Часть 2

Когда Тайлер открывает глаза, ему требуется секунда на осознание. Он не в своем бункере. Вокруг незнакомая комната с окном, в который бьет — и это потрясающе — солнечный свет, которого он не видел неделями. Из приоткрытой створки доносится деликатный щебет птиц. Он лежит на нежнейших, явно шелковых простынях черного цвета впечатляюще контрастирующих с замызганным постельным бельем Уиллоухилла. Тайлер не упускает возможности как следует потянуться и понежиться, разминая затекшие ноги и спину, прежде чем сесть и получше оглядеться. Большая кровать из деревянного массива со столбиками и резным изголовьем, такие же приземистые и вычурные шкаф и прикроватный столик, очень пушистый и мягкий на вид ковер на полу. Все поверхности пусты, никаких украшений или личных вещей. Он поднимается и подходит к окну. Оно выходит на задний двор, переходящий в лес. За верхушками деревьев можно разглядеть церковный шпиль. Тайлер прищуривается и раздраженно вздыхает. В этот момент раздается звук открывающейся двери, и высоченного роста мужчина, пригибаясь, входит в комнату. Издав нечленораздельное мычание, ставит на край кровати серебряный поднос со скромным завтраком: чашкой чая и парой тостов с маслом. Когда он выходит, Тайлер не слышит щелканья замка или звука засова. Бежать ему, впрочем, некуда. С него сняли оковы наручников, но оставили ошейник с электрической начинкой, которая посылает носителю шоковый импульс при попытке обратиться в Хайда. Тайлер в минуту уминает тосты, долго тянет остывший чай, сидя у изголовья кровати, и размышляет над своим положением. Вчерашнее появление Уэнсдей вывело его из себя, он разозлился, когда она сказала, что читала его медкарту. Сам он понятия не имел, как много из того, о чем они говорят, вносит в записи доктор Нюквист, не знал, что упоминал «Девятый круг». Новость о смерти Ксавьера его огорошила, заставила почувствовать себя уязвимым, как будто он и так не находился на самом дне. В тот, свой единственный визит, Ксавьер был донельзя взвинчен. Поначалу Тайлер решил, что тот пришел отомстить за Уэнсдей и свой арест, потом, когда услышал истинную причину — что это проверка. Но нет. Ксавьер был абсолютно искренен, как в своем незнании, так и в желании узнать правду. Странная связь между ними по прежнему сохранялась, художника до сих пор мучили сны с участием Хайда, только теперь к ним прибавились видения бездны ада. В отличие от Уэнсдей, Ксавьер не приказывал и не угрожал. Он пытался выменять информацию на улучшение условий, в которых содержали пациента Уиллоухилл. Тайлеру его жаль. Чудовищная, почти библейская смерть, если учитывать контекст. Впрочем, Ксавьеру уже не помочь. Надо думать о себе и том, как разыграть партию с теми картами, что есть у него на руках. Дверь снова открывается: высокий мужчина пропускает внутрь Уэнсдей. — Спасибо, Ларч, — роняет она и, уже обращаясь к Тайлеру, — Готов возобновить переговоры? Тайлер беззастенчиво проходится взглядом по ее фигуре, начиная от неизменных косичек и заканчивая носками туфель. Забавно, но похоже она стала менее угловатой. Даже щечки появились. Вполне милые. Не то чтобы его волновала ее внешность, он просто хочет потянуть паузу и выбесить Уэнсдей. Но по ее лицу невозможно прочесть, достигает ли он цели. — Ты купила дом в Джерико? — отвечает Тайлер вопросом на вопрос. Уэнсдей слегка приподнимает бровь. — Я знаю этот город, как свои пять пальцев. Я узнаю его из любой точки, — он кивает в сторону окна. — К тому же, вряд ли ты можешь надолго отлучаться из Невермора. Как там, кстати? Сделали ремонт? Может быть обновили устав, и теперь эта школа принимает всех изгоев, независимо от происхождения? — Ты сможешь покинуть свою малую родину в тот же момент, как поделишься нужными сведениями. Я не играла с тобой, когда говорила, что смогу обеспечить тебя новыми документами и деньгами, — пропустив его выпады, отвечает Уэнсдей. — Я тебе не доверяю. Ты пристрелишь меня в тот самый момент, когда я выложу тебе все, что знаю, — резко говорит Тайлер. — Да, это был бы наилучший вариант, — соглашается она, и в комнате повисает пауза. — Если организация, о которой ты не хочешь говорить, так всесильна, почему они не убили тебя после вашего с Лорел провала? — пытается зайти с другой стороны Уэнсдей. — Кто же откажется от наемного убийцы с подавленной волей и почти стопроцентным КПД. Может, они решили придержать меня для будущих злодейств, — Тайлер пожимает плечами и возвращается к текущей теме, — Но ты подставила меня. Мое похищение из больницы со стороны будет выглядеть как побег.        Уэнсдей открывает было рот, чтобы ответить, но он опережает ее.        — Странно, что тебе вообще понадобилась моя помощь. В рисунках Ксавьера, если только он присылал тебе фото всех сделанных набросков, было все, что тебе нужно. Это все равно, что дразнить тигра. Уэнсдей слегка наклоняет голову, глаза словно угли мерцают из-под челки, губы поджаты. Если бы у нее был хвост, она бы сейчас охаживала себя им по бокам.        — Как они обставили его смерть? — спрашивает Тайлер.        — Его нашли повешенным за окном его мастерской-лофта, расположенного на четвертом этаже. Дверь была заперта изнутри, на основании чего полиция Бостона сделала однозначный вывод о самоубийстве. Их не смутило, что за несколько дней до гибели Ксавьера на двери его мастерской появились антиизгойские лозунги, а само повешение было таким… демонстративным, — Уэнсдей запинается, когда произносит последнее слово. «Ты все еще не такая железная леди, какой хочешь казаться», — думает Тайлер.        — Должно быть, итоги расследования вызвали недовольство среди изгоев, а публичное выступление его отца еще больше подогрело конспирологические теории, — он смотрит в сторону, когда произносит эту речь, — И «Девятый круг» получил свою жертву. Пусть не сотню сгоревших заживо учеников Невермора, но одного, особенно упитанного агнца.        Тайлер снова переводит взгляд на Уэнсдей и отмечает, что вид у нее стал еще более мрачный. Он улыбается ей уголком губ.        — Мои условия таковы. Я остаюсь здесь. Выдаю тебе все, что знаю, и принимаю непосредственное участие в твоем расследовании и твоих планах сокрушить «Девятый круг». Твоя семья обеспечивает мне защиту. И ты не убиваешь меня в конце, — теперь он улыбается в полную силу. — А, да. Еще одно. Твой дворецкий снимет с меня этот ошейник.        — А может лучше велеть Ларчу отвести тебя в подвал и там пустить в ход мою новую проволочную пилу? — спрашивает Уэнсдей.        — Все не можешь забыть наше свидание в сарае Торпа? — подначивает ее Тайлер. — Впустую потратишь время, пока убийцы твоего бойфренда разгуливают на свободе.        — Ксавьер не был моим бойфрендом, — сухо поправляет его Уэнсдей. — Ты должен привести мне веские основания, чтобы я согласилась на выдвинутые требования. Иначе, я и правда приглашу тебя в подвал.        — Я дам тебе пищу для ума, Уэнсдей. Ты никогда не задумывалась, почему мы с Лорел стали убивать еще до твоего приезда? Без наследника Аддамсов могилу Крэкстоуна все равно было не открыть, так зачем было рисковать и привлекать внимание к замку и окрестностям? Ведь до инцидента с пираньями никто не мог и подумать, что ты приедешь в Невермор.        — Существовало предсказание матери Роуэна.        — Брось, тот жалкий рисунок. Вы его даже растолковать правильно не смогли. И никаких конкретных сроков он не содержал.        Уэнсдей смотрит так, будто пытается одним взглядом сделать ему трепанацию черепа.        — И еще одно, прежде чем ты выйдешь из комнаты и пойдешь обдумывать мои условия. Тот медальон, что ты приносила в больницу, принадлежал не Лорел. Он был моим. И получил я его за год до всех этих событий, после инцидента с муралом Ксавьера.        Она складывает два и два, но поверить в результат не решается, Тайлер видит это по ее глазам. И вдруг Уэнсдей обходит кровать, чтобы подойти ближе, и протягивает ему свою узкую ладонь.        — Дай мне руку, — говорит она.        — Надеешься на видение? Неско…        — Дай руку, — обрывает его Уэнсдей. Тайлер считает за лучшее послушаться. Он встает с кровати и обхватывает ее пальцы своими.        Приступ происходит мгновенно: тело Уэнсдей вытягивается и деревенеет, голова запрокидывается. Она упала бы навзничь, но Тайлер не дает этому случиться. Ее невидящий взгляд упирается в потолок, а в уголках глаз скапливается темная, похожая на кровь, жидкость и двумя слезами скатывается по ее щекам. В следующую секунду тело Уэнсдей обмякает, и Тайлер подхватывает ее на руки. Еще через несколько мгновений выражение ее лица становится осмысленным.        — Ты поймал меня, — с легким удивлением говорит Уэнсдей.        — А что, когда-то было иначе? — мягко парирует Тайлер. Он осторожно укладывает ее на кровать. Видно, что ей явно нужно время, чтобы прийти в себя. Раньше такого не было. Но раньше и кровавые слезы не лились у нее из глаз. — Что происходит?        — Я получила подтверждение некоторым твоим словам, — она приподнимается на локтях, затем медленно садится. — Я подумаю над твоими условиями.        Она уходит, но его одиночество длится недолго. Снова входит Ларч со стопкой полотенец и одежды и скорее знаками, чем словами, велит ему идти за ним.                     ***        Уэнсдей спускается вниз, на первый этаж дома, который ее неуемные родители приобрели, когда Пагсли поступил в Невермор, а ее мать получила в школе место преподавателя опасной ботаники. Она велит Ларчу обеспечить их пленнику гигиенические процедуры, смену одежды и обед, а сама скрывается в ванной для гостей, чтобы смыть грязные дорожки слез с лица.        Это была неизбежная плата за совершенствование ее способностей. Теперь она могла направлять свои видения в нужное русло, если необходимо было увидеть что-то конкретное.        Она несколько раз ополаскивает лицо холодной водой, чтобы смыть не только засохшую кровь, но и остудить эмоции. Затем идет в комнату, отведенную под кабинет и там к пустой пробковой доске прикалывает листок с одним именем.        «Винсент Торп».        Она увидела это. Как отец Ксавьера разговаривает с Тайлером в полицейском участке. Как показывает ему фотографию с его матерью. И как дает ему медальон с оттиском «Бездны ада».        Именно Винсент Торп, обладающий огромным природным даром и силой, мог предсказать с точностью до минуты появление потомка Аддамс в Неверморе. Винсент Торп, учившийся вместе с Франсуазой, мог знать, кто она такая.        Уэнсдей пока не понимает, зачем влиятельному экстрасенсу способствовать уничтожению школы, в которой учится его сын и дети половины изгойской элиты страны. Тайлер сравнил смерть Ксавьера с жертвоприношением. Но кому предназначена эта жертва, и чего они собираются добиться.        Ей нужно приготовить квад перед тем, как начать работать с доской расследования. Мысль о кофе автоматически ведет ее к Тайлеру. К тому, как бережно он с ней обошелся, пока она грезила. К тому, как он смотрел на нее на протяжении всего разговора. Это уже не тот мальчик, что приглашал ее на Раве'н. И не тот человек, что вышел из леса в ночь Кровавой луны. Это был кто-то новый. Одна из его масок, возможно. Или же он сам, каков есть.        Ей не нужно в этом разбираться. Ей нужно использовать его знания, не попасться в ловушки, которые он может расставить на этом пути, и избавиться от него тогда, когда он исчерпает свою полезность.        Когда Уэнсдей идет на кухню, ее все еще слегка пошатывает. Направленный вид видений забирает много сил, физических и душевных. Пока она ждет, когда приготовится эспрессо, Ларч сообщает ей, что обед для нее и ее гостя будет подан в столовой.        — Я не хочу есть.        Дворецкий издает неодобрительное мычание, в котором можно расслышать сдержанную угрозу.        — Ладно. Подай половину порции жаркого мне в кабинет. И не называй Тайлера гостем.        Ларч замечает, что пленников обычно держат в подземелье, прикованными к стене, а отдельную спальню отводят гостю. Уэнсдей молча берет со стойки кофеварки свою чашку и уходит в кабинет.