Дом

Я хочу в безопасное место! Туда, где меня не обманут. Где будут ценить… Голова кружилась, размытыми линиями различая зелёные и голубые цвета. Мысли собирались по кусочкам — начиная от «ай…» и заканчивая «черт, как всё ломит». Но вдруг на оголённые плечи опустилось нечто мягкое и теплое, а голова снова стала варить. — Что за… Я же не скачивал Дженни мод… — сказал неформально выглядящий юноша, в привычных мне очках голубого цвета. Но он выглядел обескураженно, а из-за рта постоянно сыпались оборванные фразы с матами или технологическими терминами. Солнце светило также ярко, а трава была такая же зелёная как и в прошлом моем мире, откуда я ушла. Я вспомнила то, что произошло ранее и в душе вспыхнул небольшой гнев, что быстро ушёл под испугом — я снова оказалась обнаженной, прикрывшей все сокровенные места коленями и руками. А на плечах была какая-то серая толстовка с неоново-голубыми рукавами и карманом. Щеки мгновенно налились краской, тело сжалось в клубок ещё сильнее. — Отстань! Кто ты такой?! Отойди! — Блять, ты разговариваешь? Что за хуйня? ИИ? , — он отошёл, боясь меня также, как и я его. Чертова искра. Столько усилии чтобы вырваться из той поганой тюрьмы, но всё равно встретить такой позор просто потому, что не могу переместить ни одной вещи с собой. Не могу ничего забрать, даже свои воспоминания — родители, детство, всё чем я жила до подросткового возраста осталось забыто. Остался лишь мерзкий отголосок карьеры писательницы и фальшивое признания читателей, что будь реальными разумными существами, убили бы на месте услышь только слово «миры». С глаз резко потекли слёзы, спрятанные в теплом рукаве одежды того блондинистого парня. — В «mods» тоже ничего такого, а… Ты плачешь? , — ну да, придурок! , — всё хорошо? Черт, у тебя даже текстура слёз есть… Он обеспокоенно взял какое-то шерстяное покрывало и накинул поверх, дабы точно всё скрыть. Но мгновение назад его не было у него в руке… Он словно Лололошка, достает огромные предметы из кармана. Неужели тоже мироходец? — Парень… — тихо обратилась я, — ты тоже мироходец? — Миро… Что? Нет, я не миротворец. Ты, вы… Да к чему вообще это? Тут темнеет, иди в дом. Он стыдливо повернул голову в сторону и приподнял меня за локоть. Я также стыдливо отвернулась, и мы неловко зашагали к одинокому дому посреди поля. ***Раздался мой звонкий смех. Мы сидели за деревянном столом и попивали мёдовый чай моего собственного приготовления. Рядом лежала книга и перо, которое сделал уже Ханзи, мне. — Нет, ты раз за разом- — Да нет, послушай же! И снова он перебивает меня своей быстрой речью. Этот необычный парень был таким, каким я его ещё не видела: слабый мироходец, что может пройти только в нижний мир и край. Но ведёт себя так, словно его не может убить ничего в мире — ни ужалившая его оса, не ужасающая нежить что тихо кралась по ночам, ни прыжок с высоты в карьер, в котором тонким слоем была разлита вода. А ведь этот дурачок действительно каждый раз выживал. Мы провели в этом пустом, лишенным разумной жизни мире месяц. Он был удивлен теми вещами, которые я делаю, говоря что никогда не видел ничего подобного. Говорил это, смотря мне в глаза своими небесными очами. Эти глаза не смогут ни солгать, ни сделать ещё чего-то плохого. — Да что тут слушать? Ты странный, просто сознайся что не помнишь как тут оказался, потерял все воспоминания кроме какой-то IT-ереси, а теперь не хочешь тренировать искру вместе со мной! , — я чуть приобняла его, а после легко ударила по плечу, — Знаю, тебе не нравиться сидеть на одном месте, но просто попробовать ещё раз. Может, мы вместе переместимся в город, найдем живых людей… А потом… Слова застряли в горле и произносились всё тише и тише — на меня глядели его чистые, печальные глаза. Мою руку взяли и наклонились к ней. — Шэрон… Просто… Просто послушай, разок. Один разочек. Поджав губы, я кивнула. — Для тебя это — реальный мир, да. Твоя жизнь в других местах, с другими людьми, вся твоя жизнь, она как бы, была тут. И да, ты считаешь мои слова чушью, но для меня это — не реальный мир. В груди стало тяжело. На мгновение показалось, будто этот высокий юноша вот-вот исчезнет. Я знала что его слова не несут в себе ничего хорошего, но я давила в себе эти чувства чтобы дослушать моё солнце. Ведь ему это важно. — Ты видишь меня, но это не я. Это всё для меня игра. Я сижу за экраном, моё тело крутиться вместе с мышкой. У меня есть жизнь вне экрана, тут всё другое. Он сжал мою руку крепче. С моей щеки скатилась слеза, а его лицо размылось в пелене. — Я провожу с тобой много времени, хотя на деле я просто зашел проведать мир в котором играл… Другой человек. Подозрительная заминка. Он что-то скрывал. — И я не жалею что встретился с тобой, но я не смогу переместиться с тобой в город. Ты ведь видела как иногда я исчезал на месте? Я уходил в мою реальную жизнь, и… Шэрон, я не такой каким ты меня знаешь. И живу не так, вообще не так. А ещё… С каждым словом всё сложнее было слушать. — Ещё у меня есть работа. Мне надо прокормить семью, я не смогу так часто быть тут. Я аккуратно приобняла его, по-знакомому пряча слёзы в его одежде. Ханзи крепко обнял меня в ответ, шепча: — Я не жалею что познакомился с тобой. Не знаю как ты тут оказалась, как ты это провернула, и будь ты сейчас со мной там, я бы сказал… — Я знаю. Давай помолчим, мне… Мне надо подумать. Мы стояли в этом домике, посреди земли, на которой нет никого кроме нас. Но при этом и понять друг друга мы не могли. ***— Шэрон, а как ты относишься к детям? Этот вопрос выбил почву из-под ног, и я случайно уронила кувшин, которым поливала огород пшена. Нагнувшись чтобы поднять его, я поправила свою новую белую юбку и думала, почему он спросил об этом? — Да хорошо, они вполне милые. Наша вечерняя рутина: сначала мы полоскали огород (Ханзи почему-то удивился когда я начала его поливать, ага, как будто той лужи хватит чтобы запитать всё), а потом ели приготовленную вместе еду и лежали на кроватях, рассказывая забавные моменты. Эта ночь не стала исключением, и вот, я повернулась к нему и в темноте спросила: — А чего ты про детей спрашивал? — Когда это было? А я не помню. — Ехидно сказал он, я прям почувствовала как он самодовольно улыбнулся. — Когда поливали твои несчастные сорняки. — Эти сорняки нас вообще-то кормят! Да и вообще, я просто так спрашивал… Тишина. Я повернулась к стене и уже прикрыла глаза, ощущая наступающую сонливость. — Шэрон. — Голос прозвучал стыдливо, но под пеленой сна я не подметила ничего необычного. — Ммм… — Что, если я скажу, что у меня есть дочь? Первые секунды я лежала, а после почувствовала как сильно застучало сердце. Приподнявшись на локти, я начала смеятся. — Нет, ты специально? Я же только легла! Ты хочешь чтобы у меня был паралич? Но в ответ тишина. Он также привстал с кровати и включил лампу на тумбе, что была между нами. И в тусклом теплом свете показалось его виноватое, немного испуганное лицо. А на меня глядели эти прозрачные глаза. Он не врал. Я окончательно села на кровать. — Скажи что врешь. — Я не вру. — Кто эта женщина? , — холодным тоном произнесла я, сжимая желтое одеяло. — Её давно нет, она… Я её толком не знал. Это был унизительный обман. Я чувствовала себя преданной, и встав с кровати, я взяла топор у двери и вышла в кромешную темноту. Ханзи шёл сзади, прося остановиться, но тем не менее не трогал меня и не принуждал остаться. — Я всё расскажу, хорошо? На самом деле я не такой как мой скин, я старше. И выгляжу не так. У меня тёмные волосы. Я работаю видеоме-, делаю видео, Шэрон послушай. Я не хотел чтобы всё было так. Этот дом, этот мир… Это моя дочь, ей всего семь и- — Заткнись! — Сказав это, я замахнулась на него топором, чуть не задевая. А желтоволосый и не уклонялся. Лишь обеспокоено смотрел, шепча прощение. Я выкинула этот топор в сторону и быстрым шагом ушла в лес, в котором знала каждый камень и дерево — всё-таки, я уже полгода тут. На глазах выступили слёзы гнева, но в первую очередь они шли от обиды. Обходя мимо очередного зомби, ловко забралась на дерево, с которого заметно звёздное небо. Я знаю, что он мне нравиться. И знаю, что это взаимно. Но этот мир для него фальшив, как и я, что бы он не говорил. Сминая пальцами белую юбку, я приложила голову к коленям и стала вытирать влажность об неё, словно малое дите. Снова мир, в котором я несчастна. Этот Ханзи — он даже хуже всеобщей ненависти ко мне. Лучше бы меня ещё раз одели в лохмотья и заставили пройтись к костру мимо всего поселения чем знать, что у этого парня есть другая жизнь, которую я не увижу. Я для него ничего не значу. Не знаю, чем живет и дышит просто потому что я не там, где он. Грудь стало распирать, я слёзы сделались горячее. Прошу, дайте мне быть там же, где и он. Пожалуйста. В этот миг я исчезла из этого мира. ***Проснулся я рано утром, совершенно не выспавшись. В этой дряхлой однушке сегодня было необычайно тоскливо и опустошенно. Пол года назад Анжелика попросила поиграть немного в её мире. На удивление она не подсела на эту игру, а лишь построила дом и ушла играть во двор с друзьями. А я решил отвлечься от заказа по анимации и немного расслабиться в ванильном режиме, пока не появилась она. Квадратный аватар девушки, что словно с неба свалилась. Я пересмотрел все игровые папки, но не было ни одного мода и пака, рассчитанного на такое. И самое главное, она ломала всё — от базовых игровых движении до крафтов. Смотря на неё, всплывали кнопки, и я мог даже обнять её. И вот, незаметно я стал меньше работать и больше проводить время с ней. Да, это просто пиксели, но её голос, её рассказы… Они наталкивали меня на разные мысли: это всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но на искусственный интеллект это тоже было не похоже. Словно бы Шэрон — это обычная девушка. Вздохнув, я увидел сонную макушку, что была мне по пояс. Анжелике пора было в школу. Придя домой, я включил компьютер. Но первым делом я заметил что рабочий стол был абсолютно пустой — все проекты и ярлыки были сметены в корзину, на которой сидела… Девушка, что вчера убежала в лес. Но теперь она была словно рисунок, и можно было заметить очертания красивых губ и тонких бровей. Она скрестила руки, смотря словно бы прямо на меня, а на экране высветилось «Программа charon_barbie запрашивает доступ к камере.» — Шэрон? , — взволнованно сказал я, надевая наушники и поднося к губам микрофон, — Это ты? Шэрон, ответь. — Включи камеру. И я включил, прикрыв точку над монитором ладошкой. — Я не прощу тебя, если ты продолжишь. И медленно, я всё-таки начал убирать ладонь, неловко смотря впёред. Её лицо высказало удивление, и честно, я был не рад этому. Усталые глаза, неаккуратные брови, вытянутое лицо и нос, и тёмные глаза с короткими волосами что совсем отличались от моего аватара, который я скачал на случайном сайте. У меня была немного кривая осанка и неровно выбритая щетина, а также сухие губы — вряд ли я оказался идеалом красоты для неё. — Как это… — она попыталась тронуть меня, но тронула лишь холодную иконку видеокамеры. — Что? — Ты, не… — Не квадратный? — Да. — Ты тоже. Мы замолчали, а после прыснули от смеха. *** С этого дня мы стали работать над анимациями вместе. Я познакомил её с Анджеликой, они неплохо играли в какой-то симулятор пекарни. Да, было пару сцен ревности на этой почве, но вскоре Шэрон призналась что просто боялась. Иногда она меняла свой аватар на разные стили. Был момент когда она снова стала квадратной, а потом долго смеялась с того, как я испугался. — Я дома! , — крикнул я не только дочери, но и включенному 24 часа в сутки компьютеру. Сняв обувь, я уже почти прошел к нему, но вдруг мои глаза закрыли теплые нежные ладони, а над ухом прозвучал до боли знакомый солнечный голос. — Угадай кто.