Часть 1

Этот день стал одним из самых счастливых дней в загробной жизни Гектора. Помимо того, что было воскресенье и сегодня намечались семейные посиделки, семью Ривера с самого утра ошарашила новость, что в Страну Мёртвых прибыла ещё одна их родственница. И этой родственницей, само собой, была Коко. *** Было около семи часов утра, и вся семья уже бодрствовала, за исключением одного человека. Гектор вставать рано не привык, поэтому отсыпался в законный выходной, абсолютно ничего не подозревая. Дожидаться, пока муж проснется, Имельда не стала, а вместо этого пошла будить его самостоятельно, с непривычной для неё несдержанностью и счастливой улыбкой. Она уселась на край кровати и принялась усиленно трясти крепко спящего музыканта за плечо. Гектор проснулся не сразу, но взбудораженный, с несвойственным для его жены волнением, голос быстро привёл его в чувство, и он, пригладив растрепанные чёрные волосы, присел в кровати, полуслепым взглядом смотря на жену и сонно, но ласково улыбаясь. — Что случилось, querida? — прохрипел он и, осознав, как нелепо звучал, прокашлялся. — Коко здесь. Сегодня утром прибыла, — кратко объяснилась женщина. Она практически полчаса думала, как рассказать о таком долгожданном для него событии, и по итогу решила не говорить ничего лишнего: только чётко и по делу. Гектор ошеломленно уставился шокированными карими глазами на Имельду, а его прежнюю сонливость как рукой сняло. Музыкант был абсолютно ошарашен — не так он представлял тихое и размеренное утро воскресенья, когда вся семья обычно отдыхала или тихо занималась своими делами. Но сказать, что он был бесконечно рад — ничего не сказать. — Как...? Когда? — стал заваливать он жену нескончаемыми вопросами. Сапожница терпеливо всё объясняла, параллельно наблюдая, как муж в спешке приводит себя в порядок и ищет по комнате соломенную шляпу, хмурясь и мысленно перебирая, куда же она могла деться. — Идём! — воскликнул он, наконец-то нацепив с трудом найденный головной убор и наспех расчесавшись. — Что, уже? — переспросила Имельда. Она не слишком удивилась, ведь весьма ожидала такой реакции от мужа. Все члены семьи уже были предупреждены о том, что Коко прибыла, так что успели собраться и даже позавтракать. У Гектора же в планах завтрака не было от слова совсем — какой уж тут завтрак, когда такое событие случилось? *** Вся семья была в сборе, и вскоре дружно отправилась к тому месту, куда прибывают все недавно умершие. Гектор никак не мог унять дрожь в руках от волнения и тревожности. С одной стороны, он был бесконечно рад тому, что уже вот-вот увидит дочку, но с другой… Он вполне ожидал, что Коко сердится или обижена на него. Парень был научен горьким опытом в прошлом, но в целом считал такое отношение к себе весьма заслуженным, несмотря на все заверения о его невиновности и утешения. Пока семейство Ривера приближалось к месту встречи, музыкант продумывал, что сказать Коко. Как объясниться, что сказать в знак извинения… Но все было не то. Сухо, будто бы без души, а то и вовсе звучит как оправдание. Они не виделись 96 лет, и бедняге уже казалось, что, чтобы извиниться за столь долгое отсутствие, не хватит никаких слов. Из-за всех переживаний Гектор даже не сразу заметил, как они прибыли. Он настороженно оглянулся и перевел почти испуганный взгляд на жену. — Имельда…? Где она? — Не беспокойся, скоро придёт, — успокоила его женщина, положив руку ему на спину. Имельда не могла не заметить, как встревоженно он выглядел, и прекрасно знала причину. Все замолкли и стали оглядываться в поисках прибывшей. Разве что близнецы иногда перекидывались парочкой фраз или жестами, да и то делали они все тихо, чтобы не сбивать родственников или, не дай бог, чтобы не разозлить сестру. *** И вот долгожданный момент наконец-то свершился. По счастливому стечению обстоятельств именно Гектор заметил прибывшую родственницу. На мгновение музыкант замер в абсолютном ступоре, пытаясь понять, не ошибся ли он случайно и не спутал ли он её с кем-то другим. В конце концов, в последний раз видел он её ещё маленькой девочкой. Но не прошло и нескольких секунд, как Гектора уже не было в поле зрения семейства Ривера. Со всей скорости, которой мог, он рванул прямиком в сторону дочки, не обращая внимания на размытый из-за невольно подступивших слез счастья взгляд и внезапно разболевшуюся, ещё не до конца зажившую ногу. Первые пару мгновений никто толком не заметил пропажу, но матриарх, как только всё осознала, окликнула семью, и все как по команде уставились на быстро отдаляющегося музыканта. Имельда, глядя на то, как Гектор, не рассчитав свои возможности, со всей силы приземлился на колени, чтобы обнимать дочку было удобнее, поморщилась, а про себя подумала: «Пусть только попробует мне потом пожаловаться, что снова хромает!» Но её раздражение быстро сменилось мягкой улыбкой от вида того, как муж крепко обнимает их дочь, а она, в свою очередь, делает то же самое в ответ. С долгожданными объятиями рассеялись и все страхи Гектора, и на душе наконец-то стало гораздо легче. Он дождался. Сквозь всхлипы и шмыганья музыкант бормотал бесконечные извинения и обещания о том, что больше никогда её не бросит и не оставит, а Коко, сквозь собственные слезы, заверяла его, что все в порядке, и она теперь тоже его никуда не отпустит. Семья не очень торопилась приближаться, чтобы дать дочери с отцом больше времени на уединение и чтобы не смущать заплаканного Гектора. Но через время подтянулись и они, с улыбками наблюдая за Гектором и Коко и мельком переглядываясь друг с другом. Радовались все, но и реакция у всех была разная: Виктория с лёгкой улыбкой утешала Розиту, которая успела пустить слезу из-за происходящего, Хулио помогал ей в этом, а Фелипе, на удивление неплохо растроганный, протирал запотевшие от эмоций очки краем фартука, пока Оскар тихонько посмеивался над братом. Имельда стояла к мужу с дочкой ближе всего, все никак не осмеливаясь отвлечь кого-то из них или даже попытаться утешить Гектора. В любом случае это сейчас было бесполезно, поэтому сапожница с нежной улыбкой наблюдала за ними, дожидаясь, пока двое сами не решат прекратить объятия. Музыкант к тому времени подутих, ослабив свои рыдания до тихих шмыганий носом и кривой, но невероятно счастливой улыбки. Имельда прикрыла лицо рукой и делано строгим голосом проворчала: — Я сейчас сама тут расплачусь, доводите меня…! Гектор усмехнулся и, на мгновение отстранившись от дочки, жестом позвал жену присоединиться к объятиям, на что сапожница, не колеблясь, согласилась и ласково обняла обоих. — Милые мои… — прошептала она, вытирая мокрые глаза. Отец и дочь переглянулись, обменялись улыбками, и парень сразу же поспешил успокаивать любимую объятиями и поцелуем в лоб. Для остальных членов семьи было немного удивительно, что обычно собранная и сдержанная Имельда расплакалась, но такая ситуация тронет любого. И так, крепко обнимая жену и дочку, Гектор ещё несколько раз пообещал, что больше никогда не оставит их, будто на всякий случай. — Конечно, не оставишь. Я тебя просто больше никуда не пущу, — саркастично заявила Имельда, заставив родственников фыркнуть и рассмеяться. А вот музыканту, несмотря на дразнящий тон, её слова попали ему в самое сердце, отчего его глаза снова заслезились. Разрыдаться в очередной раз ему не дали — тут уж выручили шурины с их шутками, которые в этот момент были очень кстати. — Cuñado, мы, конечно, ни на что не намекаем… — начал Оскар, явно намекающе переглядываясь с близнецом. –… Но ты своими слезами скоро цветочный мост затопишь, — закончил Фелипе, и оба уставились на зятя с ухмылками и дразнящими взглядами. Гектор рассмеялся сквозь грозившие пролиться слезы и утер глаза, по притворному возмущенно, но с лукавой улыбкой глядя на близнецов. — Да ну вас, у меня тут такое счастье…! Обменявшись счастливыми взглядами с дочерью, Имельда заговорила: — Ну что, милые мои? Пора возвращаться домой. Думаю, нам есть ещё чем заняться и о чем поговорить. Женщина улыбнулась и подмигнула, и вся семья закивала и согласилась, что пора бы уже двигаться в сторону дома, ведь для Коко, весьма вероятно, это было довольно утомительное утро. *** Уже оправившись от адреналина и эмоций, Гектор почувствовал боль в коленях. Не то чтобы с его хромотой это было редкостью, но чувство было весьма ощутимым. Имельда, тут же приметившая это, нахмурилась, прожигая мужа строгим взглядом. О, она, конечно же, помнила, что он вытворил, а теперь наблюдала последствия. Всё как всегда. — Ты головой-то думал, когда так приземлялся?! — ругалась она. — Поверь, mi amor, я когда Коко увидел, у меня мозги отключились напрочь, — самоиронично усмехнулся он в ответ. Имельда закатила глаза, но быстро забыла о своём раздражении. Она, как и все члены семьи, была просто счастлива и всю оставшуюся дорогу домой с нежностью наблюдала за дочкой и мужем.