Часть 1

Если я закрою глаза, — ты стираешь с глаз непрошеную влагу. Ты не хочешь закрывать глаза. Не хочешь снова засыпать. Не снова. Ты не хочешь видеть его лица, что так улыбается тебе. А ты чувствуешь себя не достаточно нужной. И так хочется тепла. Но ты сидишь на промезлом бетоне. — Я вижу дом, который ты построил в моей голове… И я позволила этому случиться.       Наблюдаешь за тем как двигаются машины на дороге. Не самая оживленная дорога на этой улице.        Ты списал меня со счетов? — кидаешь на дорогу мелок, будто сама списываешь себя. Я слишком переживала? — ты уже не знаешь что думать. Перечисляешь весомые моменты у себя в жизни. Ежась от холодного ветра и сильнее кутаясь в кожаную куртку. Можно ли это назвать любовью? — вспоминаешь слова мужчины, что на удивление серьезно посмотрел на тебя, когда ты несла к нему пиццу. Это так абсурдно выглядело. Ты была только в его футболке. А во второй руке было по бутылочке пива и сидра. Мы зашли слишком далеко? — шепчешь ты в шум улицы, осознавая, что возможно, Данте был прав. Но это же так режет свободу. Вы ограничиваете свободу друг другу. С нас уже достаточно? — будто спрашиваешь его, хоть на крыше и ни кого. Но так даже лучше, тебе нужно время, чтобы все обдумать. «Ты же знаешь, ты не из тех, Кто будет приукрашивать правду.» И ты идешь своими мыслями дальше. О том как же жить эту жизнь никто не говорит. И господи, как же порой нелегко сделать правильный выбор. Ты хочешь свободы, но тебя так тянет к Данте. К этому мужчине, рядом с которым тебе комфорт. Не страшно… Рядом с ним безопасно. Я вижу это по твоим губам, По твоим ночным отлучкам.       Он появится на крыше без предупреждения. Принеся два стакана — с виски. Говорит: «Ты думала, я не слышал?» Его голос будет как скрип двери в заброшенном доме. Ты засмеешься, потому что иначе заплачешь. Что происходит? — Данте слишком близко, он обхватывает тебя за талию, — Так скажи мне сейчас… Скажи мне, как так вышло, — Ты пытаешь говорить ровно, — Что я ломаюсь, а с тобой все в порядке? Вы оба поймете, что «безопасность» — это миф. Его руки на твоей талии станут не защитой, а границей, за которую нельзя выйти.       Ты встанешь с бетона. Ноги онемели, но ты выпрямишься. Мелок на асфальте круг — зависит от того, как свет упадет. Возможно, ты надо что-то сказать Данте. Или разбится о ту же стену, где он впервые поцеловал тебя.       Берешь с рук стакан с виски и пьешь, кажется, залпом, так, чтобы обжечь горло. Ты плотнее прижимаешься к Данте, и так хочется чувствовать тепло. Так хочется никуда не уходить. Если я закрою глаза… Я вижу дом, который ты построила в моей голове, — говорит с таким придыханием, будто открывает тебе самый главный секрет тебе. — И я позволил ему ожить… Позволил ему пустить корни там, где когда-то был мой стержень. Мне должно быть стыдно… — спустя пары минут говоришь ты, держа его горячую руку. Мне должно быть стыдно… — повторяет мужчина, ответно сжимает твою ладонь, он не знает сколько ты здесь просидела одна.       Данте чувствует твои метания в голове. И поступает так, как считает правильно. Он рядом с тобой. Дает тебе чувство защиты, но не забирает твою свободу. Данте рад чувствовать рядом с собой человека, что так же как и он любит свободу. Знает точно, что никогда не осмелится забрать ее. Лишь дает тебе тепло.              Ты закрываешь глаза и убираешься в грудь мужчины. Всплывает ваш обычный день. Когда вы оба после работы собираетесь у него дома. Ты жалуешься тому как все достало на работе, и как прой всем плевать на обычных рабочих. Он говорил, что то про спец задания и хвастался, что крайне круто справился. Скорее всего он является частным предпринимателем и у него действительно интересные варианты работы. Раз ты не разу не слышала, чтобы мужчина жаловался на что-то.       Чувствуешь как тебя гладят по голове. Словно маленького ребенка, так чтобы успокоить. Ты только рада, его прикосновениям. Вы с Данте встретились в странный период твоей жизни. И так происходят по сей день. Как хочется быть только здесь и сейчас. Твое спокойствие лишь он. Как же рядом с ним всё забывается. Вы дурачитесь с ним каждый раз. Выдумываете те еще небылицы. Не спите до утра, смеясь как черти, а потом отсыпаетесь кто где. Кто на полу, кто на диване.       Тишина между вами становится плотной, как туман над городом. Данте не отвечает — он просто прижимает лоб к твоему виску, дыхание смешивается с ветром. Его молчание — тоже ответ. Вы оба знаете, что слова сейчас — как те мелки на асфальте: яркие, но смоются первым дождём.       Он вдруг берет твою руку и ведет к краю крыши. Внизу, в лужах от недавнего ливня, отражаются фары машин, будто кто-то рассыпал осколки звёзд. — Дом в голове — он не из бетона, — говорит он, не глядя на тебя. — Его стены гнутся, когда мы смеёмся. А фундамент… — Мелок ломается, оставляя алую черту. — Фундамент — это выбор. Каждый день. Только наш выбор.       Ты понимаешь, о чём он: завтра у него снова будет «спецзадание». Возможно, в другом городе. Возможно, с риском. Данте ни когда не скажет какое задание будет. Всегда пошутит про демона. Но ты никогда не станешь настаивать. Он не попросит тебя ждать — вы не давали таких обещаний. Но теперь, когда его ладонь лежит поверх твоей, кажется, что ждать — это и есть свобода. Не обязательство, а решение. — Я иду в четыре утра, — произносит он наконец, и ты чувствуешь, как спираль на парапете начинает вращаться. Небо клонится ниже, город замирает. Ты делаешь шаг назад, к краю, где ветер рвёт волосы. Данте не останавливает. Он знает — ты не прыгнешь. Но этот шаг — твой способ напомнить себе, что можешь. — Привезешь мне черепок с развалин? — спрашиваешь ты, — если ты конечно на едешь на раскопки.       Он хрипло смеётся, доставая из кармана фляжку. Виски льется в стакан, в твой, в пустоту между вами. — Черепок, цветок, пулю… Что ещё? — Его голос теряется в гудении ночи. — Себя. Целиком. — Ты не планировала это говорить. Но фраза висела в воздухе с тех пор, как он назвал ваш дом «выбором». Данте замирает. Он выпивает залпом оставшийся виски. — Целиком, — признается он, и в этом нет горечи. Только правда, которую вы оба носите как зажигалку в кармане: иногда она зажигает огонь, иногда просто греет ладонь.       Вы допиваете виски, и он уходит, не прощаясь. Ты остаешься на крыше. Утром найдешь смс всего из двух предложений: «Не для дорог. Для стен.» Дом в голове всё ещё стоит. Его стены — теперь с окнами.              Для тебя становится открытием, что к концу второй недели, ты уже ждала возвращения Данте. Ты не признаешься, что часто думаешь о мужчине — сначало себе. Потом и вашим общим знакомым. Но черт, осознание приходит крайне близко, когда от него даже нет смс в течении трех недель.              Тебе кажется, что тебя будто бросили. Ты поднимаешь размышления на новый уровень, когда тебе сниться кошмар. Ты стоишь около него. А он лежит на земле, весь в крови и будто задыхается. Черт. Тебе еще никогда не было так страшно. Просыпаясь ты впервые сама позвонила ему на телефон. Получаешь стандартный ответ от оператора: Абонент вне зоны действия сети.       Полтора месяца проходит в какой-то безумной погоней твое настроение за депрессией и апатией. Ты смотришь внимательно на пиццу, в которую, на какой-то черт, положили оливки. — Какого черта! В моей пицце оливки! — как-то слишком зло требуешь правосудия через телефон. — Девушка, в пиццу для идут оливки, вы сами ее заказали, — спокойно звучит на противоположном конце провода. — Да какой дебил, их может добавить к пеперони. — Это просто авторское решение повара, могу только предоставить купон на скидку. — будто над тобой издеваются, — Девушка, старайтесь относится проше и просто уберите оливки с пиццы. Все люди убирают, то что им не нравятся. — Может быть, но ты не все… — твои глаза расширяются, когда ты слышишь знакомую речь. В груди холодеет и ты боишься повернуться. Черт, может тебе показалось? — Отлично, если мы решили проблему, будем вас ждать. — это означает, что посторонний голос был на самом деле. Ты просто замираешь, ты не хочешь думать.       Его руки прикасаются к тебе. Ты будто во сне. Его руки горячие и так правильно лежат у тебя на талии. Так правильно звучит его дыхание на ухо. Будто он хочет тебе, что-то сказать. Смотришь на мужские руки, на них видны белесые полосы. Под ногтями забита грязь, как будто он копал выход к тебе голыми руками. Ты проводишь по ним свой рукой. Данте рядом с тобой. Он реален. — Данте, — зовешь будто он где-то далеко. — Ты реально со здесь? — Да, Т/и, — тебя пробирает дрожь. Его голос как будто он выбрался с ада.Ты наконец собрав смелость в кулак кладешь телефон на стол. Медленно разворачиваясь в руках. Перед тобой Данте. Его характерная улыбка. Волосы, что безобразно отрасли и кажется стали еще белее. Щетина почти напоминает полноценную бороду. И глаза, его зеленые глаза, что так и говорят о его усталости. Да он словно вырвался из бездны. — Господи, Данте… — ты обнимаешь его за шею, прижимаешься так крепко. — Хоть я и не Господь, но тоже близок к богам… — смеется и обнимает тебя в ответ. А ты только вдыхаешь его запах, черт это точно он. Но без привычного запаха пиццы. И ты хочешь его не отпускать больше никогда. — Ты будто из ада выбрался, — шепчешь ему, так и не желая отпускать. Ты так крепко хочешь за него держаться. И совершенно плевать, что в кожу впивается его ремень, а за спиной видишь два пистолете. Плевать. Главное, что он тут перед тобой. Что не бросил тебя. — Т/и… Не представляешь, на сколько ты права… — он гладит тебя по спине, будто пытается сам себя убедить в том, что он здесь. — Я понял одно я так и не попрощался… — И не надо было, — ты вертишь головой туда сюда, лишь сильнее прижимаясь к Данте, будто это твой спасительный круг. Ты хочешь никогда его не выпускать. Черт, он выглядит будто прошел что-то страшное. — Только не пропадай так. Я думала, что ты погиб. Черт, мне снилось, что ты весь в крови и тело твое бездыханно. — Тшш, — он гладит тебя по спине, чтобы унять дрожь. Ты чувствуешь как дрожат его собственные руки.       Вы будто одели на друг друга терновые венцы, и теперь боитесь снять их. Так и оставаясь вместе. Чтобы не причинять боль. Не хочется ни поцелуев ничего, просто прижаться друг другу. Доказывая друг другу, что вы тут.       Данте смотрит глазами полными усталости, но и слова не говорит, о своем состоянии. Будто это ты не понятно где пропадала. Ты понимаешь, что это точно твой Данте. Да ты точно хочешь его называть своим. — Если я закрою глаза, ты же не исчезнешь? — фраза больше пробуждает в его волосах, когда ты прижимаешь его голову к себе. — Я тут, — шёпотом произносит Данте, — мы слишком далеко зашли… Т/и, я буквально вернулся с ада… — Данте… — и его имя теряется в твоем дрожащем голосе. — С тобой, — ты чувствуешь его дыхание на коже, и так надеешься, что это не сон. — Черт, так хочется, просто быть с тобой… Т/и, я просто хочу быть дураком и просто жить эту жизнь. — Так и делай, так и делай…