Late is better than never

      Золотистые лучи теплого летнего солнца ласково огладили тоненькие пальцы Одри. Она снова разбила кофейник. За месяц уже пятый по счету. Если бы Рафаил не жил на две квартиры, разрываясь между своим бойфрендом ветеринаром и лучшей подругой, то обязательно пожурил бы Одри. Но сегодня Раф ночевал у Кассиэля — одной головной болью меньше. Она в очередной раз мысленно послала благословение Всевышнему за появление этого замечательного парня в жизни её друга. Хотя такими темпами платить аренду придётся ей одной. Гадство.       Осколки разлетелись по полу, и Одри, сходив за веником и совком, принялась за уборку. Не хватало ещё порезаться о какой-нибудь малюсенький кусочек стекла. С нее не убудет. Каждый раз чего-то не хватало для полного «счастья» и каждый раз она обязательно всё портила. Чего стоит сдача последнего экзамена.       В носу защипало. Это всё сезонная аллергия. Ну конечно. Не биохимия, право слово. Одри смахнула со лба греющуюся в лучах вечернего солнца прядь волос и продолжила убираться на кухне. Это надо было так вырядиться. Чтобы что? Да, что? Чтобы все-таки сдать? Чтобы он посмотрел? Чтобы принял экзамен? А сам даже…       — Ай, бля… ин!       Одри смахнула последние осколки, не задумываясь и прикладывая при этом излишнюю силу. Ее повело, и, потеряв равновесие, она ударилась мизинцем о кухонный гарнитур. Как больно! Совок с грохотом и всем своим содержимым выпал из рук, но Одри не обратила внимания, прижимая к себе многострадальную ступню, ойкая и причитая. Веник также стремительно присоединился к своему неразлучному другу.       Слезы все-таки потекли из глаз. Одри шумно шмыгнула и кое-как запрыгала на мягкую софу посреди квартиры-студии. Перелом будет вишенкой на торте этого паршивого дня. Она присела и вытянула ногу вперед, проверяя пальчики. В глазах мутными разводами слез стояли чужие руки, которые могли бы исцеляющим прикосновением огладить их и сказать Одри, что будет всё хорошо. Как же. Сказал. Он даже не пришёл на пересдачу!       Одри опустила голову на согнутое колено, аккуратно массируя пульсирующий болью мизинец. Микаэль назначил ей пересдачу, а сам не пришёл. Она как дура ждала три недели, а он не пришёл. Купила новую юбку, в конце концов! На что она надеялась?       Физическая боль в пальце отошла на задний план, уступая место боли душевной. Конечно Одри зубрила днями и ночами, спала и видела, как сдаст биохимию и скажет профессору поцеловать её в свой примилейший зад. По-честному, поцелуи туда и ниже были в её планах превыше сданных экзаменов. Но всё же! Эта холодная льдина, человек с диапазоном эмоций на целую табуретку, волнующий её до дрожи в поджилках не пришёл. Сказать, что она была разбита, ничего не сказать.       Экзамен был сдан, но Одри это совсем не волновало. Замещающий её профессора декан Сомнус лишь по-змеиному гипнотизировал кучку нерадивых студентов. Причин отсутствия Микаэля никто им, конечно же, не раскрыл. Одри меньше сбивалась и даже смогла вытащить из памяти несколько ответов на вопросы из билета.       Мысли скакали бешеную скачку и сменяли друг друга. От для кого я выбрала нежно голубой комплект кружевного белья в цвет глаз до при шизофрении выявляют изменения баланса азота, а также дисбаланс в метаболизме липидов, которые важны для передачи нейронных сигналов. Казалось ещё немного и декан всё поймёт. Переживания смешивались с горючей обидой, и Одри даже не заметила, как за ней захлопнулась дверь. Удовлетворения от сдачи экзамена она не получила.       Давид позвонил Одри, когда она уже успела стянуть с себя узкую юбку, целые чулки, как же жаль! А также многострадальный новенький комплект от «Вики Уокер». Так и стояла в одних трусиках с рубашкой в руках и со стойким желанием избавиться от всех этих вещей. Скомкала кружева нежнейшего лифа, засунув их подальше, чтобы не видеть такой холодный цвет его глаз и отбила принять звонок.       — Ведьмочка, я весь горю, потуши мой пожар.       — Давид! Я же просила не посвящать меня в свою сексуальную жизнь.       — Сегодня без имбиря в заднице, так и быть. Скажи мне то, что хочет услышать каждый в нашем учебном заведении.       — Я сдала биохимию.       — Я тобой горжусь. Умница дочка!       — Ой, всё.       — Предлагаю заскочить сегодня в клуб, отметить, как полагается.       — Нет настроения.       — А потом и времени не будет. На следующей неделе начинается практика. Представляешь, наша Белоснежка вернулся в госпиталь Святой Астреи, Малек хотел подать прошение и перевестись сюда, но я этому козлу так просто место не уступлю.       Одри ещё около получаса слушала душеизлияния Давида на тему, какой Малек поцелованный родителями в жопу ублюдок, где надо поддакивая и даже согласно угукая. Мысли были же совершенно в другом месте. Микаэля поэтому не было на экзамене. Он вернулся в Астрею. Теперь они не студентка и преподаватель. Но они и так уже не были ими. Да Одри, секс на профессорском столе не ведет к субординации. Так стоп! Её курс с Микаэлем все равно окончен, а это значит…       Одри вернулась взглядом к брошенному совку и устроенному ею же беспорядку. Микаэль ей ничего не обещал. Микаэль и должен не был ничего. Её ожидания это только её ожидания. Раскатала губу. А собственно на что? Думала и экзамен сдаст, и отлично время проведёт? Глухая ярость на себя саму сменилась звонкой обидой. Только она потеряла голову от тех поцелуев? Только она задыхалась от нежных прикосновений? Только она выходит здесь дура?       В дверь позвонили. Одри несколько секунд самобичевания даже не сразу поняла, что это происходит на самом деле. Разум стенал о желании свернуться клубочком и тихонько заплакать от неконтролируемой потребности пожалеть себя. Какой ещё звонок в дверь.       Ещё один. Какая назойливая настойчивость! Одри, ведомая больше чувствами, чем разумом вмиг пересекла студию и щелкнула замком. Возможно, о последствиях стоило все-таки подумать раньше. Открыв дверь, Одри впустила щемящий сердце морской бриз, посылающий собой изводящие льдины и такой знакомый бархатный звук прибоя. Пена морской воды снова стеснительно лизнула ее пятки.       — Привет.       Не один океан не вместит в себя бурю, что разверзлась внутри Одри. Микаэль неподвижно стоял, привалившись к косяку её квартиры, мягко лаская её своим чуть кусающим морозцем взглядом. Едва заметная полуулыбка играла на его губах. Явился!       — Одри.       Только сейчас до неё дошло, что после разговора с Давидом и своей недоуборкой разбитого кофейника она даже не удосужилась переодеться как надо. Вот же тупица! Она бы об учебе так переживала, как о льдине с ученой степенью. Вместо того чтобы надеть базовую человеческую потребность в виде белья, Одри не заметила, как натянула маленький домашний сарафан, едва прикрывающий её стыд и срам. Не голая, она хотя бы не голая! Ну еб твою мать!       — Микаэль?       — Возможно, нам стоит поговорить.       — Не позновато?       — Лучше поздно, чем никогда.       Микаэль всё также не двигался с места. Его давно не ледяной взгляд плавно спустился ниже, оставляя за собой горячие следы на обнажённой коже Одри. Она чувствовала его ласковые прикосновения всем своим существом. Как если бы он действительно её касался в этот момент. Микаэль словно сдерживал себя, скрестив руки на груди, цепляясь своими длинными пальцами за свою белоснежную рубашку оставляя ими мятые заметки.       Одри ощутила мягкие царапки мурашек на тыльной стороне бедра. Её эмоциональный фон сменялся со скоростью вздохов. Переведя взгляд с его сильных рук, Одри вплелась им в его пряди, мягко оплетающие широкие плечи. Микаэль собрал свои волосы в хвост и теперь лишал её связных мыслей разлетом ранее скрытых рубашкой и некогда распущенными волосами ключиц. Внизу живота сладко дёрнуло. Она смахнула лопатками тихую внутреннюю нервозность и отпустила всё ещё зажатую в руке дверь.       — Я не сдала тебе экзамен.       Отступила на шаг и прошла вглубь квартиры. Закрыла за собой гештальт, открывая жизнь чему-то новому и прекрасному. Некогда холодный ледник начал таять. Она обязательно станет тем, кто его растопит до самого основания.       — Я готов принять всё, что ты сможешь мне предложить.       Одри не хотелось быть в его глазах жадной и озабоченной. Бросаться в этот ледяной омут с головой. Показаться слабой пустышкой то и дело оказывающейся с ним ради низменных инстинктов и подлых намерений. Он будил в Одри смешанные эмоции благоговения и порока. Фривольные мысли напомнить об их последнем разговоре выместило одно единственное сейчас желание.       — Все твое, если хочешь.       Губы Микаэля накрыли губы Одри. Горячие ладони скользнули в её распущенные волосы, мягко массируя кожу головы. Если бы Одри могла пискнуть, она бы обязательно это сделала. Но долгожданные губы пленяли сладкими тисками. Одри оставалось только отдаться на волю этих ласкающих прикосновений.       Микаэль ближе притянул Одри, спускаясь одной рукой на её талию, путаясь пальцами в мелкой шнуровке на спине её сарафана. Второй рукой он прикоснулся к тонкой коже чуть пунцовой щеки Одри, обжигая нежными поглаживаниями.       Одри внезапно вспомнила весь курс биохимии. О, удача сказали бы Давид, Рафаэль, да даже последний червяк Малек Синнер! Но не тут то было. Она вспомнила не тезисы молекулярной диагностики. Она открыла наконец-то глаза. Каждый взгляд, каждый вздох, каждое слово когда-либо обращённые в её сторону от Микаэля. Между ними была тонкая ниточка всегда. Она замерзала в ледниках и отогревалась в жерле вулкана. Но не натягивалась и не рвалась. А сейчас она, сходя с ума, звенела и бесновалась. Дрожала и ликовала. Тянула их к друг другу обещая воссоединение.       Микаэль украл у Одри ещё один поцелуй и переключился губами ниже повторяя движения ранее подаренные своими глазами. Скулы покрылись легким румянцем. Одри вцепилась в его плечи и уже не могла спокойно стоять без возможности прикосновений. Она заскользила по мужским плечам, натыкаясь пальчиками на пуговицы и наощупь пытаясь расстегнуть такую сводящую её с ума рубашку Микаэля.       Воздух сгустился как перед грозой. Одри приходилось подниматься на цыпочках, чтобы у неё была возможность отвечать на подаренные ласки. Она приоткрыла чужое мускулистое плечо и припала к нему жалящим поцелуем.       Руки Микаэля давно сменили вектор и переключились на подрагивающие нетерпением бедра. Он подхватил Одри на руки, прижимая целиком к себе. Она не сдержала писка, мягко потираясь в ответ, скрещивая щиколотки за его спиной. Поддалась вперёд и поцеловала Микаэля первой. Теперь она задавала темп и приняла на себя командование. Ладошкой накрыла скулы и тоненько нежно выводила одной ей известные узоры на его щеках.       — Одри?       — М-м-м…       Она прикрыла ресницы и с придыханием загудела, когда Микаэль сжал её ягодицы. Губы открылись в громком стоне, а нежная прозрачная шейка оказалась под напором голодных губ. Лямки с рукавами фонариками её лукавого сарафана соскользнули вниз, обнажая точеные плечики, нетронутые пока первыми поцелуями. Но это пока.       Одри задрожала, ей хотелось, чтобы Микаэль был везде. Чтобы под его губами расцвели красные бутоны на её груди, чтобы под его пальцами заиграла музыка на её губах, чтобы он пророс в неё всеми корнями до самой сердцевины.       Микаэль двинулся вперёд, но Одри это уже мало волновало. Она потянула за завязочки милым бантиком удерживающие её сарафанчик на её груди и развязала их. Дрожа и тихонько вздыхая Одри ловила чужие ласки, возбуждаясь только сильнее когда Микаэль ощутимо сжимал свои ладони на её бедре или выше. Как они оказались сидящими на её новенькой софе Одри бы ни за что не вспомнила.       Микаэль усадил её сверху и попытался закончить начатое Одри раздевание. Она не мешала. Только ловила каждый его взгляд, каждое прикосновение, каждый вздох. Вот Микаэль отбросил её медные пряди за спину. Вот с её плеча скользнул еще один кокетливо сползший рукав фонарик. Вот Микаэль проследил розовый след от резинки платья под ключицей. Вот его горячий рот накрывает маленький сосок, дерзко показавшийся из молочного плена сползающего на талию сарафана. Вот Одри выгибает в попытках прижаться ближе к Микаэлю, двигая чувственно бёдрами вверх вниз и прижимая нежно кусающий рот к своей уже полностью обнажённой груди.       Одри хватала ртом воздух. Этого было очень много, она не могла столько вынести. Микаэль пробрался рукой под кружево на её попке. Пальцами он сжимался на округлых ягодицах, посылая разряды во все направления в её личной солнечной системе. Чего-то очень сильно не хватало. Одри выгибалась, ощущая свою влагу внутренней стороной бедра. Пыталась улучить максимум ласки, но всё же этого было недостаточно. В голове родилась шальная мысль. Давид бы ею гордился.       — Я сдала биохимию на удовлетворительно.       Одри знала, как Микаэль относился к тройке по своему предмету. В его системе координат были только отличники, такие как Давид и Синнер. Остальные не стоили его внимания. Но Одри надеялась это изменить.       — Ты плохо подготовилась.       — Я ждала наказание!       Одри несмело улыбнулась и приосанилась, ожидая вердикта. Она не знала, каким будет итог. Её бедра немного задрожали от предвкушения. Всё тело было в напряжении. Дурацкая идея! Вдруг она все только испортила?       — Какими были твои ожидания, Одри?       Она резко распахнула стыдливо прикрытые ресницы и столкнулась с тлеющими углями посреди холодной зимы. Микаэль заменил губы пальцами и неторопливо нежил шелк её груди. Влажная кожа налилась и просила ещё ласки. Одри сильнее стиснула разведённые колени, придвигаясь к Микаэлю плотнее. Только бы ещё накрыл своим ртом сосок. Пожалуйста!       — Я… Я пришла на экзамен в новой юбке.       Одри потянула левую руку Микаэля себе на бедро, невесомо скользя по его пальцам, на секунду переплетая их, а потом отпуская в дальнейшее путешествие по её телу.       — Покажешь?       Одри отпустила себя и вошла во вкус.       — Потом.       Одри подтолкнула его руку, сладко сжимаясь внутри от сжавшей её грудь свободной руки.       — Продолжай, Одри. Твоя новая юбка была короче обычной?       Большим пальцем Микаэль приласкал кусочек нежной кожи под кружевными трусиками.       — Ааааах.       Она не сдержалась и застонала во весь голос.       — Ты не подготовилась к сдаче и обязательно бы задержалась для наказания?       Микаэль оставил без внимания скрытый ажурной тканью клитор и скользнул к ягодицам. Кажется, Одри выдала себя с потрохами. Её грудь тяжело вздымалась, а пальцы нервно дрожали в предвкушении. Но Микаэль не торопил Одри. Он выжидал, испытывал ее терпение, чуть-чуть сжимая чувствительную попку. Недовольно пискнув, Одри поерзала на чужих бёдрах и быстро капитулировала.       — Ты бы отшлепал меня на своем столе за непослушание!       — Хорошая девочка.       Микаэль легонько шлепнул Одри по ягодице, накрывая её рот своим. Этот поцелуй не был похож ни на один из предыдущих. Ни один из всех поцелуев, что когда-либо случался с Одри, не разрушал её так. Микаэль толкнулся в её рот своим языком, усиливая хватку на раздразненных ягодицах. И в Одри неотвратимо росло сильное напряжение, которому она, ослабевая, пыталась запретить выход наружу.       Микаэль лизнул уголок её губ, оставляя на них свою сладострастную метку, и чмокнул ее ещё раз, закрепляя эффект. А потом поставил Одри на ноги подле себя. От неожиданности она не сразу поняла, что от нее хотят. Открыла рот, чтобы выразить свое недовольство и смогла лишь пикнуть, потому что ее также проворно уложили назад на колени.       Одри животом чувствовала крепкое бедро Микаэля, её чувствительная грудь терлась о мягкий плюшевый плед на софе, вызывая в Одри только одно единственное желание увеличить стимуляцию медленно пощипывая себя за сосочки. Она непременно так и сделала бы. Боже, как же хорошо. Ягодицу накрыла ладонь и она задохнулась от удовольствия.       — Не так быстро. Это твоё наказание, Одри. Будь послушной девочкой.       Одри заерзала на чужих коленях, соскользнув нежной кожей живота дальше и упираясь чувствительным сочленением в литые мышцы Микаэля. Попка оказалась выше, краешек сиротливо свисающей сарафана задрался, окончательно сбиваясь у пупка. Одри в нетерпении ломко свела лопатки и заискрилась от первого ощутимого шлепка. Микаэль сжал в руке тонкий поясок, состоящий из некогда домашнего платья Одри на её талии, и невесомо повторил движение на благодарно розовеющей ягодице.       — Ты была очень непослушной студенткой, Одри.       В груди Одри собирался шторм. Когда обласканную вниманием вторую ягодицу наградили шлепком полегче, ощутимо сжимая её сразу после, от чего Одри бесконтрольно задрожала. Горло сладко перехватило в предвкушении, а внутренности туго сжимались в попытке удержать в себе это тягучее удовольствие.       — Ты плохо выучила материал, решила короткая юбка тебя спасет? Но ведь хорошие девочки всегда носят нижнее бельё, Одри.       Микаэль стянул с нее трусики, и уже не обделял вниманием одну только ягодицу. Попка наливалась цветом, бархатистая кожа жадно отзывалась на прикосновения. Одри уже не держали ноги, и она обмякла в чутких объятиях. Аккуратные колени разъехались в разные стороны. Только трепещущие ягодицы отзывались на сладкую пытку преподавателя.       Микаэль усилил баланс между участившимися шлепками и нужными, как воздух, ласкающими прикосновениями после них. Пальцы то и дело касались влажных складок между алеющими полушариями, легко задевая их, дразня жаждущий ласк цветок. Микаэль шлепнул Одри ещё раз.       — Такая чувствительная. Такая нежная. Такая идеальная. Моя девочка. Одри, отпусти себя.       Одри попыталась пискнуть его имя, но у неё только получилось что-то слабо невразумительно мявкнуть. Ей нестерпимо хотелось ощутить наконец-то его руки внутри себя. Кое-как собрав силы, Одри подтянула свою правую ножку и открылась его рукам. Соцветие истекало нектаром, скрываясь в ярких бутонах её нежных лепестков. Микаэль подхватил её под бедра, приподнимая ее выше к своему лицу. Пальцами скользнул внутрь, он был везде. Губы собрали с кожи маков цвет. Микаэль наконец-то был внутри и снаружи. Он был везде. Одри кончила, тихонько прижимаясь к рукам Микаэля. ***       — Сомнус передал мне результат пересдачи. Формально я ещё не ушёл, но фактически уже не являюсь твоим преподавателем.       — Так ты знал?       — Да, Одри, я знал.       — Почему не сказал?       — Между нами было недопонимание и недосказанность. Мне хотелось прояснить всё. Я уже не мальчик и мне нужна определённость.       — Нашёлся старик.       Одри сидела в объятиях Микаэля и всё ещё отходила от оргазма. Он гладил её по спине, с особенным вниманием проверяя её ягодицы. Они уже не полыхали тянущим огнём, но Одри это только сильнее дразнило. В конечностях ещё не было той легкости, что появляется после прекрасного секса, но Одри собрала волю в кулак, заерзав на чужой груди, перекинула ногу, и прильнула уже по-настоящему правильно к Микаэлю.       Чувствительность к Одри уже вернулась, пальчики ловко вытащили болт чужих брюк и расстегнули их. Микаэль не мешал ей. Было даже интересно, что будет дальше. Одри чуть хмуря идеальные брови, прикусила кончик своего языка и теперь пыталась освободить Микаэля от пут его же одежды. План, конечно, был надежен как часы Шепфа. Особенно при том, что мешала то она сама себе больше, чем помогала.       — Микаэль! Ты что смеешься?       — Ты так сосредоточенно пытаешься вытащить из-под себя мои брюки, такая сила и мощь.       Одри шлепнула своей ладошкой по обнажённой груди Микаэля и надулась. Вообще-то он мог бы и помочь. А он смеётся! Ну нет! Раззадоренная Одри попыталась подняться с чужих колен, но ей не дали этого сделать. Аккуратно поменяв их местами, Микаэль подмял под себя недовольную и с влажными завитками бронзовых нитей у висков Одри и накрыл полностью собой. Он коснулся своим лбом её лба и замер так. Они замерли. Мгновение безвременья.       — Не дуйся, хотя ты и так очень красивая.       — Мика!       Одри засмеялась от щекотного полупоцелуя полуукуса в её подбородок и окончательно расслабилась. Микаэль приласкал её чувствительную кожу под грудью и скользнул к разведённым для него бёдрам. Одри потянулась как мягкая и ласковая кошечка, отведя ещё сильнее колено в сторону, и притянула Микаэля для поцелуя. Стон абсолютного единения потонул в слиянии двух некогда замерзающих друг без друга океанов.