***

Свет масляной лампы дрожал, заставляя тени метаться по стенам в такт тяжёлому тиканью напольных часов. Каждый щелчок маятника отдавался в висках Мисы. Проверяя новые отчёты, она периодически всматривалась в ещё тёмное окно, ожидая услышать под раннее утро знакомую мягкую поступь в коридоре гильдии.     Сегодня не её ночная смена, но Джин попросила поменяться. Миса была не против, да и она знала, что Ян с Озом, временно взяв обязанности егерей, сегодня должны вернуться с задания в районе четырёх утра. Ей это было на руку.     Февральский ветер периодически завывал, и Миса зябко поёжилась. Прижав ладонь к груди, словно пытаясь удержать сердце, готовое вырваться из клетки рёбер, она прислушалась. Тишина, если не считать стук в висках и тиканье. Миса заправила локон за ухо и снова уставилась на документ перед собой. Строки расплывались, превращаясь в чёрные закорючки. Внимание совсем не хотело концентрироваться на работе.     «Если получится с ним остаться наедине, надо попытаться поговорить. Наконец сказать, что уже знаю, кто он, и рискнуть, хотя бы намекнуть, что я тёмная», — Миса тяжело вздохнула, прохаживаясь по комнате, и снова перевела взгляд в глубь ночи за окном. Вся эта игра в молчанку ей уже порядком надоела, но страх перед реакцией Яна на её служение лунному Богу не оставлял ни на минуту.     Миса остановилась перед напольным зеркалом. Его резная рама, похожая на сплетение ветвей, обрамляла её отражение во весь рост. Она провела ладонью по волнистым волосам, иссиня-чёрным, как крыло ворона, поправляя непокорную прядь у виска. Крупные волны, будто застывшие в танце, даже не касались ключиц — достаточно коротко, чтобы подчеркнуть изящность шеи.     Белая блузка с запахом лежала идеально: бант под горлом, такой же белоснежный и чуть асимметричный. Она потянула за концы ленты, немного расслабив узел, чтобы ткань мягко обрисовала пышность груди. Юбка, сшитая из плотной костюмной ткани, облегала бёдра, словно вторая кожа, а разрез слева, ровно до середины бедра, открывал полоску кожи, бледной и гладкой. Не слишком откровенно. Но достаточно, чтобы при ходьбе мелькал шёлк чулка.     — Это на меня не похоже, — пробормотала она, ловя себя на том, что распрямляет складки уже в третий раз.     Но пальцы всё равно скользнули к губам, поправляя розовую помаду.     Повернувшись боком, она оценила силуэт: высокая, почти его роста, с женственными изгибами, подчёркнутыми строгим кроем. Зелёные глаза, яркие, как молодые листья, сузились — не от недовольства, а от расчёта. В них не было самолюбования, лишь холодноватая оценка.     «Достаточно», — Миса резко отступила от зеркала, и всё же через секунду уже поправляла манжету, пряча улыбку. Всё было готово. Оставалось лишь дождаться, когда он зайдёт сюда. И тогда она повернётся, слегка наклонив голову, чтобы свет упал на ту самую родинку, что всегда привлекает его взгляд.     Вдалеке хлопнула дверь, и на лестнице послышались шаги. Миса разочарованно сжала губы — Ян всё же поднимался не один. Когда дверь в комнату наставников открылась, первым на пороге оказался Оз. Удивившись и бегло оглядев комнату, эльф пропустил вперёд не менее удивлённого Яна:     — Здравствуй, Миса. Разве сегодня не смена Джин?     — Здравствуйте, — она встретила их с ехидной улыбкой. — Джин упорхнула с Сином на свидание.     — Вот как, — Оз встретился с Мисой взглядом и дёрнул ухом. — А знаешь, Ян, я, наверное, всё же воспользуюсь твоим ранним предложением взять на себя отчёты, а мне пойти уже спать под бок к жене.     — Хорошо, — только и смог ответить Ян, пожав на прощание товарищу руку и оборачиваясь снова к Мисе. — Не ожидал тебя увидеть.     — Не рад моей компании? — небольшой наклон головы, и её глаза снова смотрят с прищуром, привлекая внимание к родинке под глазом.     — Я этого не говорил. Удивлён, но рад, — низкий, будто вибрирующий, баритон всегда заставлял Мису прислушиваться к нему сильнее.     Ян встал у стола, внимательно следя, как его наставница подготавливает место и приборы для письма. Его пальцы нервно перебирали пряжку ремня на кожаной куртке, будто решая: скинуть её или нет. И всё же куртка оказалась на спинке стула, а Ян уже сел за стол, закатывая рукава тёмной льняной рубахи.     Миса потянула воздух: после зачистки гнездовья спрайтов от него ещё слабо пахло едкой гарью, а не жжёным миндалём и свежей горечью цитрусов, как в обычные дни.     Незаметно мотнув головой, Миса стала убирать разные стопки документов и свитков на полки стеллажа. Но взгляд её раз за разом скользил к нему, будто притягиваемый невидимой нитью. Ян сидел, согнувшись над столом из-за своего роста, с серьёзным выражением лица. Миса держалась поодаль, стараясь не выдать, как замирает сердце, когда свет лампы выхватывает профиль Яна из полумрака. Его кожу, смуглую до бронзового оттенка, рассекали светлые полоски шрамов не только на руках, но и на углублённой переносице. Пряди алых волос обрамляли лицо с высокими скулами.     «Опять хмурится» — подумала Миса, разглядывая нос с горбинкой и плотно сжатые губы Яна. Взгляд снова сместился на руки. Перо всё скользило по бумаге с тихим шуршанием. В отличие от Мисы, внимание Яна сейчас было всецело сконцентрировано на отчёте. Как бы невзначай, Миса подошла со спины и заглянула за его плечо.     «И всё же, какой у него аккуратный почерк», — лёгкая улыбка тронула её губы.     Ян вздрогнул, стоило её ладоням опуститься на его плечи, слегка сжимая пальцами.     — Расслабься немного, а то как каменная статуя, — ласково произнесла Миса, продолжая ощущать напряжение в мышцах. — Отчёт никуда не убежит.     Лампа потрескивала и всё так же отбрасывала тёплые блики на стены, как будто превращая комнату в лоскутное одеяло из света и теней. Её пальцы разминали мышцы, затвердевшие от недавней схватки. Перо было отложено, и Ян, закрыв глаза, сосредоточился на медленном танце её рук: круги, нажимы, скольжение к основанию шеи.     Миса чувствовала, как его тело постепенно сдаётся — плечи опускаются, дыхание становится глубже, но не спокойнее.     — Думаю, достаточно. Спасибо, — донёсся его шёпот.     Миса не ответила. Вместо этого её ногти легонько прошлись по его затылку, распустив тугую ленту. Прямые и немного жёсткие волосы рассыпались по плечам. Ян снова вздрогнул, стоило ей тронуть чувствительную кожу чуть за ушами. Пара дразнящих движений на затылке — и руки снова опустились до шеи. Под её ладонями кожа ощутимо покрылась мурашками. Она улыбнулась, видя, что Ян уже не сопротивляется и лишь склонил голову, расслабляясь из-за её прикосновений и источаемого ею аромата мелиссы. Её руки поползли вниз, к ключицам, снимая напряжение, но с каждым движением разжигая у него иное тепло. Пальцы скользнули под воротник рубахи, коснулись нескольких полосок шрамов — тех самых, от когтей арга, что она сама ему перевязывала. Ян замер, а Миса почувствовала, как его сердце забилось быстрее. Желание Яна о большем, жаркой, но плавной волной накатило на неё. Его руки, до этого лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Миса видела, как напряглись бицепсы под рубахой — борьба между желанием ограничиться её заботой и, развернувшись, стиснуть её в объятиях, наплевав на все рамки приличия. Ян сейчас желал поцелуя.     — Миса… — имя хрипло сорвалось с его губ как предупреждение, но она прервала его, прижавшись грудью к спине.     Аромат мелиссы стал чётче улавливаться в воздухе, а свет лампы — тусклее.     — Знаешь, а я хотела поговорить, — губы Мисы оказались в сантиметре от его уха, а голос стал густым, как мёд.     Ещё секунда — и Ян ощутил лёгкий поцелуй возле своей чёрной серьги.     — Я знаю твой секрет. Знаю, что ты под чарами прячешь. Знаю, что ты огненный рюун.     Миса встретилась с его внимательным раскосым взглядом. Зрачки карих радужек сузились и следили за тем, как она, выпрямившись, сделала пару шагов к столу. Недолго думая, Миса отодвинула бумаги и села на край стола прямо перед Яном. Он же резко встал, и его рука внезапно схватила её за запястье. Секунда — и ладонь Мисы прижата к его груди, где сердце всё так же бешено колотилось. В комнате стало тихо — даже часы будто замерли. Миса затаила дыхание, чувствуя, как её собственная дрожь усиливается с его.     Новая встреча взглядов — и Ян наклонился, выпустив её руку, чтобы опереться о стол. Но вздох, полный досады, вырвался из его груди, стоило ему понять, что не губы, а пальцы Мисы остановили его порыв.     — Не спеши, — её голос прозвучал нежно, но с ноткой власти.     Она чувствовала его дыхание, горячее и прерывистое, будто загнанного зверя, попавшегося в её ловушку. Но вместо отступления губы Яна скользнули вдоль пальцев, выжигая поцелуй в центре ладони.     — Я давно сгораю от страсти к тебе. Зачем ты дразнишь меня сейчас? — и рука его не дала Мисе убрать свою.     «Кажется, я перестаралась».     Тяжёлый вздох, но выровнять дыхание у Мисы на этот раз не получилось. Желание Яна с новой силой навалилось на неё, и Миса прикрыла глаза.     «Мне нужно узнать твоё отношение к…» — мысль не успела чётко сформироваться, нежели даже быть озвученной. Его мимолётная фантазия сбила её с толку, заставив вздрогнуть, еле сдержав стон.     «Негодник», — и Миса открыла глаза.     — Я так хочу тебя, что уже схожу с ума. И теперь я ещё вижу, что не безразличен тебе. Будь снисходительнее и позволь наконец-то прикоснуться к себе, — продолжил Ян, сильнее прижимая её ладонь к своим губам.     Резкий вздох — и тело пронзило тысячью иголок, стоило Мисе ощутить кончик его языка между пальцами.     На секунду Яну показалось, что дух мелиссы окутал сильнее, а глаза Мисы в полутьме засветились мягким зеленоватым светом.     — Какое смелое предложение, — она бросила фразу вполголоса, плавно высвободив руку и проведя подушечкой большого пальца по его губам, зная, что это лишь разожжёт ещё сильнее страсть между ними.     Обе её руки снова легли на его плечи и лёгким движением намекнули сесть.     Ян послушно опустился на стул, ладонями скользнув под разрез юбки.     Довольно улыбнувшись, Миса потянула за ленту банта у шеи, и блуза, соскользнув с плеч, оголила ключицы и часть груди. Не отрывая взгляда от неё, Ян шумно набрал в лёгкие воздуха. Миса же не остановилась и, расслабив шнуровку на юбке сбоку, широко раздвинула ноги прямо перед ним. Он ухмыльнулся: под юбкой, кроме белоснежных чулок, больше не было одежды.     — Какой шикарный вид, — его руки обняли её бёдра, притягивая ближе, а губы коснулись колена.     Сощурившись, Миса закусила губу. Жар поцелуев был ощутим даже сквозь шёлк. Ян медленно продвигался выше, чередуя нежные касания губ с лёгким прикусом. Прерывисто дыша, она наблюдала, как чулок быстро спал, стоило Яну зубами потянуть за край завязки. Оголившаяся внутренняя часть бедра была усыпана поцелуями с не меньшим энтузиазмом. Ладони не переставали поглаживать и сжимать ягодицы. Миса застонала, откинув голову назад и положив ладонь на его макушку. Ян словно знал все её чувствительные места. Кожа горела не только от прикосновений его губ и языка, но и от нахлынувшей волны его сладострастия. Её пальцы в алых волосах сжались сильнее, стоило их хозяину уделить больше внимания клитору, обводя его горячим языком.     Наслаждаясь этим и отставив свободную руку за спину, Миса наклонила тело сильнее назад. Дрожь усилилась, и её спина выгнулась, а стон стал громче: к юркому языку присоединились и пальцы Яна.     «Хорош», — очередная порция удовольствия сковала всю её.     Ян же в это время быстро встал и притянул было её к себе, но Миса умудрилась и сейчас извернуться. Губы, а потом и зубы, легонько коснулись её шеи. Тихий утробный рык недвусмысленно давал понять, что Ян не на это рассчитывал.     — Хитрец, — прошептала Миса, подставляя под поцелуи место за ухом.     — Разве я не заслужил награды? — вопрос прозвучал таким же шёпотом и уже губы коснулись её уха.     Рука Яна сжала талию Мисы, притягивая её к себе так, что её юбка задралась ещё выше. Но Миса лишь рассмеялась, на удивление звонко, и прижала ладони к его груди, отстраняясь.     — Заслужил, — прошипела она, запуская обе руки под его рубаху, чувствуя каждый шрам на рельефе мышц. — Как насчёт того, чтобы поменяться ролями?     Мягко соскользнув со стола, Миса сделала шаг в бок, показывая поглаживаниями пальцев, чтобы и Ян развернулся. И теперь, облокотившись на край столешницы, Ян наблюдал, как Миса продолжает дразниться, после того, как стащила с него рубаху.     Её пальцы, слегка прохладные, заскользили от груди до талии Яна и обратно. Кожа под ладонями была горячей, словно печь, раскалённая от неудовлетворённого желания. Миса приподнялась на цыпочках, почувствовав как мурашки бегут по торсу Яна от её прикосновений. Губы коснулись его шеи, а зубы слегка сжали кожу. Когда она провела ногтями вдоль рёбер Яна, его руки вцепились в край стола.     — Желал со мной такого? — вопрос прозвучал риторическим тоном, ведь ответ был очевиден: в его глазах вспыхнуло то, что она ждала — голод, долго скрываемый под маской спокойствия.     Её губы изогнулись в хитрой улыбке, а взгляд скользнул вниз, к шнурку на его брюках, туго затянутому в узел. Сев на стул, Миса одним движением дёрнула за кончик шнуровки, и петля податливо быстро расползлась. Брюки немного сползли, оголив кожу ниже пупка и её ноготь медленно прошёлся по линии волос ниже, заставляя Яна втянуть воздух.     Щурясь, Миса провела большими пальцами по линии таза и заводя ладони за его спину. Её губы, оставляя следы помады на его торсе поцелуями, опускались всё ниже, а пальцы тем временем добрались до поясницы, рисуя на коже едва уловимые узоры. Ян покорно ждал, любуясь происходящим. Шнуровка полностью распустилась, и ткань брюк провисла, обнажая всё то, что до этого скрывала. Миса откинулась немного назад, без смущения облизнув губы и изучая его не только взглядом, но и прикосновениями. Довольный рокот вырвался из груди Яна: язык проказницы провёл влажный след от основания члена по стволу вверх. Получаемое им удовольствие отозвалось мурашками по спине и приятно закололо пальцы. Миса лишь на секунду отстранилась, но только чтобы перевести дух и понять как горят щёки от нахлынувших чувств. И вот губы коснулись головки, и Миса углубила свой «поцелуй».     Ян запрокинул голову уже не сдерживая хриплый стон, от ощущений даримых ею, он готов был уже сдаться прямо сейчас. От частого дыхания стало совсем сухо на губах. Лёгкими, массирующими движениями женские пальцы нашли чувствительные места в районе копчика.     — Ты восхитительна.     Мисса остановилась, пройдясь вокруг языком и встретилась с ним взглядом:     — Хочу услышать как ты мурчишь от удовольствия.     — Всё в твоих руках, — вибрации в голосе стали уловимее.     Очередной глубокий вдох и довольный рокот был слышен и ощутим Мисой, когда не только губы плотнее сжали разгорячëнную плоть, но и ладонь еë обхватила. Вид покачивающихся тёмных локонов раздразнил сильнее, и Ян тронул мягкие волосы. Миса, не отвлекаясь на невесомые поглаживания, продолжала доводить Яна до пика.     ***     Она смотрела на него глазами, полностью залитыми непроглядной тьмой. Чары ещё окутывали сознание Яна. Он лежал на софе, а голова покоилась у Мисы на коленях, лицом повёрнутым к ней. Её пальцы медленно вплетались в его волосы, пока Ян глубоко, но прерывисто дышал, опьянённый её ароматом.     Комната всё так же пустовала — предрассветную тишину нарушали лишь размеренное тиканье часов в полумраке да треск лампы, чей огонёк дрожал, словно боялся обнажить слишком многое. С грустью Миса провела пальцами по щеке Яна, еле коснулась приоткрытых губ и тяжело вздохнула.     «Бесхребетная трусиха… Не учла его влечения и быстро сама поддалась соблазну. Сорвалась».     Всё, начиная с проминания плеч Яна, было уже сонным наваждением, которое она плела из обрывков их же невысказанных желаний и чувств. Но самое главное — нужный разговор так и не состоялся.     — Прости… — нежно, но с горечью прошептала она, снова касаясь шрама на его скуле и заправляя волосы за ухо. — üŧ α∮əŧс.     Её пальцы дотронулись до его лба и глаза Мисы вернули себе прежний вид. Сон Яна углубился, больше не принося сновидений. Аккуратно приподняв его голову, Миса встала и подложила небольшую подушечку вместо своих колен.     Лампа окончательно погасла. Рассвет заглянул в окно, и от её чар не осталось и следа. На мгновение Миса нависла над Яном. Искушение поцеловать наяву если не губы, то хотя бы щёку спящего мучило её.     — Отдыхай, — прошептала она, уже понимая, что не осмелится.     Подойдя к двери, Миса ещё раз обернулась: Ян крепко спал, размеренно дыша.     — Надеюсь, ты меня не возненавидишь, когда всё же узнаешь, кто я, — и дверь тихо закрылась за ней.