Часть 12

В этот раз Руслан всё твердо решил и не вернулся. Он сам уже не помнил, как добрался до номера отеля, но явно не в лучшем состоянии. Помимо ущербной ситуации, в этом ещё прекрасно помогла компания бутылочки Грей Гуса. Хотелось всё рвать и метать на своем пути. Блондинка вела себя как тупая пизда. Для чего она выгораживает своего бывшего? Почему защищала? Ещё не отпустила? Остались чувства? Но ведь она заверяла об обратном. Сама лезла целоваться. Да даже секс был! А у неё заела эта пластинка: «мы не можем быть вместе, бла-бла-бла». Бред ебанный. Опять пучина мыслей затуманивала разум. Опять бессонница давала о себе знать. Тушенцов ворочался с боку на бок, но заснуть так и не удавалось. Он уже начинал винить себя, что так плохо обошелся с Алиной в силу своей несдержанной вспыльчивости, но при этом: «она так-то сама виновата».

***

Через мучения, но уснуть все же удалось. Утром Руслан проснулся с тяжёлой головой и отвратительным похмельем вместе с огромной болью и тошнотой в животе. Он встал с кровати и, пошатываясь, направился на кухню, намереваясь выпить воды вместе с пакетиком активированного угля. Он прекрасно понимал, что ночью переборщил с выпитым. Теперь переезд в Москву был не таким сказочным. Поэтому все связи с Алиной были оборваны. Даже по поиску квартиры. На вечер взят билет с рейсом Москва—Санкт-Петербург. Нужно было срочно отвлечь себя от мыслей работой. Лучше уж вываливаться бессильно со студии, сутками напролет писать и переслушивать демки, чем постоянно думать об этой ужасно-чудесной девушке.

***

С этого «чудо» знакомства прошло три месяца. Руслан, как и планировал, убивал все свои мысли на студии. Без алкоголя парень уже и не представлял свою жизнь. Но альбом, наконец-то, спустя год упорной работы, всё же был выпущен. Только главной музой для большинства треков всё равно была Алина. Тушенцов возвращался в свою питерскую квартиру ближе к ночи. Доставал бутылку, излюбленного в последнее время, Грей Гуса, допивался до беспамятства и засыпал где придется. На диване за игрой в плейстейшен, на кухне за столом, а если слишком повезет, то доползал до кровати. Четыре стены давили на него и не давали свободно дышать. Снова мысли о переезде в Москву. Снова прокручивание всех травмирующих событий. Снова тот же сайт. Снова перед глазами фотография блондинки с обворожительной улыбкой, которую так старательно пытается забыть. Снова по щекам текут слёзы. Снова яростное захлопывание ноутбука.

***

Альбом выпущен. График свободнее. Руслан собрал все свои оставшиеся силы в кулак и решил заняться долгожданным переездом в столицу. Только в этот раз без помощи риелторов. Почти полтора месяца ушло на поиск и обустройство квартиры. Родной Петербург только в воспоминаниях. Ну и студии, которую он не собирался покидать. Москва встретила приятной солнечной погодой, заставляя всех жмуриться, как котят. Тушенцов, хоть и погряз в алкогольном умате, всё же любил накручивать тысячи шагов, привыкая к новому городу. Всё, как и в этот день. Шатен гулял не первый час с наушниками в ушах. В начале всё было более чем прекрасно. У него впервые за долгое время получилось отвлечься. А музыка будто подстраивалась под его настрой. Уже темнело. Мегаполис погружался в сумерки, но засыпать не собирался. Только вот волна мелодии тоже сменялась, заставляя загоняться и вспоминать о том, почему изначально переезд был перенесен. Ближайший супермаркет. Уже привычный набор из бутылки Грей Гуса и Колы. Руслан уселся на ближайшую лавочку в парке. Опять пил и плакал, пялясь в одну точку. Спиртное выпито наполовину, а ноги сами ведут к до боли знакомому элитному жилому комплексу. Только вот просто так туда не попадешь. Территория огорожена. Но Тушенцова в его состоянии уже не остановить. Он схватился за железный верх забора, чувствуя на ладонях режущую боль. Шатен морщится, но не сдается, подтягиваясь вверх. Водка выпадает из кармана на плитку внизу, разбиваясь вдребезги, но сейчас всё это уже неважно. Руслан спрыгивает с ограждения, осматривая многоэтажные дома, а после взгляд падает на свои руки, на которых виднелись кровавые полоски, не дающие сжать ладонь в кулак. Он встряхивает запястья, шмыгает носом и, пошатываясь, доходит до нужного подъезда. Тушенцов не решается действовать дальше. Садится на лавочку, доставая из кармана вишневую пачку сигарет. Прикусывает зубами палочку своего спасения, поджигает кончик зажигалкой и делает первую затяжку. Дверь подъезда распахнулась, сообщая это не только характерным скрипом, но и звуковым сигналом, на который парень интуитивно поднимает голову и застывает. Мир, который он пытался собрать по крупицам, вновь развалился на мелкие кусочки. Как и сердце, разрывающиеся в клочья.