дэрил силится не дёрнуть нервно ногой. С Кэрол ему слова не нужны, но не в такие моменты — ему кажется, что он задел её, ранил. Наверняка между ней и Иезекиилем что-то происходит, может быть, они ссорятся из-за него. Дэрил пытается представить, что делал бы сам на месте мужчины, чья женщина регулярно собирает рюкзак и уходит в лес подкармливать какого-то бродягу, даже если он знает этого бродягу лично. Отпустил бы он её? Скорее всего, да, главное, чтобы это давало ей покой. Но легко вот так фантазировать о том, как бы ты распорядился чужой женой. «Да чёрта с два, чувак, — внезапно слышит он свой внутренний голос. Тот язвительный, чем-то похож на голос Мэрла, и Дэрилу становится вдвойне больнее. — Ты, может быть, и отпустил бы её, да только после пары таких походов пришёл бы и прирезал козла во сне, а тело прикопал бы в иле. Но это всё не имеет значения, верно? Она могла бы быть твоей, да ты тогда струсил, как сопливый школьник. Теперь пожинай — смотри на неё, лови тепло, которым она с тобой делится с барского плеча, воображай, что сам бы мог делать с ней то, что делает этот чёрный в бумажной короне. И не стыдно тебе, чувак? Отдал такую бабу какому-то пацанчику с гетто и сидишь обтекаешь». Дэрил качает головой — эти мысли ему тоже не нравятся, это тоже что-то не его, что-то животное, что, как он думал, он победил уже давно. Конечно, он не считает Зика «чёрным пацанчиком с гетто», он уважает его и ценит за то, как тот относится к Кэрол. Он желает ей покоя и счастья, которые ей даёт Иезекииль — она снова жена, снова мать. С ним, с Дэрилом, она сейчас спала бы на голой земле, проводила бы дни в бессмысленных шатаниях по лесу. Но она была бы с ним, и кто знает, может, это тоже делало бы её счастливой. — Эй? — она щёлкает пальцами у него перед лицом. — Ты в порядке? Ты завис. Да. Замерзла? — А что, ты хочешь согреть? — шутит она, хитро приподняв бровь. Это не первая такая шутка между ними, но на этот раз включается голос Мэрла: «Бля, брат, ты или тупой, или слепой. Она тебе снова предлагает трахнуть её, а ты снова мнёшься. Может, и хорошо, что она в итоге выбрала того негра — он наверняка удовлетворяет её как надо». «Да заткни ебало, — думает Дэрил и чувствует, как начинает кипятиться. — Мне что, силой её брать? Ты хоть представляешь, что будет?» «Ну можешь снова сказать ей «хватит». Она вернётся домой и оседлает муженька, ты передернешь на воспоминание о ней рядом с тобой. А утром пойдем стрелять белок на обед». — Если ты позволишь, — отвечает Дэрил. Он понимает, что сказал, только после того, как слова слетают с губ. Кэрол застывает, Дэрил молится, чтобы из леса сейчас выскочил ходячий и откусил ему лицо. Он бы даже не дёрнулся, честно. Кэрол поворачивается к нему всем телом и отставляет в сторону кружку. По её лицу скачут блики от огня, серо-голубые глаза смотрят… с ожиданием? Так смотришь из засады на оленя, который вот-вот выйдет на линию огня. Шаг, ещё шаг. — Ни в чём себе не отказывай, — еле слышно шепчет она и касается его волос. Он пытается понять, не затянувшаяся ли это шутка, и по взгляду видит — нет. Олень замирает прямо перед ним. Стрела срывается с тетивы и летит прямо в голову. Когда она попадает, Дэрил сам чувствует себя этим оленем. Он подаётся к Кэрол как будто падает, слишком быстро. Ему кажется, что она сейчас отскочит от него в ужасе, но она не двигается. Прежде, чем её поцеловать, он обдаёт её горячим дыханием. Он столько раз видел, как она целовала Короля, несколько раз представлял себя на его месте. Теперь она целует его, Дэрила, — нежно, но настойчиво. Она прекрасно знает, чего хочет, он позволяет ей себя направлять. Она пересаживается к нему на колени, и он вспоминает, как много лет назад, в тюрьме, она пошутила, что была бы не против, если бы он был снизу. Что ж, в шутке снова оказалась лишь доля шутки. Интересно, что сказал бы Мэрл Диксон по этому поводу? Подумать об этом Дэрил не успевает — Кэрол сбрасывает куртку и начинает расстёгивать его рубашку. Её пальцы касаются его шеи и груди, по коже бегут мурашки. Дэрил прерывисто вздыхает, глядя снизу на её лицо — такое родное, любимое. Она замирает, глядя ему в глаза: «Если хочешь, мы можем остановиться». В ответ на это он только сильнее прижимает её к тебе, стягивает с неё ремни и прячет лицо в плече. Бессчётное количество раз он обнимал её, но никогда она не была так близко. Он вдыхает её запах: она пахнет цветами, вкусной домашней едой, совсем отдалённо — сеном и королевской конюшней. Она пахнет домом, уютом, тем, о чём он мечтает, но в чём боится себе признаться. Кэрол запускает пальцы в его волосы, и он впервые стыдится того, насколько он грязный. Но секс ведь в принципе явление грязное, так? Она заставляет его запрокинуть голову сильнее, покрывает поцелуями его лицо, останавливается на шраме на щеке. Ему кажется, что он видит боль в её взгляде, и он решает её отвлечь — запускает руки под рубашку, исследует её нежную кожу. Она ахает от холода, но не убирает его рук — наоборот, отпускает его и быстро расстёгивает свои пуговицы. Он прижимается губами к её шее и едва удерживается, чтобы не оставить на ней засосы — вовремя вспоминает, что ей возвращаться обратно к мужу. «Дэрил, какого хрена ты творишь? — слышит он сам себя, пока спускается к её груди. — На что ты её толкаешь?» Она тихо стонет, и у него срывает крышу. Дэрил подхватывает Кэрол и рывком встаёт с бревна. Он несёт её к тому, что называет постелью — походное одеяло под старой палаткой. Она спрыгивает с его рук, и он уже даже не удивляется тому, что она раздевается. Он бросает на одеяло один из тех пледов, что она ему ранее приносила, чтобы им было теплее, избавляется от рубашки и предательски долго гремит ремнем. Когда он наконец решается на неё посмотреть, у него перехватывает дыхание — на её щеках румянец, она осталась в рубашке, спортивном лифчике и простых белых трусиках. За годы их дружбы он видел её в разных состояниях, но никогда в таком, и она ужасно ему нравится. Кэрол проходит мимо, целует его и тянет за собой на одеяло, он нависает над ней и не знает, что делать дальше. Она откидывается на спину, разводит колени. Пара мгновений — и с её губ срывается громкий стон. Думал ли Дэрил хоть когда-нибудь, что это произойдёт? Конечно, думал. Представлял ли, что всё будет именно так? Что у неё будет именно такой голос, что она будет так кусать губы, царапать его спину, прижиматься к нему? Думал ли он, что сам будет чуть ли не скулить от каждого движения, покрываться мурашками от её взгляда? Это же Кэрол, Кэрол, которую он сначала не замечал за мужем, чью дочь он несколько дней искал в лесу, а нашёл практически у них под носом. Кэрол, которую на его глазах сбила машина, которую он едва не потерял и нашёл в Королевстве, за которую был и до сих пор готов убивать. Его Кэрол. Он находит на её теле следы от пуль, старые шрамы от драк с Эдом, свежие ссадины от работы в Королевстве. Читает по ним всю её жизнь и приклоняется перед ней. В этот момент он благодарит Вселенную, всевышнего и кто там ещё есть за каждый день, что они прожили бок о бок. Возможно, это первый и последний раз, и он не может себе позволить недонасладиться им. Он вдыхает её, пробует на вкус, слушает, касается её везде и следит, что из его действий ей нравится. Сколько прошло времени, он не понимает — ему казажется, что время в принципе остановилось, завтра не наступит, она никогда его не оставит. Где-то далеко лает Пес, но Дэрил его не слышит. Зато прекрасно слышит, как женщина в его руках шепчет: «Ещё». Он знает, что, как только всё закончится, он будет себя ненавидеть. За то, что сорвался, что пересёк в отношениях с Кэрол черту, по ту сторону которой — страшная неизвестность. Конечно, он её любит, не представляет, как может выглядеть мир, в котором её нет. Когда она сказала, что Король сделал ей предложение, он был за неё действительно рад. А сейчас она изменяет с ним мужу, и Дэрил вдруг начинает ненавидеть и Иезекииля тоже. В голову врывается похожая на взрыв мысль, что они вернутся в Королевство вместе, и он вызовет Короля на рыцарскую дуэль. Победивший получит эту прекрасную женщину, всё по канонам средневековых романов. В какой-то момент его злость переливается через край — Кэрол болезненно ахает и смотрит на него с недоумением. Но не отталкивает — только осторожно касается его щеки. «Тише, — говорит она. — Всё хорошо, это же я». «Настоящая?» — сам себя не понимая, спрашивает Дэрил. «Да. Я здесь, настоящая, видишь?» — Кэрол улыбается, и Дэрил прижимается губами к ямочке на её щеке. Он искусственно замедляет и сдерживает себя, чтобы удовлетворить её по максимуму. Вспоминает, как Мэрл в первые дни в лагере сказал: «Братишка, я таких баб знаю. Она мышка только на мордочку, до первого нормального члена. Видел её мужика? Там же явно вялый огурчик, интересно, как он дочку заделать умудрился». Тогда Дэрил только фыркнул, сейчас он бы разбил брату лицо за каждое грязное слово в её адрес. Кэрол приподнимается на локте и говорит: «Хочу кое-что попробовать». Он не сопротивляется, лишь послушно ложится рядом и позволяет ей оказаться сверху. Он знает, что ей это нравится, и неожиданно для себя понимает, что и ему тоже. Он сосредотачивается на её лице и растрепавшихся волосах, пытается всё это запомнить. Проводит пальцами по ее животу вверх, и она заставляет его сжать грудь. По её шее стекает капля пота, и Дэрил делает зарубку в голове — если когда-нибудь этот момент повторится, он сделает все, чтобы ей было комфортно. Сейчас Кэрол очевидно ограничивает себя — редкая женщина была бы рада, если бы на её стоны со всей округи сбежались ходячие. Дэрил решает, что в следующий раз она сможет быть собой в полной мере. И вот она хватает его за руку и сжимает изо всех сил, вторую руку прижимает ко рту и крепко зажмуривается. По её телу прокатывается судорога, и Дэрил её догоняет. В голове начинает шуметь, наваливается усталость. Кэрол падает рядом с ним на одеяло, тяжело дыша, и он спешит укрыть её. Приподнимается и прислушивается — вокруг стоит подозрительная тишина, словно весь этот чертов мир полностью вымер и не восстал, чтобы они могли побыть вместе. Ему страшно смотреть на неё — вдруг она его уже ненавидит, уже винит за то, что они сделали? Но вот на его плечо ложится её ладонь, она садится чуть позади него, он чувствует на шее её дыхание и поцелуй. — Эй, — тихо и неуверенно зовёт Кэрол. — Всё нормально? Дэрил кивает — этот жест словно снял с него бесконечный груз. Он кладёт руку на её пальцы и шепчет: «Не уходи». Она смеётся и прижимается к его спине: «Я сейчас вряд ли смогу далеко уйти». Дэрил поворачивается и встречается с ней взглядом. Кэрол всё та же, но как будто другая, и его это пугает. Что теперь изменится? Скорее всего, всё. Он точно не сможет относиться к ней как раньше, он больше не позволит ей даже думать о том, чтобы сделать что-то опасное. Это не просто Кэрол — это женщина, которую он любит, которую он хочет и которую он не потеряет. Они лежат рядом и молчат. Она перебирает его волосы, он — слушает, как размеренно стучит её сердце. На часах около девяти, и она ещё может вернуться в Королевство так, чтобы никто ничего не заподозрил. Но Дэрил не хочет её отпускать. Так не хочет, что начинает снова целовать её грудь, шею и плечи — может быть, она захочет повторить и остаться до утра. Она всё понимает, но не останавливает его и не отвечает. — Рискуешь разочароваться после первого впечатления. Мне всё же не двадцать лет. — Плевать. Я могу всё сделать сам. — А мне просто лежать и подбадривать тебя? Чирлидерша из меня ужасная. — Я не хочу, чтобы это кончалось. Я болван? — Нет. У нас с тобой просто позднее зажигание. Такое позднее, что один из нас успел вступить в брак. — Всё будет так, как ты скажешь. Решишь, что мы должны забыть этот день как сон — значит, больше мы о нём не вспомним. — А если я не хочу забывать? Если хочу, чтобы это повторилось? — Кэрол вздыхает, и Дэрил понимает, что она думает о том же, о чём и он. — Знаешь, что самое ужасное? Мне не стыдно. Я шлюха? — Ещё раз что-то такое скажешь, и можешь вычёркивать меня из списка друзей. — Значит, решено — болван и шлюха. Но мы об этом не говорим. Дэрил крепче прижимает Кэрол к себе, пытаясь дать ей понять, что никуда она не пойдёт, но она всё равно садится. Находит в куче вещей свою одежду, до комичного медленно одевается. Дэрилу кажется, что он разучился моргать — он не может отвести от неё взгляда. Она это замечает и смущённо улыбается. «Ты во мне дыру просмотришь», — говорит она, и Дэрил в шутку раздвигает веки пальцами. Наконец она заканчивает собираться, останавливается на нём взглядом. Дэрил ждёт. Кэрол шумно выдыхает, падает на колени и подползает по одеялу к нему, снова прижимается губами к его губам. — Не уходи, — шёпчет он снова, зарывшись пальцами в её волосы. Она качает головой. — Тогда я с тобой. — А как же Рик? — грустно улыбается Кэрол. — Я вернусь. Сейчас… не то время. — Подумать только. Столько лет тебя уговаривала, и в конце концов сработал секс. — Только не говори, что это был план. Я начну везде видеть теории заговора. — Нет, не план. Самая лучшая импровизация в моей жизни. Они снова целуются, и она отпускает его собраться. Откуда-то прибегает Пёс, и Кэрол задумчиво чешет его за ушами. Дэрил хочет что-то ей сказать, но не знает, что будет уместно. Они уходят, когда время подбирается к десяти, находят среди деревьев его мотоцикл — на нём быстрее. Ветер выдувает из головы Дэрила тяжелые мысли, он отпускает одну руку и накрывает ею пальцы Кэрол, сцепленные у него на груди. Он не видит её лица и боится, что она сейчас мучается и самоедствует. Кэрол прижимается к нему крепче, и он считывает это как «спасибо». Патруль на воротах Королевства встречает их сперва недоверчиво, затем радостно. Дэрила обнимают и хлопают по плечам, люди, чьих имён он не помнит, искренне о нём беспокоятся. Добряк Джерри, единственное знакомое лицо, убегает предупредить Короля, что Королева вернулась, и Дэрил окончательно осознаёт, что момент его счастья остался в прошлом. Он механически отвечает на вопросы: «Да, решил, что для бесконечных поисков сейчас слишком холодно», «Да, Кэрол кого угодно способна убедить, это правда», «Да, ребятишки будут рады, что Пёс тоже поживет в Королевстве». Кэрол смеётся вместе с ними, в её внешнем виде как будто не осталось и следа той женщины, которая буквально пару часов назад дрожала от наслаждения в его руках. Дэрил смотрит на неё с особым вниманием, и всё же находит в её взгляде ту самую эмоцию, то, что может разглядеть только он — их особую, сверхъестественную связь. «Ну наконец-то! Я хотел ехать на поиски, но Джерри меня отговорил», — это взволнованный Иезекииль спешит убедиться, что с женой все в порядке. Дэрил держится, чтобы не выдать раздражения, когда этот человек, в общем-то, имеющий на это полное право, обнимает женщину, которую он, Дэрил, обнимал с такой нежностью. Король пытается поцеловать Кэрол, и Дэрил с гадким злорадным чувством отмечает, что она ему не позволяет. Конечно, она и раньше была не любительница показывать такие интимные вещи на публике, но сейчас Дэрилу хочется принимать это на свой счёт. Они перебрасываются парой дежурных слов, выясняют, что все здоровы, лагерь Дэрила побит погодой, но не сломлен, Генри хотел дождаться маму, но уснул. Кэрол прерывает этот марафон неловкости предложением отправиться отдыхать, и Дэрил соглашается — он страшно устал и к тому же надеется, что он уснёт и ему приснится этот вечер. Его комната, в конце коридора, где располагаются королевские покои, свободна. Они идут туда почти молча — Изекииль задает какие-то вопросы, но Дэрил даже не помнит, что говорит в ответ. Он оставляет Короля и Королеву у двери в их комнаты, сам проходит дальше и слышит, как Кэрол говорит мужу: «Иди, я сейчас приду». Дэрил усмехается. Ему хочется осуждать себя за это, он считает свое поведение детским, но ничего не может с собой поделать — ему нравится, что она выбирает его. Зик уходит, и они остаются в коридоре вдвоём, не считая собаки. Они подходят к двери его комнаты, Кэрол между делом оборачивается и прислушивается. Никого, а значит, Дэрил может её обнять. Он прижимает её к себе и невзначай касается пальцами её бедра, она вздыхает и быстро утыкается лицом в его шею. Легко целует, и по его спине и рукам бегут мурашки. «Спокойной ночи, — говорит она вполне обычным голосом. — Выспись хорошенько, завтра поедем на охоту». Дэрил желает ей спокойной ночи в ответ и добавляет, что вызывает Короля на дуэль, Кэрол обещает, что передаст вызов. Он в последний раз на неё смотрит, и она уходит. Он скрывается в своей комнате. Завтра он увидит её снова. Завтра он продолжит её любить. Любить Кэрол Пелетье.