Я нырну за тобой, а ты?

Глаза не смыкаются: они, словно пружины, отталкивались друг от друга, не позволяя мне расслабиться. Ноги подводят, явно желая сдаться и подкоситься, дать мне рухнуть. Дождь был мелким, неуверенным, будто и сам не знал, зачем пришёл. Он не лил, не бил по коже — капли стекали по волосам, плечам, вырисовывали фигуры, замысловатые узоры, упрямо стремясь вниз. Слышится тихое, едва различимое:  — Я не могу. Но могла ли я? Голос рвался на крик, а я не понимала, почему молчу. Слова не выходили наружу — и я пошла им навстречу. Пускай. Отчаяние и давным-давно забытая беспомощность: я бросила всё на произвол судьбы. Внутри заиграла новая струна — по-ребячески я отошла от штурвала, вверив его ему, всучив насильно, изображая из себя невесть кого.  — Ну же, удивляй. Каков твой вердикт, ведима?  Ни единого намека на злость, ни дрогнувшего мускула на лице. Лишь взгляд, и взгляд ищущий, терпеливый. Хотела бы я, чтобы невозмутимость и спокойствие Эдмунда передались и мне, но это только хлестало меня с новой силой. Почему он такой? Открытая книга с секретным кодом, расшифровать который я никогда бы не смогла. Никогда. Цели нас отличали. Но было ли то, что связывало нас?  — Давай больше никогда не встречаться. Он посмотрел на меня иначе, словно видел впервые. Тёмные волосы под стать глазам, вечная ухмылка и…свобода. Он был прохладным ветром, а я — гулким штормом. Он уносил за собой, всецело обволакивая, врезаясь в каждую частичку тебя. Захватывал и был всюду: пробирался в твои самые потайные уголки, уверенно вскрывая заколоченные двери. Он был как воздух: не потому, что я нуждалась в нём, а потому, что его невозможно было удержать. Он был для всех — для целого мира.  — Ты отпускаешь меня.  Он утверждал, очевидно, не спрашивая.  Натянутая улыбка и моё поддельное:  — Скорее передаю в руки моря. Оно, небось, уже заждалось вас. Эти слова его лихо позабавили. — Я вижу, что вы делаете. Помолчал. И добавил: — Море не покинет. Но лучше бы море оставило меня, чем вы. Я пыталась улыбнуться, но не получилось. — Как высокопарно.  — И до боли правдиво.