Глава 10

      Хината бывала в Суне всего дважды в жизни. Деревня запомнилась ей сушью, зноем и пылью, и, разумеется, с тех пор ничего не изменилось. Разве что у ворот теперь толпилось куда больше людей, ожидавших своей очереди, чтобы на пропускном пункте предъявить документы. Путь выдался далеко не самым спокойным. Скорее уж откровенно ужасным. Поэтому, когда они, наконец, добрались до деревни и смогли разойтись по своим делам, каждый член группы вздохнул с облегчением. С того самого момента, как они покинули Коноху, Киба и Тентен буквально не отходили от Хинаты, словно два моллюска-прилипалы. Внезапная дружелюбность Тентен явно несла на себе печать влияния Неджи, и Хината гадала, что именно знает двоюродный брат… или, вернее, думает, что знает. Киба сразу почуял, что с Хинатой что-то не так, но, к счастью, списал это на сильное волнение перед экзаменом, и тут же взял на себя роль неотступного товарища и ободряющего «жилета для исповедей». Ли же притянуло к их компании присутствие сокомандницы и сама мысль о том, что он сможет зажечь юный цветок (а именно Хинату) пылающей страстью к жизни, чем он и занялся с неутомимым энтузиазмом и напором. Ко всему прочему, Саске, мрачный как грозовая туча, буравил её компанию злым взглядом, и это, разумеется, не могло не задеть вспыльчивого Кибу. Всё едва не закончилось дракой, но, к счастью (или к несчастью — это как посмотреть), вмешались Наруто, Ино и Сакура. Их попытка оказалась не самой дипломатичной и привела к перепалке уже между Сакурой и Ино, а там в дело втянулись и Наруто, и даже бедняга Чоджи, который выглядел не менее несчастным, чем сама Хината. Она поймала себя на том, что ещё никогда так остро не мечтала применить Дзюкен не по назначению — просто чтобы на пару часов лишить некоторых способности говорить. По мнению Хинаты, тишину определённо недооценивали.

***

Как только они прибыли в Суну и прошли регистрацию, их пути разошлись: Наруто и Сакуру перехватили песчаные братья, Саске просто исчез, а остальные направились в гостиницу, договорившись потом сходить поесть. Хината вежливо, но крайне решительно отказалась идти с ними, сославшись на головную боль, и заперлась в своём номере, решив добыть себе еды, когда остальные лягут спать или хотя бы разойдутся. С блаженным вздохом она погрузилась в ванну и долго отмокала, наслаждаясь благословенной тишиной, а потом без сил упала на кровать. Хината уже почти провалилась в сон, когда из дремоты её вырвал тихий стук. Она мгновенно активировала Бьякуган — проверить, не враг ли это, — и, успокоившись, подошла к окну. Саске бесшумно проскользнул внутрь. Он протянул ей бумажный пакет, из которого пахло чем-то невероятно аппетитным. — Ох… — вырвалось у Хинаты, и в желудке тут же предательски заурчало. Она вспыхнула от смущения, а Саске ухмыльнулся. — Давай поедим, — предложил он и опустился на пол, скрестив ноги. Хината последовала его примеру, открыла пакет и стала доставать разные контейнеры, расставляя их между ними. — Тарелок нет? — спросила она и улыбнулась, когда он приподнял брови. — Не придирайся к мелочам, женщина, — наиграно нахмурился Саске, протягивая ей палочки. — Будешь медлить — ничего не останется, — добавил он и сунул в рот рисовый шарик. Хината рассмеялась и наконец-то позволила себе расслабиться, впервые с начала путешествия почувствовав лёгкость. Они ели молча, только изредка перебрасываясь парой слов и передавая друг другу контейнеры. Утолив голод, Хината с довольным вздохом отложила палочки. — Прости за Кибу, — виновато улыбнулась она. — Я не хочу говорить о Кибе, — поморщился Саске. — Я даже не хочу думать о Кибе. Или о Наруто, или о Ли. Или вообще о ком угодно с громким, пронзительным голосом… очень, очень долго. Возможно, никогда. Хината рассмеялась. Она скучала по этому больше, чем готова была признаться себе. — Они хотели как лучше, — мягко заметила она, хотя в душе была согласна с ним, особенно насчёт пронзительных голосов. — Хм. — Саске явно не разделял её мнения. Он чуть подался вперёд, и Хината внезапно осознала, как близко они сидят: ещё чуть-чуть, и она могла бы коснуться его руки, почувствовать тепло кожи. Она подняла глаза и встретила его взгляд; в нём мелькнуло что-то, от чего у неё внутри смешались восторг и страх. Когда он наклонился и едва коснулся её губ, Хината уловила чьё-то приближение, и первым её порывом было отстраниться. Глаза Саске сверкнули опасным блеском, и она вздрогнула. Потом вскочила так стремительно, что едва не потеряла равновесие, вспыхнув от смущения, как раз в тот момент, когда на лестнице послышались шаги. — Тебе лучше уйти, — попросила она охрипшим голосом. — Я… я слышу К- Кибу и остальных, и… — На лице Саске застыла пустая маска. — Разумеется, — холодно усмехнулся он. — Не хотелось бы испортить репутацию, верно? — С-Саске! — в отчаянии воскликнула Хината. — Я не это имела в виду! — Всё пошло не так… и ведь это был её первый поцелуй… Что же она творит?.. Кто-то постучал в дверь и окликнул её. Хината едва не взвыла от досады: ну почему именно сейчас? Сердце гулко забилось в груди, когда Саске бросил на дверь равнодушный взгляд и пожал плечами. — Неваж… — начал он, но Хината не дала ему договорить. Она поцеловала его, а он не оттолкнул. Неохотно оторвавшись от него, она встретила задумчивый взгляд. — Извинения приняты, — тихо произнёс Саске, и в его голосе Хината услышала улыбку. Потом он коснулся её лица и исчез. Хината перевела дыхание и только тогда решилась открыть дверь.

***

Забавно, как один поцелуй (а если быть точной — два) может перевернуть весь мир. Правда, Хината не знала, что именно он означал: можно ли считать поцелуй началом отношений? Или это всего лишь дружеский жест? Слишком много «если» и «но», и только Саске мог бы рассеять её сомнения. Что он и сделает, когда всё это закончится. Она приказала себе думать о главном — о предстоящем экзамене. Но в глубине души что-то всё равно плясало от счастья. Хината чувствовала себя снова тринадцатилетней девочкой, влюблённой до головокружения. Если сказать проще, на языке подростков… Саске нравился ей. И из-за этого с лица никак не сходила улыбка.

***

На следующий день у неё едва нашлось время перекинуться парой слов с товарищами и только мельком улыбнуться Саске. Толпы зрителей — шиноби и простых горожан — стекались, чтобы посмотреть на экзамен. По разговорам было ясно: все ждали прежде всего Наруто и Саске, чья репутация гремела уже далеко за пределами Конохи. Экзамен делился на четыре этапа: письменный, полный каверзных задач и сценариев, которые Хината решала с упорством (и изрядной долей списывания); испытание на выживание, где за три дня нужно было найти семь спрятанных в подземном лабиринте ключей, и во время которого шиноби Конохи старательно избегали друг друга, чтобы не пришлось сражаться; и, наконец заключительные два этапа сражений: сначала бой в паре с шиноби из своей деревни против другой команды, а затем финальная битва между победителями.

***

Наверное, это можно было списать на удачу. Но по едва заметной улыбке, мелькнувшей на губах у Саске, Хината поняла: он вовсе не случайно вытянул её имя из мешка. Впрочем… разве она была против? Отнюдь.

***

Когда объявили их имена и Хината встретилась взглядом с Саске, она задержала его дольше, чем следовало, а потом поспешно отвела глаза. Она убеждала себя, что сердце бьётся лишь от предвкушения схватки, а пылающий румянец на лице вовсе не имеет отношения к той лёгкой улыбке, что мелькнула на его губах, когда они бок о бок шагнули на арену. Противники из Облака не имели ни малейших шансов. Движения Хинаты и Саске напоминали отточенный танец, настолько синхронными и безупречными они были. Шаринган и Бьякуган работали вместе так естественно, будто в этом и заключалось их предназначение. И когда их объявили победителями, Хината уже не пыталась обманывать себя: радость была не только от того, что они пробились в финал. Его короткое «Молодец, Хината» невозможно было поставить в один ряд с похвалой от Шино или Кибы, а мимолётное касание руки всё же заставило сердце дрогнуть и сладко заныть.

***

Какой же ироничной оказалась судьба: в финальном бою им с Саске выпало выйти друг против друга. И хотя Хината не сомневалась, что проиграет, она выложилась на полную. И когда подняла руку, признавая поражение, то сделала это с убеждением, что не подвела его и ничуть не жалеет о том, как вела бой.

***

Хината тихо вернулась в гостиницу, чтобы проверить, всё ли в порядке у Саске. Остальные уже отправились в бар отмечать продвижение по службе — все, кроме Саске, который обещал подойти позже, но так и не появился. За всё время им с Саске так и не удалось обменяться и парой слов, ведь рядом постоянно кто-то находился. Может, сейчас самое подходящее время для разговора. А может, и нет, хмуро подумала она, поднимаясь по лестнице. Хината пыталась убедить себя, что её беспокойство нелепо: Саске, гордый и независимый, вряд ли оценит её вмешательство. Но чувство тревоги не отпускало. Ранее ей даже показалось, что в толпе мелькнул Какаши-сенсей, которого здесь вообще не должно быть, и это, вместе с отсутствием Саске, только подтверждало подозрения: что-то было не так. Приблизившись к комнате Саске, Хината невольно напряглась и активировала Бьякуган. С ним там был Какаши-сенсей, и их разговор совсем не походил на дружеские поздравления бывшего ученика. Хината заколебалась. Она понимала, что не имеет права вмешиваться, и что если бы Саске хотел, чтобы она знала, он сам бы всё рассказал… И всё же, отбросив сомнения, она шагнула ближе и устроилась так, чтобы слышать каждое слово.

***

— …пару месяцев, может, дольше. Но тебе нужно отправляться уже сейчас. — Какаши внимательно вглядывался в Саске, который смотрел вникуда. Он тяжело вздохнул. — Знаю, ты только-только обвыкся, но эта миссия — твой шанс. Давай признаем, старики не питают к тебе особой симпатии, но если справишься, у тебя появится шанс очистить свою репутацию. — Он помолчал. — Ну или хотя бы так всё замазать, что никто уже ничего не разберёт. — Какаши почесал затылок. — И, конечно, Цунаде снимет оставшиеся печати. — Месяца два, — задумчиво повторил Саске. Какаши выгнул бровь. — Беспокоишься о сроках? Или тебя что-то держит в Конохе? Может, красотка какая, а то и… — он намеренно выдержал паузу, придав следующим своим словам бóльший вес, — …та самая единственная, что ждёт у очага? — Бывший сенсей с улыбкой подмигнул ему. Саске секунду молчал, потом поднял на него холодный взгляд. — Не смеши. Хината бросилась прочь.

***

Когда наутро вместо Саске появился Какаши и весело сообщил, что Цунаде в честь повышение Учиха до джонина, решила отправить его на задание, Хината побледнела, но сумела сохранить внешнее спокойствие и молчала, пока остальные засыпали сенсея вопросами. Может, будь она чуть менее сосредоточена на том, чтобы казаться равнодушной, то уловила бы мимолётный взгляд, который Какаши бросил в её сторону.

***

Было тёмное, холодное утро; дождь сыпал будто из последних сил, и Хината с горечью подумала, что это как нельзя лучше отражает её нынешнее настроение. Так проходили все её дни после возвращения с экзамена на джонина: если она не была на миссии, то вставала задолго до рассвета, пока другие ещё досматривали сны (не считая, конечно, Гая-сенсея и Ли), и шла тренироваться на их… на закреплённую за ней площадку ещё до официального начала тренировок. Когда-то Хината любила это уединённое местечко среди деревьев и высоких кустарников, которые надёжно прятали её от любопытных и осуждающих взглядов. Теперь она окинула взглядом площадку и задумалась, зачем вообще пришла сюда снова, в это место, до краёв наполненное воспоминаниями. Гордость. Та самая глупая, детская гордость заставляла её притворяться, будто всё в порядке, будто она не чувствует себя использованной и выброшенной. А ещё — отчаянная, безрассудная надежда, что, придя сюда, она застанет Саске, как бывало прежде. Она тяжело сглотнула. Прошло пять месяцев с тех пор, как его отправили на ту миссию. Пять месяцев мучительного, почти невыносимого одиночества. Саске был её постоянным спутником, другом и наставником, и между ними маячило обещание чего-то большего… а потом он исчез без единого слова, не оставив даже записки. И всё же Хината надеялась, что, может быть… может быть… Жила-была глупая девочка, которая хотела слишком много. Все её предупреждали, что он за человек. Все говорили ей, что ему нельзя доверять, что он не годится в друзья. Хината поёжилась и плотнее запахнула куртку. Ну что ж, устало подумала она, по крайней мере, никто не знает, какую черту она переступила на этот раз. И неважно. Она уже проходила через подобное и переживёт это снова. Казалось бы, после стольких месяцев боль уже должна была утихнуть. Хината прикусила губу и отвернулась. А потом увидела его. Саске стоял на краю тренировочной площадки — тёмные, мокрые волосы липли ему ко лбу — и смотрел на неё, не отрывая взгляда. Потом стал приближаться. Хината следила за каждым его шагом, умоляя судьбу, чтобы это не оказалось сном, и изо всех сил старалась удержать лицо, разрываясь между злостью и облегчением. Он остановился напротив, такой же, каким она его помнила, и у неё болезненно сжалось сердце. — Я надеялся, что ты ещё приходишь сюда, — тихо заговорил он. — Но не знал, увижу ли тебя. Она молча смотрела на него, с трудом удерживая эмоции под контролем. Нечестно, подумала Хината в смятении. Как он может просто прийти ко мне и говорить так буднично, словно не уходил тогда никуда, не сказав ни слова. Хинате нужно было время, чтобы привести мысли в порядок, поверить, что Саске действительно здесь, что и вправду вернулся. Она так хотела убедиться, что у него всё хорошо. Попросить, чтобы он больше никогда не уходил. Хотела закричать, встряхнуть его, потребовать объяснений — почему он считает её пустым местом. Но не могла. Ведь для него она и была пустым местом. — Хината? — Саске всматривался в её глаза в поисках чего-то, известного ему одному. — Я р-рада, что ты вернулся целым и невредимым, — произнесла она без выражения. Времени не было. Следовало уйти, пока она окончательно не сорвалась и не унизила себя ещё больше. Хината по привычке почтительно склонила голову и поспешно отвернулась, стирая горячие капли со щёк и моля дождь остановиться. Она почувствовала его руку на своём плече и вздрогнула, столкнувшись с ним взглядом. — Ты плачешь. Хината не могла понять, звучало в его голосе презрение или жалость, да и не хотела разбираться. Она лишь хотела уйти. — Просто дождь, — натянуто улыбнувшись, солгала она, в эту секунду мечтая исчезнуть. — Дождь уже закончился, — заметил он, не разжимая пальцев. Хината отвела взгляд, чувствуя, как по щекам снова расползается знакомый румянец. Ну почему она всё время выставляет себя на посмешище? Она глубоко вдохнула и попыталась взять себя в руки, чтобы не разрыдаться при нём. Его голос прервал её тяжкие мысли. — Давно не видел, как ты плачешь. — Саске наклонился к ней, и она отпрянула. — Хината, что случилось? И тогда она ударила его. Хинату трясло, по лицу всё ещё текли слёзы, но она больше не пыталась отвести взгляд. Саске даже не дотронулся до щеки, покрасневшей там, куда пришёлся её удар. — Ты ушёл, — выдохнула она. — Ушёл и сказал Какаши-сенсею, ч-что тебя здесь никто не ждёт. — Он не ответил. Хината до боли сжала кулаки. — Я думала, что… что значу что-то для тебя, — горько прошептала она. — Но я ошибалась. — Сглотнув, Хината попыталась высвободить руку. Тщетно. — Мне пора. И тебе тоже лучше уйти. — Он покачал головой, и это окончательно её взбесило. Хината резко дёрнулась. — П-пусти меня! — выкрикнула она, но в следующий миг Саске, охваченный гневом, схватил её за плечи. — Не отпущу, пока не выслушаешь! — прорычал он, притягивая её к себе. — Глупая девчонка, почему ты никогда не слушаешь? — Он был очень зол. — Ты знаешь, что всё оставшееся время в Сунe я искал тебя? Пока Какаши дышал мне в затылок! — Саске сверкнул глазами. — Я сказал Какаши, что в Конохе у меня никого нет, потому что хотел сначала поговорить с тобой! Я хотел спросить, станешь ли ты ждать меня! — Его голос сорвался. — А ты… ты сама вела себя так, как будто стыдилась находиться рядом. Что бы ты сказала, если бы я признался кому-то, что именно ты — та, с кем я хочу быть? — Он крепче стиснул её плечи, и Хината поморщилась. — Отвечай, Хината! — Я-я не… я не стыдилась! — Хината уже открыто плакала. — Я просто думала, что тебе всё равно… Я не знала! Прости, прости меня! — Какая же она дура. После того разговора между Какаши и Саске она решила спрятаться от посторонних глаз. И ведь столько боли можно было избежать, если бы тогда она этого не сделала… Хината всхлипывала, жалея о потерянном времени. Но вместе с этим её постепенно охватывало облегчение — до неё наконец дошёл весь смысл его слов. — О, ками… Хината, прости, — Саске смотрел с явным раскаянием. — Я не хотел… — Он резко сунул руку во внутренний карман и достал крошечное засохшее растение. — Смотри. — Хината сморгнула слёзы и пригляделась. На его ладони лежала маленькая веточка тимьяна, бережно зажатая между двумя тонкими листами бумаги, словно он хотел сохранить её как можно дольше. Она перевела взгляд с веточки на Саске, и он едва заметно покраснел. — Я… мне не всё равно, — пробормотал он. — Просто… у меня плохо получается это выражать. Хината взяла несчастное маленькое растение из его рук — крошечный знак, который она когда-то подарила наспех, а Саске хранил как драгоценность, — и прижала его к губам. — Я так злилась на тебя, — прошептала она. — Я думала, что я тебе больше не нужна, а… а ты… Ты намного лучше меня. — Хината опустила голову, не решаясь взглянуть ему в глаза. — Я скучала по тебе, Саске… скучала так, что сердце болело каждый день, — призналась она. Саске бережно обхватил её лицо ладонью и приподнял. Сначала его губы коснулись её лба, а потом — губ, так естественно, словно это уже случалось бесчисленное количество раз. Всё было до боли правильно. Когда он отстранился, Хината всмотрелась в его лицо, понимая, что каждая его черта знакома ей до мелочей, что время лишь усилило её желание быть рядом и страх однажды потерять его. — Будь со мной, Хината. Она коснулась его лица, обвела пальцами изгиб щеки и с изумлением подумала: он хочет быть с ней. С ней, такой… такой… — Ты нужна мне, — произнёс Саске после короткой паузы. — Иногда я неизбежно буду делать тебе больно. Я не из тех, кого можно назвать хорошим человеком. Но даже если мне придётся уйти, я всё равно вернусь. Я никогда не оставлю тебя, Хината. Хината кивнула, не сдержав слёз — теперь уже от счастья. Обняв Саске, она прижалась щекой к его груди. — Я знаю. Я больше не совершу ту же ошибку, — прошептала она. — Я люблю тебя, Саске. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

***

Год спустя… Едва достигнув окраин Конохи, Саске уловил знакомое присутствие. Он остановился, неторопливо оглядел периметр, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Он всегда возвращался. А она всегда ждала. — Тадаима, Хината. Она обняла его и прижалась щекой к груди, слушая синхронный стук их сердец. И улыбнулась: — Окаэри, Саске. Добро пожаловать домой.