Часть 2. Ночной кошмар

Поездка проходила весело и задорно, кобылки перекусили яблоками из котомок, и их стало клонить в сон. До столицы ехать было ещё прилично, и в какой-то момент они открыли глаза уже не в поезде. Бескрайнее жёлтое поле. Полуденное солнце слепило глаза и давило на макушку жарой. Сухая трава не шелестела в отупляющем штиле. Казалось, не было ни единой тени, оттого всё выглядело ненастоящим и неживым. Даже время пластмассово застыло. Стрелки не могли двинуться дальше двенадцати. Остановилась цикличность мироздания. Замерло колесо перерождений. Не будет нового оборота, следующей секунды, больше никогда не будет ничего, только всепоглощающий жар и свет безвременья. С трудом , будто сгибая ветви столетних дубов, пони повернули головы, чтобы взглянуть друг на друга. В сузившихся зрачках застыл ужас. ПинкиК медленно пререставила копыто, и облачко пыли застыло в воздухе, не опадая и не шевелясь. Звук скрепящего ствола раздробил воздух в стеклянное крошево, прошёлся мелкими иголками по нервам. Уши сами собой прижались к голове. Пони оглянулись. За их спинами стояло дерево, в ствол которого вросла та самая пещера, где они были созданы. Она жаждала их. Алкала их кровь, их души, их волю и тела. Звала, велела зайти в её чрево, в мертвенный хлад и тень её камней. Казалось, в ней гуляет эхо страдающих, потерянных криков, которое невозможно услышать извне. Только там... Только сделав шаг... Им всё равно нет места здесь, их отторгают солнце, время и сама жизнь... ПинкиБЧ смотрела в недра пещеры, шагая ближе и ближе чуть позади подруги, и увидела в тени вышибающую дух подушку безопасности, почуяла запах сгоревшей резины и крови... И куснула ПинкиК за круп. Та вздрогнула, лягнула её и, тряхнув головой, побежала прочь. ПинкиБЧ поднялась с земли на подрагивающих от страха ногах и кинулась за ней. В галоп, плевать, не задумываясь перебирая ногами, лишь бы выжить, лишь бы подальше от того места! – Я... С-спасибо. Как ты? Я чуть было не... – Сочтёмся, сестрёнка. Сейчас бы... отсюда. Бока тяжело вздымались, ещё немного, и слюна начнёт пениться. А если загнать себя, можно ведь и пасть замертво... Но дорога под копытами будто стояла на месте, воздух был густым и вязким, а трава выросла, образовав узкий мрачный коридор. Тишина вновь давила на уши, только сзади всё так же зловеще скрипел дуб. Он ждал их, подождёт ещё. Столько, сколько понадобится. Они пошли шагом, тяжело дыша, прядая ушами. В воздухе висела плотоядная настороженность, будто взгляд рыси откуда-то сверху, из тени, преследовал их. Тут не было птиц и никого другого, не было и спокойствия. Да и не могло быть: не в лесу из сухих стеблей травы, что разрезали бы лошадок, сойди они с тропы. Приходилось идти вперёд. Вскоре к тревожной тишине прибавились далёкие голоса. – Пинки! Пинки! – грубоватый голос Эпплджек звучал раздражённо и зло. – Пинки! Чёрт, как же сильно я лягну её, когда найду... От холода и ненависти в этом голосе выходить совсем не хотелось. Подумалось, что... Они же ведь не Пинки, верно? Не оригиналы. Им точно нечего делать рядом с Элементами гармонии. – Пинки, где ты? Пинки, п-пожалуйста, выйди к нам! – голосок Флаттершай был жалобным и отчего-то напоминал сладкий нектар венериной мухоловки. – Пинки, прошу! На помощь! ПинкиБЧ было захотела помочь, всё же она человек, а не монстр... Но ПинкиК удержала её, покачав головой. Голос Флаттершай раздался чуть дальше, просьба повторилась слово в слово. Те же интонации, та же громкость, словно запись с диктофона. Спешить на помощь как-то вдруг расхотелось. – Пинки, дорогуша, не прячься в этих ужасных зарослях! Что за безвкусица?! ПинкиБЧ остановила ПинкиК копытом, когда та уже занесла ногу, и буквально в паре шагов впереди проползла по земле изысканная лента. Ящерица, пробегавшая мимо, высунула язык, чтобы понюхать странную ленту, и была мгновенно задушена шёлковыми объятьями. Лента оставила тельце и вновь скрылась в траве. Пинки вспомнили, что нужно дышать, и бесшумно двинулись дальше. Из-за поворота тропы раздалось раздражённое бормотание Искорки: – Почему заклинание поиска не работает?! Проще было бы поджечь всё это чёртово поле и дать им поджариться или задохнуться, чем вылавливать их собственными копытами. Какой смысл?! Всё равно стирать их из нашего мира, пусть этим занимается огонь. – Потерпи немного, подруга, я поищу их с воздуха, а если не найдём, так уж и быть, Спайк подышит на эти колосья для нас, а, Спайки? Дракончик что-то неразборчиво пробормотал, а Пинки спрятались в тени травы, у самого края тропинки, слушая, как удаляются шаги подруги и дракона, и видя, как вздымается пыль от взлетевшей вверх Радуги. От страха шерсть на загривке вставала дыбом, остывший после бега пот холодил кожу, сердце разрывалось от боли. Затаённые страхи властвовали в мире снов: их друзья теперь убьют их, если встретят. Уничтожат, как ошибку магии, глюк мироздания. Как будто они не живые. Теперь в глазах их друзей они не достойны существовать. Они почувствовали запах дыма и двинулись вперёд, но вдруг перед ними опустилось гигантское розовое копыто. Громоподобный голос гигантской Пинки Пай прижимал к земле, не давая двигаться, утыкая мордой в песок в поклоне. – МОИ ЖАЛКИЕ ПАРОДИИ! НЕНАВИЖУ ВАС! ВЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УНИЧТОЖЕНЫ! С САМОГО НАЧАЛА СОЗДАТЬ ВАС БЫЛО ОШИБКОЙ! Пинки не могли сдвинуться с места, когда второе копыто заслонило небо и стало медленно опускаться на них. Они зажмурились, сердце замирало в груди. Вот и всё. Они это, пожалуй, заслужили... Вдруг их смела тёмная вспышка, и свет сменившей солнце полной луны выжег гигантскую Пинки, всех остальных их подруг, лабиринт из травы, дуб и пещеру. Мягкие прикосновения тяжёлых крыльев к спине принесли облегчение, и пони из коленопреклонной позы повалились набок, ПинкиБЧ стала рыдать, чуть подвывая, от облегчения. ПинкиК плакала тихо, закрыв глаза, и слёзы уносили с собой её тревоги. В голую землю, в которую ей не суждено сегодня лечь. ПинкиБЧ вдыхала побольше воздуха под сочувствующим, но настороженным взглядом принцессы Ночи, и успокаивалась быстрее подруги. Она попыталась подняться на предательски ослабшие копыта и вновь поклониться, как подобает. – Ваше Высочество, принцесса Луна, для меня большая честь... Но Луна остановила попытки: – Достаточно, дитя моё, не стоит. Лучше объясните, что с вами произошло. У меня к вам много вопросов, и вы, кажется, уже знаете, каких... ПинкиБЧ сглотнула, кивнула и обстоятельно начала рассказ о том, что происходило в Понивилле с самого утра, о причине их появления на свет и об их планах, не включающих в себя скорую погибель, если их высочества позволят, конечно. Ну, и об их плане разыграть Селестию тоже. Луна выслушала рассказ, не перебивая, и, подумав, согласилась пока ничего не рассказывать сестре, но отдать охране распоряжение пустить их во дворец без вопросов. Её очень заинтересовали одинаковые метки, она задумчиво покивала сама себе и прикрыла глаза, к чему-то прислушиваясь. Луна вообще казалась неразговорчивой пони, привыкшей проводить время наедине с собой. Что и не удивительно. Много лет прожить на луне в полном одиночестве... Жуткая и печальная участь. – Я посмотрю в библиотеке. Не помню ничего подобного... Возможно, понадобятся исследования... Луна задумчиво нахмурилась, думая о чём-то своём. Возможно, она уже перебирала в уме старинные трактаты: ментальным способностям принцессы можно было только позавидовать: годы и годы практики. – Ваше Высочество... Я ещё не нашла своё место в жизни, быть может, я могла бы, посетив родителей, остаться в замке? Хоть на время. Я бы помогала вам в исследованиях, вы бы проводили их на мне, если нужно... Библиотека замка звучит, как святая святых, если честно... ПинкиБЧ потупилась, переминаясь с ноги на ногу. Луна задумчиво взглянула на неё. И когда ПинкиБЧ уже совсем было подумала, что это было глупо и неуместно, Луна вдруг кивнула. – Приходи. Покои вам обеим выделят. Не делайте зла, и будете желанными гостями в замке, Бесстрашные. Луна уже собралась уходить, когда её остановил окрик ПинкиК. – Принцесса Луна, почему вы назвали нас бесстрашными? Принцесса непонимающе мотнула головой. – Элемент Пинки и ваш элемент тоже. Бесстрашие у вас в крови. По крайней мере, пока вы не утратили его сами. – Но Элемент гармонии Пинки Пай – смех, – не согласилась ПинкиБЧ. Луна рассмеялась: – Это лишь название, не более! Смех – лишь метод, как и Надежда. Путь для обретения бесстрашия. У вас будут свои пути, но от этого Элемент не перестанет быть и вашим тоже. Пинки когда-то победила страх, посмеявшись над кошмарными деревьями Найтмермун, Сомнамбула сумела пройти с завязанными глазами по узкому мосту над обрывом потому, что дарила другим надежду. – Но как же Флэш Магнус, разве его храбрость не то же самое, что и бесстрашие? – Хороший вопрос! Это не совсем так, хотя грань и тонка, верность Радуги и храбрость Флэша роднит их Самоотверженность. Если бесстрашие есть суть борьба со внешним врагом, с отступлением перед ним, страхом, то самоотверженность – это борьба с врагом внутренним, пределом своих возможностей, бессилием. Поражение может принести и то, и другое, но эти слабости различны в недрах нашей души. – В недрах души... – завороженно повторила ПинкиБЧ. Лекция принцессы покорила её. Хотелось бесконечно слушать тихий, мелодичный голос, впитывать размеренное течение знаний и постигать мир вокруг во всём его разнообразии. Было в этом что-то устойчивое, надёжное. Тем временем Луна продолжала. – У каждого из элементов свой противник, у кого-то это страх, корнями проникающий извне вглубь, у иного – свой собственный предел, трещиной разрывающий нас надвое изнутри наружу, но каждый в каком-то смысле должен одолеть себя, чтобы Элемент признал его. Вам двоим это признание дано с рождения, но, решив стать ваятелями своих судеб, вы взяли на себя ответственность и за то, что имеете. Можете утратить признание Элемента, это ваш путь, но я бы не советовала вам допускать это. Пусть сохранение бесстрашия в сердце подобно поддержанию пламени свечи, но нести в душе подобное пламя дано далеко не каждому. А сейчас вам пора: Кантерлот. – Кантерлот! Пинки подскочила, когда проводница потрясла её копытом за плечо. – Кантерлот, конечная! Добро пожаловать в столицу! И разбудите свою спутницу, а то так и обратно уехать можно, как тот грифон на прошлой неделе... Эй, жеребчик, это ваше?.. Пинки зевнула и принялась будить подругу. Выйдя из поезда, они сразу почувствовали разницу между сонной, неспешной провинцией и суетной, но бесконечно деловитой столицей. – Ну что ж... Перекусим? – А давай. Кобылки полюбовались на искусную мозаику на площади Селестии и направились в сторону замка, надеясь перекусить домашней морковкой в ближайшем парке. Песня вела их по столичным улицам всё дальше и дальше в новую жизнь... – Светит солнце в небе ясном Совершенно не напрасно, Будь бодра и весела! Совершенно не напрасно Месяц светит в небе ясном, Спи спокойно, детвора! Солнца луч как ключик золотой, Двери утра весело открой! На ночь окна крепко затвори, Луч луны, кошмары прогони! Нам с принцессами не страшны Ни колдун из старой башни, Ни в грозу дурные сны! Днём и ночью добрых стражей, Аликорнов преотважных, Песней звонкой восхвали! Солнца луч как ключик золотой, Двери утра весело открой! На ночь окна крепко затвори, Луч луны, кошмары прогони! Мы с принцессами бесстрашны, В этом мире должен каждый Искорку в душе создать. В этом мире должен каждый Отыскать и страсть и жажду, Зла порывы обуздать! Солнца луч как ключик золотой, Двери утра весело открой! На ночь окна крепко затвори, Луч луны, кошмары прогони!