Глава 23

      Не знаю, сколько мы занимались сексом, но уснула я полностью удовлетворённая на плече Девена. Лучше и не придумаешь!       Снов я не видела, но, когда меня осторожно переложили на подушку, я это почувствовала, но не смогла разлепить глаз. Потом меня много раз осторожно поглаживали и даже прижимались губами к моей коже, но тело по-прежнему не хотело просыпаться.       И вот только когда на меня из окна настойчиво засветило солнце, я нехотя открыла глаза.       Первое, что я увидела, была сгорбленная фигура Девена. Он сидел на кровати, подтянув к себе одну ногу, и смотрел в одну точку.       ‒ Ты так вкусно пахнешь, ‒ прохрипела я, дотрагиваясь пальцами до спины парня.       ‒ Ага, цветочками. Правда супер-альфачный запах? ‒ бесцветно отвечает Девен, и у меня в груди всё сжимается от навалившейся в миг тревоги.       ‒ Зачем делить запахи на гендер? Какая разница? Главное ведь, что нравится, ‒ пожимаю я плечами. ‒ А ты пахнешь не просто цветочками, ты пахнешь как целая сиреневая роща. Я так люблю эту пору, когда цветёт сирень. Жаль только, что она быстро проходит.       На мой монолог Девен ничего не отвечает. Он продолжает неподвижно сидеть и смотреть в одну точку. Но когда я уже была готова подняться на кровати, он неожиданно заговорил:       ‒ Прости, Ван, у меня не получилось…       ‒ Что не получилось? ‒ удивилась я. ‒ По мне так течка прошла успешно.       ‒ Не получилось дать тебе то, чего ты так хотела.       Я тут же хватаюсь за шею и с каким-то непередаваемым удовольствием нащупываю свеженький укус.       ‒ Я хотела, чтоб ты меня укусил. И ты это сделал.       ‒ Ты хотела этого, потому что за тебя говорила природа. Течка. Но чего ты на самом деле всегда хотела? Пока могла решать…       Я лихорадочно стала искать в своём мозгу хоть какую-то зацепку. Чего я всегда хотела? На ум приходил только… Девен, Девен и ещё раз Девен.       ‒ Скажи прямо, я не понимаю, ‒ попросила я, поднимаясь на кровати. Сердце начало бешено колотиться в груди. Почему-то мне было страшно.       Девен поворачивается ко мне и пристально смотрит своими карими глазами с воспалённой красной сеткой белка. Что с ним происходит?       ‒ Ван, я старался как мог, честно. Но это было выше моих сил, ‒ он опускает глаза, переводя дух. ‒ Прости, но теперь ты не сможешь быть с другими альфами. Не сможешь набраться разнообразного опыта, посравнивать и составить свой личный список. И всё из-за меня, ‒ он горько улыбается и не поднимает больше на меня глаз.       ‒ Девен, ты же не хочешь сказать, что мы… что ты и я… мы… ‒ я дотрагиваюсь до укуса на шее, боясь произнести заветное слово вслух. Внутри поднялась такая надежда, поднялась так высоко, что если сейчас Девен скажет, что нет, то она разобьётся вдребезги невероятно больно.       ‒ Да, Ван, мы истинные. Представляешь? ‒ невесело хмыкает он. ‒ Тот, кого ты так ненавидела, оказался предназначен тебе природой. Как тебе такая насмешка судьбы?       Я закусываю губу, борясь с расползающейся счастливой улыбкой:       ‒ Девен, ну какой же ты олень.       Парень резко поднимает на меня свои удивлённые глаза и замирает.       ‒ Я никогда тебя не ненавидела.       ‒ Да неужели? ‒ он скептически приподнимает брови. ‒ Может тебе напомнить нашу первую встречу? Тогда ты была готова испепелить меня взглядом. Просто мгновенная неприязнь. Так что если бы не издевательство природы, ты бы и за километр ко мне не подошла, не то что захотела бы жизнь вместе прожить.       ‒ Девен, всё не так, ‒ со вздохом произношу я. ‒ Просто… ‒ я закусываю губу, не зная, как правильно объяснить.       ‒ К сожалению, совсем не просто, ‒ альфа поднимается с кровати и запускает пальцы в свои волосы. ‒ Знаешь, что мне захотелось сделать, когда я тебя только увидел? Мне отчаянно захотелось подойти к тебе, взять за руки и сказать: «Пожалуйста, будь моей омегой, моей истинной! И плевать, что думает по этому поводу сама природа!». Вот если бы я так сделал, чтобы ты ответила?       Я начинаю набирать в лёгкие воздух, а Девен торопливо добавляет:       ‒ Правду, Ван.       И весь набранный мной воздух с тяжёлым вздохом выходит наружу. Глядя на свои руки, я едва слышно выдаю:       ‒ Только в твоих мокрых снах.       ‒ Я так и думал, ‒ с горечью в голосе произносит он.       ‒ Да ты не понимаешь! ‒ начинаю злиться я с этой абсурдной ситуации. ‒ И вообще! Ты же давно понял, что мы истинные! Почему ты мне ничего не сказал?!       ‒ Что? И лишить тебя права выбора? ‒ Девен качает головой. ‒ Я не мог так поступить. Да и признаться, я до последнего надеялся, что ты выберешь меня. Но… тебе нужен был только опыт. А я… даже на это не годился. Но, знаешь, Ван, я тебя не осуждаю. Я прекрасно знаю, что я не дотягиваю до нормальных альф. Тебе наверняка хотелось бы более мощного истинного…       Мне хочется плакать и смеяться одновременно. Как мы вообще докатились до этого сюра?       ‒ Девен, с чего ты взял, что знаешь, о чём я мечтаю? Мне никогда, НИКОГДА не нравились альфы-шкафы. Мой идеал ‒ ТЫ.       Девен смотрит на меня настороженно, переминается с ноги на ногу, а затем медленно уточняет:       ‒ Ты же сейчас шутишь, да?       Я вздыхаю и робко улыбаюсь:       ‒ Мне сейчас, конечно, очень хочется съязвить, но, так и быть, не стану. Поэтому отвечу просто: я не шучу. И чтоб ты знал, самая главная мечта моей жизни ‒ это тоже ты.        Девен замирает и ошарашено смотрит на меня.       ‒ Но… я тогда не понимаю… ‒ альфа трёт ладонями своё лицо и начинает шагать по комнате, сильно хмурясь. ‒ Если всё так, как ты говоришь, тогда почему ты так себя вела? Откуда столько неприязни и ненависти ко мне с первого взгляда? Я думал, что дело во мне. Что если бы не природа-мать, то ты бы в мою сторону даже не посмотрела.       ‒ Это всё потому, что я на тебя очень сильно разозлилась тогда, ‒ честно призналась я.       ‒ Но мы же видели друг друга впервые! ‒ карие глаза удивлённо расширились. ‒ Что я за две минуты успел сделать такого, чтоб вызвать твой гнев?       Я поджимаю губы и выдаю как на духу:       ‒ Ты чуть не изнасиловал Кенни! А я НЕНАВИЖУ насильников!       Девен замер так резко, будто его молнией ударило.       ‒ Что? ‒ одними губами прошептал парень, а затем я увидела, как в его широко распахнутых глазах стали набегать слёзы. ‒ Так всё из-за этого?       Две солёные дорожки в одно мгновение появились на побледневших щеках, но Девен быстро стирает их и неверяще качает головой.       ‒ Ван, если б я только знал… Я бы никогда…       ‒ Скажи, неужели Кенни для тебя настолько вкусно пахнет, что ты не сумел сдержаться? ‒ задаю этот вопрос, а в груди почему-то такая боль.       ‒ Прикол в том, что я вообще не собирался к нему идти. Просто меня все так достали, что я решил «включить» альфу.       ‒ Что ты имеешь в виду? ‒ не без удивления спросила я.       ‒ Ох, Ван… ‒ Девен обессилено опускается на кровать и обхватывает голову руками. ‒ Знаешь, когда я родился, анализ показал, что я буду… омегой. Когда я подрос, меня это так бесило! Ну не чувствовал я себя омегой. К тому же мне так нравилось играть с Рэйфом, Валом и Одри, а они все альфы. Они постоянно прикалывались надо мной, не хотели принимать меня в свою компанию. Но оно и понятно, никто не хотел нести ответственность за «нежненького омежку». Но несмотря на это мы всё-таки подружились. Но альфы, они такие альфы, простебать друга ‒ святое. Лет в двенадцать они начали шутить, что в мою первую течку они так и быть протянут мне свой член помощи. А потом бац и мне ставят, что я альфа. Счастью моему не было предела! Вот только габаритами я всё равно не вышел. Новая тема для стеба к вашим услугам, ‒ Девен вздыхает и переводит дух. ‒ И вот я вроде альфа, а омегам мои «цветочки» вообще не заходили. Ну что это за феромон? Говорили, что слишком приторно, слишком по-омежьи. Короче, ничего у меня ни с кем не получалось. А потом к нам в гараж приехала шикарная тачка. Надо было подвеску посмотреть, в элитных салонах никак не могли диагностировать, что там стучит. Но прикол был в том, что стучало не там. Короче, я быстро разобрался. Доволен был собой неимоверно. И вот тогда владелец этой тачки меня и приметил. Как оказалось, ему как раз такие, как он выразился, тоненькие альфы и нравились.       ‒ Это случайно не тот омега, которого я как-то застала у тебя в гараже? ‒ с нескрываемой неприязнью уточнила я.       ‒ Ага, это он. Мой единственный сексуальный партнёр. До тебя. Собственно, он меня всему и научил.       ‒ Вы встречались?       ‒ Если только для секса, ‒ хмыкнул Девен. ‒ Это были свободные отношения. Мы неплохо проводили вместе его течки, а потом…       ‒ Он встретил кого-то помоложе? ‒ фыркнула я.       ‒ Нет, я встретил тебя. И на него перестало стоять.       От этих его слов я расплылась в довольной улыбке, словно кошка, налакавшаяся сливок, а потом вдруг вспомнила:       ‒ Но тогда зачем он приезжал к тебе в тот раз?       ‒ Это я ему позвонил и попросил помощи. И он не отказал. Ты просила опыта, где я его ещё мог взять? Правда, почти ничего не получилось.       Я поджимаю губы и несильно шлёпаю альфу по коленке:       ‒ А ты в курсе, что опыт можно было наработать и со мной?! Необязательно было всё уметь!       ‒ Тогда ты говорила иначе.       ‒ Тогда ты просто слышал иначе! Но кажется, мы отклонились от темы. При чём тут Кенни?       ‒ Кенни просто попал под горячую руку, ‒ вздохнул Девен. ‒ Мы стояли с ребятами возле дома и болтали. Как вдруг учуяли запах течного омеги. Все такие сразу ммм, сочная дырочка рядом. Ну поржали. А я возьми и ляпни, что запах, как запах, не особо цепляет. Ну и началооось. Что типа меня не особо цепляет феромон, потому что я больше омега, чем альфа. Как же я разозлился! Сказал всем, что тогда пойду и выебу этого омегу! Все начали ржать ещё больше. Типа иди-иди, если ничего не получится, мы на подхвате, покажем, как надо. Вот так мы и встретили Кенни и Мала. А услышав, что у Кенни есть истинный, все конечно же включили моралистов. Но я-то уже на взводе! Почему-то подумал тогда, что если я сейчас ничего не сделаю, не покажу альфу, то мои друзья угорать надо мной ещё неделю будут точно. Вот и полез. Но блять! Если бы я только знал! Если б я знал к чему это приведёт! ‒ Девен стягивает свои волосы на голове в кулаки и начинает раскачиваться. Затем он вдруг резко выпрямляется и безумным взглядом смотрит на меня. ‒ Ван, я тебе КЛЯНУСЬ! Клянусь, чем хочешь, что я бы не смог изнасиловать Кенни, даже если бы Мал не дал мне отпор! Вблизи Кенни, конечно, пах гораздо вкуснее, но… мне тогда было так мерзко в душе. Знаешь, это совсем не прикольно, когда тебя не хотят в ответ. Ван, ты мне веришь?       Я смотрю на измученного парня и протягиваю руку, чтобы погладить его по щеке.       ‒ В своей жизни я несколько раз сталкивалась с насильниками. Поэтому узнав, что вон тот просто нереально красивый альфа едва не изнасиловал дорогого мне человека, я пришла в ярость. Но время шло, и я постепенно пришла к выводу, что ты никакой не насильник. Просто олень. Но к тому времени у нас с тобой уже всё так запуталось, что я просто не знала, как мне с тобой себя нужно вести. Знаешь, я ведь хотела тогда предложить тебе встречаться, но испугалась, что ты меня отвергнешь. Поэтому и ляпнула про любовников.       ‒ Серьёзно? ‒ с надеждой спросил Девен, нежно взяв меня за руку.       ‒ Серьёзней некуда. А весь этот разгон про кучу альф и список ‒ лишь защитная реакция. Многие считают, что альфы ‒ короли этого мира. Но я с этим не согласна. Поэтому и решила заранее, что это не они мной будут пользоваться, а я ими. И знаешь, что, Девен, я безумно рада, что мне не пришлось перепробовать кучу лишних альф, чтобы наконец-то встретить тебя. Ты ‒ мой номер один в списке и во всех смыслах.       Девен крепко жмурится, а затем быстро притягивает меня к своей груди. Я слышу, какой дикий галоп отбивает его сердце и понимаю, что у меня так же.       ‒ Прости меня, Ван, ‒ шепчет Девен, целуя меня в висок. ‒ Похоже, я действительно ещё тот олень!       ‒ А мне всегда нравились олени. Знаешь, они такие красивые, грациозные, просто цари леса, ‒ улыбаюсь я, чувствуя в груди нереальное облегчение и щемящее счастье.       ‒ Только не говори об этом львам, а то придут разбираться, ‒ хмыкает альфа, ласково гладя меня по волосам.        ‒ Ну если придут, то просто насадишь их на свои ветвистые рога, а затем затопчешь копытами. Ну или в крайнем случае, позвонишь одному волчаре, и он быстро примчит на помощь.       ‒ Ага, таблетки от бешенства привезёт, ‒ хохотнул Девен.       И в этот момент мы, кое-что вспомнив, выпучили друг на друга глаза, а затем, не сговариваясь, быстро кинулись на лестницу.       Никого.       Девен запустил пятерню в волосы и, посмеиваясь, произнёс:       ‒ Ну да, чего мы, собственно, ожидали тут увидеть? Как эти двое сладко спят на ступенях, свернувшись клубочком.       Я начинаю смеяться с шутки, и вдруг!       ‒ О, вы проснулись! ‒ слышим мы голос того самого волчары, который неожиданно появился внизу лестницы. ‒ Там Дван вам еды передал из своего ресторана, чтоб вы хорошенько силы восстановили. Поэтому можете спускаться. Только это… оденьтесь сначала…              

***

      

      После нашего с Девеном разговора я сияла, как отшлифованный бриллиант. Оказалось, что мы можем отлично проводить вместе время, не тратя его впустую на вечные словесные перепалки.       Как же всё-таки здорово любить и быть любимой!       ‒ А почему ты мне ничего не сказал? ‒ Акей посмотрел на Девена с некоторой обидой. ‒ А наша мама, значит, давно была в курсе, что вы истинные! Как так вышло-то вообще?       ‒ Я никому не собирался рассказывать, но ваша мама просто прижала меня к стенке, ‒ вздохнул Девен, нежно держа меня за руку. ‒ Оказывается, она сразу заподозрила, что мы истинные, поэтому мне и пришлось сознаться. Но она обещала никому ничего не рассказывать.       ‒ И слово своё сдержала, ‒ кивнула я. ‒ Даже папа не знал.       ‒ Но мне мог бы и сказать! ‒ не унимался Акей. ‒ А то я на тебя тогда наехал, а получается вообще зря! Устоять перед истинным у альфы нет ни единого шанса.       ‒ У омеги тоже, ‒ улыбнулся Мал. ‒ Перед истинным никто не в состоянии устоять. Лютеру вон даже подавители не помогли.       ‒ Ну да, ‒ согласился Акей, ‒ Айд с Лютером даже феромонов друг друга не знали, но при этом их тянуло друг к другу как магнитом.       ‒ Нас тоже тянуло друг к другу, а я тогда ещё даже возраста созревания не достигла, ‒ с гордостью вскинула свой подбородок я. ‒ Тогда ещё никто не знал даже, какой у меня будет феромон. Ой, кстати, а чем я пахну? Всё время забывала спросить.       ‒ Да хрен поймёшь, то ли мазутом, то ли солярой, ‒ вдруг пожал плечами мой брат. ‒ Короче, какой-то гаражный запах. Ай! Мал, ты чего?       ‒ Не смей расстраивать Ванессу, ‒ омежка сурово посмотрел на своего парня.       ‒ Да я ж просто…       ‒ Я что, действительно, так ужасно воняю?       Не сказать, что я прям расстроилась, потому что если Девену нравится такой запах, то тогда пусть, но всё же хотелось бы себе более приятный запах. Э – эгоистка.       ‒ Ну должен же у кого-то из нас двоих быть альфачный запах, ‒ улыбнулся Девен. ‒ Мне вот цветочки достались.       ‒ А про свой феромон я вообще молчу, ‒ махнул рукой Мал.       ‒ Самый лучший феромон! ‒ тут же подхватил Акей, остановившись посреди тротуара и нежно прижавшись носом возле уха своего парня. ‒ Просто амброзия!       ‒ О, мы почти пришли! ‒ воскликнул Девен. ‒ Вон тот новый китайский ресторанчик, про который я говорил. Все пишут, что там очень вкусно.       ‒ И остро, ‒ хмыкнул Акей.       ‒ Обожаю острое! ‒ кивнул Девен, открывая дверь.       Внутри ресторана было уютно, но лично мне больше нравилось в нашей кофейне. Что поделать, вкусовщина.       Мы выбрали столик и, полистав меню, сделали заказ. Я взяла всё, как говорится «no spicy», потому что не люблю острое. Девен же наоборот, он на полном серьёзе заказал все блюда с самой ядрёной остротой.       ‒ Ну что, Девен, жопа гори! ‒ засмеялся Акей, приступая к своим блюдам. Он тоже заказал себе остроты. А вот Мал не присоединился ни ко мне, ни к парням. Он выбрал себе лёгкую пикантную версию.       ‒ Ага, пожар очка обеспечен, ‒ кивнул Девен, и тоже принялся за еду.       Было вкусно и весело. Мы непринуждённо болтали, и вдруг…       ‒ Ван, ‒ позвал меня Девен. ‒ Поцелуешь меня?       Я без всякой задней мысли тут же прижимаюсь к губам парня и чувствую, как его язык скользит мне в рот.       ‒ Аа, жесть! ‒ тут же выпаливаю я, отстраняясь. ‒ Блин, теперь весь рот горит! Как ты можешь это есть?       ‒ С огромным удовольствием, ‒ улыбается он. ‒ Люблю острое.       ‒ Ты это уже говорил! ‒ А я тебе говорил, что твой запах сводит меня с ума? А ведь ты пахнешь, как перчик чили…