Часть 1

      - Где вы её нашли, говорите?       Гето не был поклонником домашних животных. Мысль завести питомца не приходила к нему в голову. Странное это было бы сочетание: стремиться к очищению мира от жалких обезъян днём, а по вечерам подсыпать корм в миску... В детстве, правда, он мог погладить уличного котенка, но то был мимолетный жест. Заводить же кого-то значало заботиться, посвящать время — всего то, чего Гето дать не мог. Оттого, на животных он смотрел лишь как на свободных, диких существ, далеких от его мира.       И сейчас он довольно скептически смотрел на кошку, которую Мимико и Нанако принесли в дом. Его, правда, привлек её окрас: белоснежная шерсть, но с чёрным хвостиком и ушами. С нежно-розовым носиком и серыми глазами всё вместе смотрелось необычно и выразительно.       «Красивая», — пронеслось в голове у Гето, и он задержал на ней взгляд. Кошка, заметив чужой интерес, посмотрела в ответ, слегка склонив голову на бок, а когда Гето протянул руку в её сторону, то грациозно запрыгнула ему на плечо с рук Мимико. Он машинально повернул голову в её сторону, моргнув от легкого удивления. Шустрая.       Она потерлась мордочкой об его щеку, мурлыкнув, на что он почти весело фыркнул, давая понять, что его позабавило это неожиданное, но приятное действие.       А еще он заметил, что она пахла не как кошка. Вернее, не как ожидаешь от уличной кошки, и удивился вновь, сделав вдох. Легкий аромат корицы с апельсинами. Интересно. И странно.       Вроде просто кошка, а уже дважды его удивила.       — Где вы ее нашли, говорите? — он перевел взгляд на девочек, пока кошка удобно устроилась на его плече.       — В парке, — первым заговорила Нанако. – Она такая красивая и необычная!       — Можно мы её оставим? Хотя бы ненадолго? – добавила вторая, и обе сделали щенячьи глазки.       Губы Сугуро изогнулись в едва заметной усмешке. Он не любил отказывать девочкам в просьбе. А кошка... действительно чем-то зацепила.       — Можно.       И девочки радостно заулыбались.        ***       — Хантен!       Прошла неделя с момента появления кошки в доме. Девочки активно пытались дать ей имя. Вернее, приучить её к придуманному им имени. Оно вроде звучало логично – «пятнышко», но кошка игнорировала его напрочь.       — Она вообще не реагирует.... не понимает...       — Да все она понимает – лицо у нее умное, просто ей не нравится...       И обе ломали голову, пытаясь понять, почему новое имя не было признанно кошкой ни на грамм.       — Может у неё уже есть имя? – предположил Гето. Он стоял, оперевшись об стену, и наблюдая за ними со стороны. Сугуру был единственным человеком в доме, кто не спешил её называть.       Кошка, услышав его, повернула голову. Их взгляды встретились. Она смотрела своими серыми глазами, и Гето мог поклясться, что в них было что-то разумное. Как будто она сказала: «А ты догадливый».       У неё и вправду было имя. Её звали Лира, и она не была обычной кошкой. Вернее, могла перевоплощаться в кошку, потому что это было частью её проклятой техники.       В прошлом она больше предпочитала человеческое обличие, но сейчас – кошачье, чувствуя себя так более защищённой. Причиной тому был уход (читай: побег) из дома, в котором остались лишь чужие ожидания, давление и горечь от пролитых слез.       Лира была единственным ребенком в семье с любящим отцом, но от слова «мать» у неё нервно дергался глаз.       Отец любил свою дочь и жену, но вторая любила деньги. И хоть отец хорошо зарабатывал, жадность матери настаивала на большем. Она все хотела, чтобы дочь «успешно» вышла замуж. Но успешно для кого? Конечно, не для Лиры.       «Не отдавать же её даром с такой техникой!»       Техника их клана называлась «за гранью», и позволяла человеку в кошачьем обличии проходить через определенные магические барьеры, не разрушая их при этом. Прям как сквозняк сквозь щель — без звука, без следа. В магическом мире были кланы, которым бы подобное пригодилось. Оттого, мать Лиры хотела это использвать, и фраза «успешно замуж» имело значение выйти за богача, готового купить Лиру за хорошую сумму.       Отец такого для неё не хотел, но после его смерти Лире было тяжело справляться с давлением и контролем этой женщины. Она хотела поднакопить денег, переехать, но мать периодически пила и била её. Она также раздражалась, когда Лира покидала дом, выходила гулять и пыталась приобрести хоть немного свободы.       Одним вечером, после очередных побоев, та заявила, что нашла дочери жениха, готового её «купить». Тогда Лира не выдержала и сбежала.       Её прошлый дом находился на окраине Осаки – у них был небольшой клан, обладающей интересной, но малоизвестной техникой обращения в кошек. Вероятно, малоизвестной она была по причине, что никто о ней особо не распространялся, а её обладатели – коих было не очень много, предпочитали вести себя чисто «по-кошачьи»: сами себе были хозяева, сами решали когда и где им появляться, наплевав на окружение.       После ухода из дома Лира искала место, где могла бы переждать. На улицах города было неудобно, а дом Гето с девочками показался хорошей идеей. Лира не планировала задерживаться надолго. Всё, что ей было нужно, — это место, где можно переждать, и привыкнуть к тому, что старого дома больше нет. А потом она могла бы быть самой себе хозяйкой.       Вот только, с каждый прожитым в этом месте днем, уходить хотелось все меньше. Причиной тому стал Гето.       Вначале Лира просто наблюдала за ним, предпочитая держаться на расстоянии. Она смотрела, как он заботился о девочках, но не вмешивался в их жизнь.       Мимико и Нанако были милыми, но слишком старались, пытаясь приручить Лиру, заставить её откликнуться. Они относились к ней как к питомцу. Она не злилась на них, но ей это не нравилось.       С Гето всё было иначе. Он не называл её никакими именами, не делал попыток поймать или заставить сидеть рядом. Она могла сравнить его с тенью от дерева: не накрывал, но давал тишину. Это её удивляло — человек, который мог контролировать огромное количество проклятых существ, не пытался контролировать её. Внутри от этого становилось легко, будто можно было дышать полной грудью. В отличие от девочек, он давал ей пространство. Потому, она чаще убегала к нему.       Гето, в свою очередь, видел в ней что-то необычное, что отличало её от остальных. Было в ней что-то, что цепляло его. В особенности, внимательный взгляд серых глаз, который будто заглядывал в душу.       Он, конечно, почувствовал её проклятую энергию, скрытую под слоем чего-то мягкого, но не враждебного – её фон ощущался почти успокаивающим. Вначале он не понимал, что это и как оно работает. Оттого и просто наблюдал.       В итоге, хоть кошку в дом принесли Мимико и Нанако, большую часть времени с ней проводил именно Гето. Девочки не возражали, и даже радовались. Им было приятно видеть, как он привязался к их находке.       Лира забиралась к нему на колени, когда он сидел, погруженный в свои мысли. Она делала это мягко и ненавязчиво, словно знала, что не стоит мешать. Просто свернувшись клубком, обогревала его своим маленьким телом. Он гладил её, и она тихо урчала в ответ.       Лира никогда не думала, что привяжется к человеку, и уж тем более к такому, как Гето. Ей нравилось, когда он ласково гладил её за ушком, и она мурлыкала, чувствуя себя невероятно удачливой. Гето был заботливым: всегда следил, чтобы она была накормлена и оставалась в тепле.       Иногда он разговаривал с ней. Говорил вслух о своих идеях и планах. Сугуру казалось, что она всегда слушала его и знала больше, чем могла показать.       — Есть два типа обезьян...       Единственное, что её смущало — его привычка называть людей «обезьянами» и то, как менялась его энергия рядом с ними. Он их терпеть не мог. Но, не смотря на это, она получила здесь новый дом и, в отличие от прошлого, здесь ей действительно было хорошо.       А Гето никогда не ожидал, что в его доме будет место кошке. Впрочем, точно так же он не думал, что когда-то возьмёт под свою опеку двух девочек в семнадцать лет. Поэтому, когда эта мысль мелькнула в его голове, он лишь тихо фыркнул. Как будто подобные привязанности и забота шли вразрез с его жизненными целями, но всегда находили способ проникнуть в его мир.        ***       О том, что Лира была девушкой, Гето узнал случайно. Она боялась грома и молний до паники, и в такие моменты могла потерять контроль над своей техникой. Поэтому, когда одним вечером вместо кошки на своей кровати молодой шаман увидел девушку, свернувшуюся в позе эмбриона, его лицо вытянулось почти вдвое. Узнал он её спустя пару секунд, по проклятой энергии и запаху корицы с апельсинами.       — Так ты...?       — Да... — ответила Лира, заранее угадав его вопрос.       Гето замер, растерянный. Несколько секунд он просто стоял, осмысливая происходящее, а затем сделал шаг к ней. Лира не знала, чего ожидать, но была уверена, что ему такой сюрприз не понравился. Ведь он привязался к кошке, а она всё это время скрывала свою истинную сущность, и даже не собиралась рассказывать. Однако, она не почувствовала от него негатива или злости, и это смутило её еще больше.       Гето спокойно сел на край кровати и провёл рукой по её волосам. Точно так же, как если бы она была кошкой, которую он гладил тихими вечерами.       — Боишься грозы? — голос прозвучал мягко, а вопрос был скорее риторическим. — Я могу побыть рядом.       Голос его также был успокаивающим и Лира посмотрела на него, не понимая его спокойствия.       — Я не злюсь, — ответил так, будто этот вопрос даже не стоял. — Я знал, что ты необычная. Просто не понимал насколько, — его голос был как спокойная мелодия.       — И что теперь? — тихо спросила она, не сводя с него взгляда. Захочет ли он узнать больше о её технике? Будет ли использовать её? Мысли вихрём крутились в её голове.       — Ну... тебе больше нравится быть кошкой или девушкой?       Его вопрос показался ей странным, но она немного расслабилась.       — Кошкой.       Это было проще, легче.       — Пусть так и будет, — ответил, продолжая гладить её волосы.       — Как тебя зовут? — спросил Гето, чуть помедлив. — На имена девочек ты не откликаешься. Я думал, у тебя уже есть своё, просто не мог понять, как его узнать.       Из всех вопросов, которых он мог задать, Сугуру решил узнать о её имени. Она моргнула от удивления. Но поняла, что, вероятно, вопросов про технику он ей не задаст. И от этого внутри стало легче.       — Лира.       — Как «равновесие»?       — Да.       — Красивое имя, — тихо сказал он, и его мягкая улыбка словно погасила шум за окном. Лира почувствовала, как её беспокойство затихало, и спустя время она уснула, свернувшись у него на коленях. Правда, на этот раз — впервый и единственный — в человеческом облике. Гето не возражал, его это не смущало и не отталкивало. Смотря на спящую девушку, он лишь думал о том, какая она была необычная.        ***       Лира впервые за долгое время почувствовала покой благодаря Сугуру и ей хотелось остаться с ним. План «переждать, а потом исчезнуть» изменился, в нём больше было смысла. Здесь ей хотелось остаться. Здесь было тепло, которое она давно забыла.       Но её спокойствие продлилось не долго. Последние дни она всё чаще слышала, как Гето говорил о Ночном Параде Ста Демонов, о проклятых духах особого ранга, которых он хотел заполучить. Слушала, чувствуя как слова ложатся тяжелым липким грузом, но не до конца понимая весь ужас этих разговоров. Пока реальность не врезалась в неё с такой силой, что перехватило дыхание.       Для Лиры, не привыкшей к боям – тем более между шаманами высокого ранга, все происходило настолько быстро, что она не успевала реагировать ни на что. Только когда увидела его, израненного, истекающего кровью, и скатившего вниз по стене спиною, её аккуратно собранный покой с треском рухнул, выбивая воздух из легких. И если до этого она ощущала панику, то сейчас это переходило в истерику. Она бросилась к нему, не в силах скрыть страх.       — Тише, — голос Гето был успокаивающим, таким, что ей хотелось биться головой об стену от его спокойствия. Как вообще можно говорить так, когда истекаешь кровью?!       Лира почувствовала чужое присутствие, но обратила внимание только тогда, когда взгляд Гето сместился в сторону. Рядом с ними стоял светловолосый мужчина с повязкой на глазах. Он снял её, и начал разговор с Гето. Лире не нравились их слова, выражения, тон.       Светловолосый мужчина присел и тихо прошептал Гето три слова. Лира застыла, услышав их. Она заметила, как Сугуру мягко улыбнулся в ответ, а его лицо озарилось теплом. И поняла, что ни черта не понимает.       — Присмотри за Лирой, — сказал Гето, нежно поглаживая её. Её шерсть приобрела грязно-красный оттенок, но ей было все равно. – Она необычная.       Своей семье Гето позволил сбежать, но Лиру он решил доверить Сатору. Он отчего-то был уверен, что эти двое будут нужны друг другу. Его израненному уму это казалось верным решением.       Годжо посмотрел на кошку с пустым взглядом, явно не понимая, с каких пор Гето стал так привязан к животным. Он взглянул на неё на долю секунды, и снова перевёл внимание на своего друга.       — Не смотри, — мягко сказал он теперь Лире. Его голос звучал ласково для того, кто так сильно изранен. Слишком тёплым для человека, который смотрел в лицо смерти. Внутри Лиры что-то горько разрывалось. Хотелось рыдать, но вместо этого она прижалась к нему сильнее, зарывшись носом в его одежду. Когда Сатору попытался убрать её, она зашипела на него.       Ей не хотелось привязываться к людям, но судьба сыграла с ней злую шутку, связав её с шаманом.       Чуть позже, она стояла оперев спину на стену одного из зданий. Ноги мелко дрожали, и ей было тяжело держаться на ногах. Окружение было сильно расплывчатым, и сердце сильно сжималось от боли, подошедшего к ней мужчину она заметила сразу – узнала ауру, запомнила.       Она зашипела, переполненная горечью. Мягкая шерсть вдоль её позвоночника встала дыбом, и Лира издала низкое гортанное шипение, которое вибрировало в её груди. Этот звук становился всё громче, переходя в пронзительное, угрожающее предупреждение — так шипят кошки перед нападением. Так шипят те, кто переполнен яростью и болью.       Её уши были прижаты к голове. Каждое движение источало угрозу. Но беловолосого шамана это не испугало, не оттолкнуло. Лира тогда не знала, что он — сильнейший из шаманов, хоть и чувствовала его невероятную ауру. Её шипение не могло его напугать, она это понимала. Но внутри кипела буря эмоций, и ей было всё равно, насколько он был силён.       Сатору не шелохнулся, стоял неподвижно в нескольких сантиметрах от неё, а потом спокойно подошёл и присел на корточки рядом. Лира накинулась на него и поцарапала когтями. Он слегка поморщился.       Ей хотелось превратиться в человека и ударить его как следует, но вместо этого она рывком стащила с него повязку с целью выцарапать ему глаза. Тогда Лира не знала, что такое «бесконечность» и почему он отключил её, позволив ей это сделать. Возможно, ему хотелось почувствовать немного физической боли, потому что та была ничтожной по сравнению с душевной.       Лира резко вскинула голову, чтобы взглянуть на него. И замерла. В его небесно-голубых глазах застыла такая боль, что в ней можно было утонуть.       Сугуру говорил: «Сатору Годжо был моим единственным лучшим другом». Она также слышала последние слова Сатору для Сугуру, и в голове её собрался пазл. Что-то щелкнуло, и она перестала шипеть. Её шерсть медленно улеглась, а ярость начала угасать.       Теперь она понимала: оба потеряли того, кто был для них важен.       Она также понимала: последнее, чего Сатору Годжо хотел, — это убивать своего лучшего друга. Эта мысль сдавила её сильнее, сковав всё внутри. И ненависть, что недавно кипела, рассыпалась мелким песком под ногами, оставляя лишь горечь, которая щипала глаза. Она не заметила, как с её глаз скатились слёзы. Никто их не смахнул.       Сатору просто поднял её на руки и унёс, позволяя ей уткнуться носом в его куртку.        ***       «Присмотри за ней», - пронеслись в голове слова Сугуру, и Лира напряглась, сидя на подоконнике нового дома. Ветер бился об стекло, но ей было всё равно. Его слова застряли в сознании, словно печать. Сатору Годжо был ей чужим. Но... куда ей идти? Она чувствовала себя потерянной, и мысли о том, чтобы вновь стать уличной кошкой, вызывали странное чувство пустоты.       «Почему я остаюсь?» — думала она, прижимая уши к голове. Возможно, это было из-за Гето. Он был единственным, кому она доверяла. Если он верил Сатору... значит ли это, что и ей следует попробовать? Даже если для этого придётся снова шагнуть в чужой мир.        ***       Лира в очередной раз проводила день на подоконнике, наблюдая за происходящим в доме Сатору. Со временем, она привыкла к его легкомысленным шуточкам и беззаботной манере, хоть периодически это и раздражало её. Однако сегодняшний день отличился. Годжо вернулся домой раньше обычного и со своим учеником, Фушигуро Мегуми. Его имя она запомнила быстро – оно больше ассоциировалось с женским и создавало контраст.       Мегуми был тихим, сосредоточенным парнем, почти всегда погружённым в свои мысли. Лира слышала о нём, и сейчас что-то в их взаимодействии привлекло её внимание.       — Ты сделал всё правильно, — голос Сатору был неожиданно мягким. Он сидел напротив Мегуми за низким столом. Лира заметила, как Мегуми опустил голову, его лицо выражало раздражение и разочарование.       — Не всё, — пробормотал Мегуми, сжимая кулаки. — Они все-таки пострадали...       Лира слегка повернула голову, прислушиваясь. Это было непривычно — серьёзный разговор между Сатору и его учеником. Она всегда считала, что Годжо слишком легкомыслен, чтобы вникать в такие вещи, но сейчас она видела его под другим углом, как другого человека.       — Мы все делаем ошибки, Мегуми. Это часть пути, — его голос был тише, чем обычно, но в нём чувствовалась твёрдость. — Важно, что ты не остановился и не отступил.       Мегуми поднял голову, его глаза смотрели прямо на Сатору с недоверием, но удивлением. Лира тоже слегка удивилась. Этот Годжо казался другим человеком. Не тем самоуверенным дурашливым магом, которого она видела каждый день.       Лира заметила, как Мегуми нахмурился, но потом его напряжение немного спало. Годжо посмотрел на него серьёзным взглядом, который Лира никогда раньше не видела. В этом взгляде было что-то глубокое.       — Ты должен сам понять, что быть сильным — это не всегда значит быть безупречным. — добавил Сатору, возвращая себе привычный тон.       Мегуми опустил голову, но потом встал, явно всё ещё обдумывая слова учителя. Он быстро ушёл, оставив Годжо сидеть в тишине.       Лира продолжала наблюдать за ним. Она ожидала, что он снова примет привычную позу — развалится на диване с какой-нибудь шуткой на устах, но нет. Сатору сидел неподвижно, глядя в одну точку, как будто взвешивал свои собственные слова.       Лира впервые увидела таким. Он не просто был сильнейшим магом и шутливым дурачком, но и наставником, готовым поддержать своих учеников и нести их ошибки на своих плечах. Для Лиры это стало откровением — за его шутливым фасадом скрывался человек, который действительно заботится.       Лира потянулась на подоконнике, наблюдая, как он продолжал сидеть в тишине. «Может, в нем скрывается гораздо больше, чем мы все можем увидеть...», — подумала она, чувствуя, как её отношение к нему слегка меняется.        ***       Хотя прошло уже достаточное количество времени с её переезда к Сатору, Лира не смогла полностью привыкнуть к его дому. Это был второй такой за её жизнь, но ей казалось, что два — это слишком много для кошки, которая не планировала быть домашней.       Дом Сатору был большим и дорогим. Он сам редко здесь бывал, но всё здесь, начиная с мебели и заканчивая украшениями, стоило как целое состояние. Он любил дорогой комфорт.        Годжо купил для неё постель, игрушки и ещё кучу вещей — таких дорогих, что Лира растерянно моргала, глядя на это с удивлением. Зачем кошке такие роскошные вещи? Она всегда была довольна самым простым, и теперь ей было неловко спать на кровати, которая выглядела королевской. Да, она была невероятно удобной и красивой, но чувство неловкости не покидало её.       Гето тоже покупал ей подарки, не жалея денег, но для него вещи оставались просто вещами. А для Годжо, казалось, подарить что-то значило гораздо большее. На каком уровне — Лира пока не могла понять.       Но она считала, что есть две категории людей, дарящих дорогие подарки. Одни делали это с посылом: «смотри, какую дорогую вещь я тебе подарил, даже ценник сохранил», а другие — «не важно, сколько это стоит, главное, чтобы тебе понравилось». Первая категория больше гордится собой, а не подарком: «смотри, я могу себе это позволить; тебе повезло, что у тебя есть такой человек, как я». А вторая — чтобы порадовать: «чтобы тебе было хорошо».       Сатору явно не относился к первой категории. Конечно, он мог бы в шутку сказать «как тебе повезло», но его слова несли бы другой смысл.       Подарки показывали насколько они были разные, но были и другие мелочи различающие их – привычки, прикосновения, разговоры.       Сугуру был тактичным, даже по отношению к врагам. Сатору же действовал резче, не боясь рубить с плеча. И не только с плеча, но и с ног, и с рук, и со всего остального.       Сугуру гладил её бережно, а Сатору будто ему самому это было нужно. И, не смотря на внешнюю отстаренность от людей и почти вечное использование «бесконечности», он был удивительно тактильным человеком. По крайней мере, так ей казалось. Когда у него было паршивое настроение или сильная усталость, то гладил её дольше обычного или просто долго держал руку на её спине. И это его успокаивало – она замечала перемены в настроении.       Иногда, когда его рука тяжело ложилась ей на спину, Лира чувствовала — за этой усталостью скрыта сила, такая огромная, что весь мир казался перед ней хрупким. Она знала, что он – сильнейший маг на земле. Тот, кто убил своего лучшего друга и страдал тихими ночами от внутренних срывов, а по утрам выходил на работу, отправлялся на миссии, шутил, был наглым и самоуверенным... и всё это делало его образ столь невыносимо лёгким, что поверить в глубину его души и боли было очень тяжело.       Шли недели, месяцы, и Лира начала замечать, что настоящий Сатору Годжо — не тот, каким его видят другие. Настоящий был изранен, но хорошо это прятал. И хоть весёлый нрав был частью его натуры, он часто пользовался им как броней, за которой скрывал боль и одиночество.        ***       Лира боялась грозы. Сугуру в такие ночи позволял ей спать рядом с ним. В первый раз она была в облике человека, а потом — всегда кошки. В его объятиях она чувствовала себя в полной безопасности. Но темноволосого шамана больше не было и в большом, роскошном доме Сатору она часто оставалась одна.       Лира забилась под одеяло, стараясь заглушить громкие раскаты грозы. Молнии рвали небо над домом, и каждый удар грома отзывался в её теле мелкой дрожью.       «Как я это ненавижу,» — думала она, прижимая уши к голове. Один особенно громкий удар заставил бы её вскрикнуть, будь она в человеческом облике, но Лира оставалась кошкой. Возможно, её контроль стал чуть крепче. Был бы сейчас здесь Гето...       Воспоминания о нём вспыхнули яркими моментами: сильные руки, спокойное, но уверенное: «я рядом». Она помнила, как его тепло обволакивало её, заглушая страх.       Теперь же, его не было. Лира сжалась сильнее, пытаясь найти защиту хотя бы в мягкости одеяла. Погруженная в свои мысли, она не заметила чужое присутствие, и оттого вздрогнула, почувствовав, как чьи-то руки осторожно подхватили её.       — Тише, — раздался голос. Сатору прижал её к себе и начал гладить. Жест был неожиданный, отчего она замерла. — Не думал, что кошки так сильно боятся грозы.       Его слова были не такими мягкими, как у Гето. Он не шептал утешения, но в его уверенности Лира почувствовала нечто похожее на защиту, пусть и иную.       — Хочешь поспать со мной? — добавил, будто это было естественным предложением. Он начал привыкать говорить с ней, часто рассказывая что-то. Лира слушала его, и Сатору видел, как она реагировала на его слова. Он даже назвал её смышлёной, а потом с усмешкой добавил, что, кажется, начал понимать, почему Гето завёл кошку. Лира тихо фыркнула. «Потому что я не просто кошка. Таким шаманам, как вы, простая кошка бы не попалась. Это не в вашем стиле».       И правда, простое и обычное никогда не притягивало таких, как они. Всё, что входило в их мир, было особенным — как и они сами.       Лира колебалась. Она не могла забыть, что Гето больше нет, что этот человек перед ней другой. Но в его объятиях тоже было тепло. Она потерлась о его руку, в голове мелькнула новая мысль: «Ты не Гето, но...»       Сатору молча уложил её на кровать, лег рядом. Он обнял её иначе, но был по-своему нежен.       «...с тобой тоже безопасно», — мелькнула у неё мысль, и вскоре она заснула, забыв про гром.       Сатору обычно не спал больше трёх часов, но этой ночью он остался лежать в постели дольше обычного. Ему не хотелось будить Лиру.        ***       — У меня для тебя подарок!       Сатору двигался бесшумно, но его веселый голос прозвучал чётко и громко. Ушки Лиры дёрнулись, она с запрыгнула на стол рядом с ним. В руках Сатору была небольшая коробочка. Лира подошла ближе и принюхалась, пытаясь угадать, что там. Запах не давал никаких подсказок. Её любопытство росло. Что же это?       Она не отводила взгляда, наблюдая с любопытством, пока он медленно открывал коробку. Шаман усмехнулся, заметив её живой интерес.       — Смотри, какой красивый. Я специально подбирал его для тебя.       Она застыла. Из коробки он достал красный ошейник с гравировкой её имени. Металлический блеск казался вызывающим. Сатору крутанул его на пальце и посмотрел на неё с откровенным удовольствием.       Она моментально отступила назад, весь её интерес исчез в одно мгновение.       — Давай примерим, — предложил он, и подхватил её, сев на диван рядом. Он мягко придержал её рукой на своих коленях. Она занервничала сильнее. Её нервозность он принял за простое упрямство.       — Ну-ну, не смотри на меня так. Это ведь стильно. А ещё — чтобы все знали, что ты не просто кошка с улицы, а избалованная любимица сильнейшего шамана!       Лира мысленно зашипела: «носить подобное ярмо? Нет». Когда он поднес ошейник ближе, с целью надеть его, в ней закипел страх, злость и боль. Подобное напоминало о матери, о контроле и подавлении. И в следующую секунду она не выдержала:       — Никаких ошейников, — голос Лиры прозвучал нервно, но громко.       Ошейник выпал из рук Сатору и с металлическим звоном упал на пол. Кошка, сидевшая у него на коленях, превратилась в девушку.       У Сатору нервно дёрнулся глаз под повязкой. «Она необычная», — вспомнились ему слова Сугуру, и он был уверен, что сейчас его старый друг смеётся над ним на том свете.       Комнату пронзила тишина. Лира тихо выругалась:       — Черт.       Она сразу жалела о том, что так глупо сорвалась, не собладав с эмоциями. Лира понимала, что реакция Сатору может оказаться не такой, как у Гето. И увидев, как Годжо замер словно кто-то выбил у него почву из-под ног, её захлестнули вина и злость на саму себя.       — Серьезно... — короткое, почти отрывистое вырвалось из его горла. Его рука машинально потянулась к повязке на глазах, но остановилась в последний момент. Несколько секунд он молчал, будто взвешивал что-то. Или решал, что делать дальше.       И тут Лира почувствовала, как всё внутри сжалось. А что, если он теперь захочет разузнать больше и воспользоваться её техникой? А что, если захочет использовать, как пыталась мать? Мысли били, как молнии. Ей вдруг стало холодно, но воздух в комнате был тёплый. Не выдержав, она превратилась в кошку и убежала.        ***       От ночного города Лира отвыкла. Но решила пока побыть тут – может даже переночевать в мелких улочках или парках, потому что не была готова возвращаться назад...       Правда, ночевать на улице, как уличной кошке теперь казалось чем-то чуждым. Хотя когда-то ей это нравилось. А сейчас она просто хотела свернуться маленьким комочком и уснуть, надеясь, что время всё исправит. Лира подумала, что тяжело жить с человеком, а потом снова оказаться на улице.       Городские огни мерцали вдали, она ходила от переулка к переулку. Недавняя сцена с Сатору всплывала в памяти, как угрожающий прибой, накатывая волнами.       Лира думала, что её место там, где она сама его выберет. Считала, что должна убегать от тех, кто хочет её поймать, приручить. Но чувствуя прикосновение ночного воздуха к своей шерсти, она ощутила, что свобода обжигала холодом.       Её тело всё ещё помнило прикосновения Сатору — сильные руки, которые обнимали её, когда гроза рвала небо; уверенный голос, которым он смог успокоить. С ним было тепло. И она почувствовала это сильнее, оказавшись на улице, одна.       «Я сбежала от семьи, потому что мать хотела меня приручить и продать...», — напомнила себе Лира, но эти слова больше не приносили ей утешения.       Она закрыла глаза, обратив внимание на своё дыхание, которое постепенно стало ровнее. Гето никогда не пытался её подчинить, и в этом была его уникальность.       С холодом она ещё могла как-то справиться, но судьба, казалось, решила играть с ней до конца, усмехаясь в лицо. Лира свернула в ближайший переулок, и тут её путь пересекли двое отморозков.       — О, смотри, кыс-кыс, — позвал один из мужчин. Лира раздражённо поморщилась.       Есть люди с настолько отвратительной аурой, что это невозможно не почувствовать. От мужчины, стоявшим напротив, внутрення гниль выливалась наружу. Лира сразу поняла, что это не хороший человек, хотя выглядел он вполне прилично: красивая одежда, аккуратная причёска, симпатичное лицо.       Он сделал пару шагов в её сторону.       — Привет, милая, — сказал он обманчиво сладким голосом, но Лира зашипела. Её тело напряглось, она была готова сбежать, но в тот же миг чья-то рука резко схватила её за хвост, дёрнув так сильно, что она не успела среагировать.       — А она шустрая! — второй мужчина засмеялся. — Давай посмотрим, как она отреагирует, если её подержать под водой. Тут рядом река.       «Мерзкие ублюдки», — только и подумала Лира. В этот миг второй ударил её локтем в бок. Боль пронзила тело, но Лира только сильнее зарычала.       — Упрямая, да? — сказал первый, хватая её и, сжимая так сильно, что хотелось взвыть. Лира зашипела снова, из последних сил пытаясь вырваться. Она выпустила когти, дернулась резко, и полоснула мужчину по руке, оставив глубокие царапины. Мужчина вскрикнул, на мгновение отпустив её. Этого было достаточно. Лира убежала, решив перевоплотиться в человека как только завернет за ближайший угол. Сев в парке на скамейке, переводя дух, она держась за побитый бок.       - Некоторые люди просто больные, - выплюнула она, поняв, что у неё останется синяк. Как вообще можно трогать кошку, которая ничего тебе не сделала? Звери.       Синяки и ушибы пульсировали, но внутри грызло нечто более сильное — ощущение уязвимости и слабости, которое она ненавидела. Лира закрыла глаза, пытаясь собраться. Улица снова напомнила ей, как хрупка может быть свобода.       Её мысли прервал знакомый голос.       — Выглядишь потрепанно, — спокойно сказал Сатору, появившись будто из ниоткуда. Он стоял перед ней, прислонившись к дереву. Лира не сразу открыла глаза. Она почувствовала скрытое напряжение, сопровождающее его. Она не знала, что сказать, но и не успела:       — Я знал, — заговорил он спокойно, привлекая внимание этими словами. — Просто не понимал до конца, как.       — В смысле, знал? – она резко открыла глаза.       — Гето сказал, что ты необычная. Мои шесть глаз видели странную структуру, но я не до конца понимал, как это работает.       — Тогда почему ты так отреагировал?       — Почему ты так сорвалась?       — Ты бы хотел, чтобы на тебя надели ошейник? — Лира скрестила руки на груди, взглянув на него с вызовом. — Вот и я не хочу.       — Я не пытался тебя привязать, — его тон был спокойным, но всё ещё слегка напряженным.       — Ошейник символизирует привязанность, — Лира произнесла это так, словно читала лекцию.       — Это был знак заботы.       Лира покачала головой.       — На меня всю жизнь, что я была человеком, пытались надеть поводок, привязать. В итоге, я сбежала.       — Я не пытаюсь тебя приручить, — ответил спокойным тоном. — Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо. И если для этого не нужно никаких ошейников — так тому и быть.       Сатору подошел ближе. Лира ничего не ответила, просто посмотрела на него. Он присел на карточки, чтобы стать ниже её роста.       — Ты свободна, — тихо повторил Сатору, снимая повязку с глаз и смотря на неё. В голубых глаза она не увидела желания подчинять или приручать. — Но мне, как и Гето, не всё равно.       Она замерла. Доверять непривычно. Но в его взгляде не было ни настойчивости, ни нажима. Только спокойное ожидание, которое как ей казалось ему было не свойственно. Правда, она такде заметила, что он иногда делал, казалось, не свойственные ему вещи. К примеру, тот разговор с Мегуми... Она подумала, что, возможно, это и есть настоящий Сатору. Не тот, кого он показывал миру. И где-то глубоко внутри что-то дрогнуло, растопившись. Лира почувствовала странное облегчение. Она наклонилась вперед, и потерлась об его плечо – как кошка, которую он когда-то успокаивал в грозу. Правда, тогда она терлась об его руку. Но это и был её ответ.       Сатору улыбнулся.       — А теперь пошли, пока ты тут блох не нахваталась.       Лира закатила глаза. Его дерзость с фирменной усмешкой быстро вернулись обратно.       Она попыталась встать, но боль в боку заставила её зашипеть. Она осела обратно на скамейку.       Сатору заметил её реакцию и его взгляд изменился.       — Что такое? — произнёс он, подходя ближе. В голосе больше не было лёгкого тона.       — Всё в порядке, — быстро сказала Лира, пытаясь скрыть гримасу боли.       — Не врёшь, а? — Сатору слегка наклонился вперёд, изучая её лицо.       Он молча протянул руку к её боку, но не дотронулся. Просто парил ладонью в нескольких сантиметрах, словно сканировал её состояние.       — Кто? — его голос стал ещё тише, но в нём послышалась угроза.       — Двое парней, — тихо ответила она. — Некоторые люди просто живодеры... Я была кошкой, но убежа...       Она не успела договорить. В его глазах промелькнуло что-то тёмное. Сатору почти постоянно носил повязку, поэтому сейчас, увидев его таким, она растерялась.       — Где, — спокойно сказал он. Его спокойствие пугало.       — Они уже, наверное, не там, — попыталась сказать Лира, но понимала, что ему безразличны такие детали.       — Где, Лира? — его глаза сузились.       Лира глубоко вздохнула и наконец сказала:       — В переулке, рядом с твоим любимым магазином сла...       Он исчез на полуслове, быстро и молниеносно, словно ветер. Она моргнула. А потом опустила голову и закрыла глаза, чувствуя, как боль от ушибов постепенно притупляется, но внутреннее чувство тревоги не отпускало её.       Через несколько минут Сатору вернулся. Его шаги были лёгкими, а лицо выглядело привычно спокойным, но Лира заметила, что пальцы рук были немного напряжены.       — Пошли домой, — сказал он просто.       Лира хотела спросить, что именно он сделал, но решила, что не нужно. С ним всё было понятно без слов. Несмотря на боль, она попыталась подняться. Сатору поддержал её за руку, помогая встать, но его взгляд оставался на её лице.       А вернувшись домой, ошейника она нигде не обнаружила. Выкинул или вернул – она не знала, но поняла, что он не сделал бы ничего против её воли.        ***       Сатору лениво перевёл взгляд на Лиру. Она стала чаще находится в человеческом обличии. Он не спрашивал почему, но кое-что его все-таки интересовало. Шаман слегка склонил голову набок, разглядывая её с интересом.       — На тебе одежда остается при перевоплощениях, — протянул он, приподнимая бровь. Голос звучал с нарочитым удивлением, но в нём явно скользила насмешка.       — Ты разочарован? — спокойно отозвалась Лира.       — Скорее любопытен, — усмехнулся.       — Моя техника запоминает одежду. Так что разочаруйся сразу.       Сатору выдохнул с притворной тоской:       — Какая печаль...       И замолчал на секунду, обдумывая что-то. Потом, прищурившись, будто готовился к чему-то забавному, добавил:       — Тогда ещё кое-что.       — Что? — Лира напряглась, зная, что от него можно ожидать всё, что угодно.       Он чуть наклонился вперёд, улыбка мелькнула на его лице:       — Ты больше человек, чем кошка. Поэтому каждый раз, когда я переодевался, ты выходила из комнаты? — и, не дождавшись ответа, усмехнулся.       Лира бросила на него раздражённый взгляд, стараясь выглядеть как можно спокойнее:       — Дурная привычка — переодеваться перед кем-то.       — Ты была кошка, — сухо заметил Годжо.       — А ты – извращенец, раз считаешь, что ходить полуголым при кошках – это хорошо.       Годжо закатил глаза.       — Я не говорил, что это хорошо, — отозвался он, лениво откинувшись на спинку кресла. — Просто не думал, что моя кошка может оказаться женщиной. Но хэй, — он чуть наклонился вперёд, улыбка стала шире, — не ты ли прижималась ко мне, когда я был в одном полотенце?       Лира замерла. Она покраснела, поняв, что её поймали. Да, она прижималась к его крепкому торсу, но это было чисто по-кошачьи. Честно. Она прикусила губу, пытаясь удержать лицо под контролем, но её выдавали горящие уши.       — Ты тогда... меня погладил, — пролепетала она, прикусывая губу, — и я...       — И ты сразу растаяла, — перебил её Сатору, его голос был полон веселья. Он поднял бровь и ухмыльнулся ещё шире. — Конечно, такой симпатичный мужчина перед тобой, как тут устоишь. Но ай-ай, какая ты двуличная, Лира.       Лира задохнулась от смущения, её глаза расширились, и она вспыхнула, как факел. Её руки сжались в кулаки.       — Ах ты...! — она не могла подобрать слов от возмущения, её голос дрожал. — В жизни больше не дам меня гладить! И на колени к тебе больше не сяду!       Сатору откинул голову назад и громко рассмеялся. Его смех был заразительным, но Лира только сильнее нахмурилась, не зная, как скрыть своё смущение.       — Ты понимаешь, насколько странно это звучит, когда ты в человеческом облике? — ему явно нравилось издеваться над ней.       Лира застыла на месте, пылая от злости и смущения.       — Ты! Невыносим! — выпалила она, и хлопнула дверью комнаты, выходя.       Он рассмеялся.       — Такая забавная, — пробормотал, всё ещё с усмешкой, но и с тенью тепла.        ***       После смерти Сугуру, Сатору пережил несколько нервных срывов. Его мучили кошмары. И сейчас, он снова ворочался во сне. Его лицо было искажено, губы шевелились, словно он говорил с кем-то в своих кошмарах. Лира наблюдала за ним из тени, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе. Она знала этот момент. Сейчас он проснётся в холодном поту, тяжело дыша, и останется лежать с открытыми глазами, не в силах заснуть.       И точно — Сатору резко вскинул голову, его дыхание было сбивчивым, прерывистым, а руки сжаты в кулаки. Он сидел на кровати, вперившись взглядом в потолок, словно пытался побороть воспоминания, от которых не мог избавиться.       Лира, не колеблясь, аккуратно пробралась под одеяло и, не сказав ни слова, перевоплотилась. Тепло её тела коснулось его кожи, она мягко прижалась к нему, обнимая, словно хотела дать то спокойствие, которого он сам себе не мог позволить.       Сатору замер. Его тело было напряжёно, он не ожидал этого жеста, но и не отверг её. Он осторожно, словно опасаясь что-то разрушить, обнял её в ответ. Его руки обвились вокруг неё, словно в этом касании он искал успокоение.       Лира его понимала потерю, никогда не поймёт, какого это — убить того, кто был так дорог. Она обняла его, прижимая к себе, словно разбитую чашку — осторожно, чтобы не рассыпалась, но достаточно крепко, чтобы склеить. И ничего не сказала, считая это лишним. С Сатору не получится разговаривать как с обычным человеком, потому что от «обычного» в нём не было ничего.       Мягкие волосы Лиры касались его шеи, а сильные руки Сатору обнимали её. С тех пор, как Сугуру Гето умер, прошло почти шесть месяцев. В ту ночь Сатору заснул без последующих приступов, а утром ушёл, не дождавшись, пока она проснётся, но накрыв её одеялом.       После этого что-то изменилось. Едва уловимо, но перемены коснулись обоих. Сатору впервые взял Лиру с собой на миссию — сначала одну, затем вторую, третью. Он позволял ей сидеть у него на плече или следовать за ним.       Сатору Годжо был человеком странным, но по-своему заботливым. Он покупал Лире дорогие игрушки, при этом нередко забывал о таких простых вещах, как поставить корм или налить воды. К счастью, Лира могла справиться с этим сама.       Он дразнил её, подкалывал, и, казалось, чем ближе подпускал, тем чаще это делал.       Так он выражал привязанность. По-своему.Лира всё больше ловила себя на мысли о нём. «Сильнейший» — было не только о физической мощи. На примере Мегуми она увидела, насколько важны для Сатору его ученики. Он не просто стремился сделать их сильными шаманами, но и людьми, способными мыслить иначе, свободнее.       Сатору мечтал изменить мир шаманов. Сугуру тоже, но его методы казались Лире жестокими и непонятными. Она не понимала, почему он избрал такой путь, но продолжала оставаться с ним. Сначала — чтобы скрыться, а затем — потому что привязалась и чувствовала себя свободной в его присутствии. Сугуру стал для неё, тем кто не пытался подчинить. Но он таил в себе опасность, глубокую и тёмную, как пруд в безлунную ночь. А когда его не стало, Лира осталась на поверхности одна, не зная, куда двигаться дальше.       Потом появился Сатору. Его свет был ярким, почти ослепляющим, но за дерзкой бравадой скрывалось то же одиночество. Только не в темноте, а в белом свете.       Сатору Годжо был человеком с мечтами и целями, стремившимся изменить мир шаманов, помочь другим.       Сугуру Гето был человеком, считающим, что спасти шаманов можно только истребив людей.       Два шамана. Две разные дороги. У Лиры получилось наблюдать за обоими. И, вероятно, понять каждого по-своему.       Сатору не хватало того, кто мог бы понять, поддержать и разделить его стремления. Когда-то у него был такой человек, но теперь осталась только кошка его лучшего друга. Она обнимала его ночами, когда он срывался и мягко запрыгивала ему на плечо во время миссий.       Постепенно Лира стала для него компаньоном, которого он начал впускать в свою жизнь. А сама она поняла важное: иногда остаться — тоже свобода.