Глава 6. Декабрь

Снег в декабре ложился особенно мягко — не хрусткий, как в начале зимы, и не слякотный, как бывает ближе к весне. А тихий, пушистый, почти сказочный. Василиса вышла из маршрутки и сразу прижала ворот пальто повыше: воздух кусался, но в нём была своя бодрящая ясность. Город словно затих, притих, обернулся в огоньки витрин и гирлянды на балконах. До Нового года оставалось чуть больше двух недель, и улицы пахли елью, мандаринами и чем-то тревожно-сладким — как ожидание, от которого немного щекотно в груди. Они с Дианой договорились встретиться в кофейне на углу — той самой, где Василиса как-то была с Фэшем. Там было тепло, пахло карамелью и поджаренными тостами, а в витрине стоял керамический олень с красным носом. Василиса пришла чуть раньше и успела занять любимый столик у окна. Через несколько минут в дверь ворвалась Диана — с румяными щеками, в огромном сером шарфе и с ёлочной веткой в руке. — Это не для тебя, — сразу предупредила она, смеясь, — это я маме обещала принести, она хочет "запах дома", цитирую. — Пахнет праздником, — улыбнулась Василиса, откидываясь на спинку кресла. — Ты как всегда вся в делах? Они заказали по капучино, Диана ещё прихватила кекс с цукатами. Сидели, грея ладони о чашки, и делились новостями. — У меня перед новым годом каждый раз что-то начинается, — жаловалась Диана. — То курсовая, то декорации для студенческого вечера, то у подруги бойфренд из ниоткуда появился, и она теперь весь мозг мне вынесла "а что подарить". А у тебя? — Почти то же самое, — хмыкнула Василиса. — Сессия подкралась незаметно. Сплю меньше, кофе пью больше. А ещё вдруг поняла, что почти не рисовала в декабре — даже ради себя. Диана кивнула с пониманием, потом прищурилась и с лукавством сказала: — Но ты зато часто бываешь в библиотеке. Или переписываешься с кое-кем, кто там работает. — Ди… — А что? Ты светишься, когда пишешь ему, — пожала плечами подруга. — И вообще… ты стала другой. — Другой? — переспросила Василиса, настороженно. — Ну, какой-то… мягче? Тише. Но не в плохом смысле. Просто как будто внутри что-то происходит. И я рада за тебя, правда. Василиса замолчала, глядя в кружку. Пена уже осела, и на дне плавал коричневый узор. — Я скучаю по нему, — тихо сказала она. — Мы не виделись почти две недели. Иногда он очень быстро отвечает, иногда — только к вечеру. Я понимаю, что у него тоже учёба и всё такое… но всё равно думаю: а вдруг он просто вежливый? Или ему просто приятно общение, но не больше? — Василиса, — мягко перебила её Диана, — ты же сама чувствуешь, что это не просто так. Он не из тех, кто будет тратить время просто из вежливости. — Может быть. Просто иногда… — она пожала плечами. — Хочется, чтобы всё было ясно. А оно как в снегу — красиво, но непонятно, где дорога, а где просто занесённая тропинка. Диана усмехнулась, потянулась через стол и сжала её ладонь. — Всё в порядке. Он тебе тоже пишет. Он интересуется, он рядом — пусть и не каждый день. Главное — ты не одна идёшь по этой тропинке. Даже если снега по колено. Василиса улыбнулась и впервые за вечер расслабилась. В кофейне снова заиграла тихая музыка, кто-то вошёл с улицы, стряхивая с капюшона снег. В душе всё ещё оставалась неуверенность — но теперь она будто стала легче. Теплее.

***

Фэш сидел у окна, завернувшись в старый серый плед, с кружкой горячего чая, от которого поднимался лёгкий пар. За окном густо сыпал снег — мягкий, почти вязкий, как в детстве, когда казалось, что время замедляется. Улицы тонули в гирляндах, витрины светились золотистым, а в воздухе витал запах печёных орешков и мандаринов. Почти сочельник. Вечер тихий, как ожидание чего-то важного. Он смотрел в окно, но думал о ней. Василиса. Иногда громкая, иногда сдержанная, но очень солнечная. Он замечал, как она внимательно слушает, щурится, когда улыбается, как чуть наклоняет голову, если увлечена. И как, кажется, всегда немного думает о чём-то глубже, чем говорит вслух. Даже в молчании с ней было... хорошо. Он достал телефон, открыл чат с Василисой и долго смотрел на последнее её сообщение. Они переписывались каждый день — пусть не по сто сообщений, но всегда тепло, с намёками на что-то большее. Только вот... всё ещё сдержанно. Осторожно. Будто оба ходили по льду, не зная, когда он выдержит шаг вперёд. Он всё знал о своих чувствах уже давно. Просто ждал подходящего момента. Но таких, кажется, не существует. Фэш "Хочешь завтра увидеть город в огнях и выпить лучшее какао этой зимы? Я был бы рад побыть с тобой." Задержал палец над кнопкой отправки, затем, не отрывая взгляда, стёр. Фэш "У меня есть идея, как сделать завтрашний вечер немного волшебным. Доверишься мне?" Отправил. Он выдохнул и улыбнулся. Где-то в груди щёлкнуло — как фонарь, который давно пора было зажечь. — Пора, — тихо сказал он. — Хватит ждать.

***

Снег лежал мягким хрустящим покрывалом, устилая всё — от крыш до перил. Рождетсвенская ярмарка выглядела как ожившая иллюстрация из сказки: золотые гирлянды переливались в ветвях елей, над прилавками с корицей и мёдом поднимался пар, кто-то играл джазовую версию «Jingle Bells» на саксофоне, а воздух был плотным от запахов глинтвейна, карамели и хвои. Фэш ждал Василису немного в стороне от входа, переминаясь с ноги на ногу. Он специально пришёл пораньше — не потому что боялся опоздать, а чтобы не казаться слишком взволнованным. Получалось… не очень. Он постоянно оглядывался на поток людей, и каждый раз, когда ему казалось, что он заметил знакомую походку, сердце начинало стучать быстрее. Когда она наконец подошла — в тёмно-синем пальто, с пушистым шарфом и чуть румяными щёками от мороза — он почувствовал, как напряжение немного отпустило. — Прости, я шапку искала. Все нормальные потерялись, пришлось идти в этой... — Она дёрнула край шапки с помпоном, похожей на пирожное. — Она идеальна, — сказал он, и его голос был тише обычного. Они пошли вглубь ярмарки, вдоль украшенных лавочек и ёлок. Василиса болтала — о зачётах, которые ещё остались, о том, как Диана украсила комнату мишурой, о попытке испечь имбирное печенье, которое стало… чем-то другим. Фэш слушал, кивал, иногда вставлял реплику, но всё ещё чувствовал, как внутри скребёт волнение. Он не мог оторвать от неё взгляда: как она слегка кусала губу, вспоминая рецепт, как поправляла шарф, не замечая, как улыбка оставалась на лице. — А ты? — вдруг спросила она. — Как проходит твой декабрь? — Сессия, работа, ещё с младшей сестрой собираем конструктор — она решила, что я инженер, — усмехнулся Фэш. — Иногда даже нахожу время спать. — Восхищаюсь твоим оптимизмом, — хмыкнула Василиса. — Я вот чуть не забыла, какой сегодня день. — Пятница? — Почти Рождество, — сказала она, и он заметил, как её взгляд задержался на огнях гирлянд. Она смотрела на них немного мечтательно. Они взяли по бумажному стаканчику с капучино. Василиса попробовала, обожглась и негромко фыркнула, он протянул ей салфетку, слегка задев её пальцы. Оба ничего не сказали, но что-то невидимое повисло в воздухе. — Знаешь, — сказал он после паузы, — в прошлом году я вообще не выходил никуда в декабре. Как будто всё проспал. — А в этом году? — В этом году… всё по-другому. Он смотрел на неё чуть дольше, чем нужно. И она это заметила. И не отвела взгляд. Они шли дальше, купили вафли в карамели, сделали несколько фотографий на фоне большой ёлки. Василиса смеялась, когда снег с ветки попал ей за воротник, а Фэш помогал ей его вытряхнуть, с трудом удерживая руки от лишних движений. С каждой минутой ему становилось легче. Он начал говорить спокойнее, увереннее. Был момент, когда он остановился и повернулся к ней лицом. — Василиса… Она посмотрела на него и вдруг застыла — не испугалась, но точно поняла, к чему он ведёт. Он поймал её взгляд, вдохнул, чтобы продолжить… — Я давно хочу тебе сказать одну вещь. Просто… не был уверен, как. — Сейчас уверен? — её голос прозвучал почти шёпотом. — Почти, — улыбнулся он. — Но если я не скажу сейчас, то… — ЭЙ! ФЭШ! — крик разрезал воздух. Из-за спины вышел их общий знакомый с факультета — в шарфе до колен, с огромной вафельной трубочкой в руках. — Ты что, тут?! Вот это встреча! С ВАСИЛИСОЙ? С ума сойти! Фэш с усилием улыбнулся, но внутри хотелось взвыть. Василиса тихо фыркнула. — Мы просто гуляем, — сказала она, слегка обернувшись, чтобы спрятать улыбку. — Понятно, понятно, — подмигнул знакомый. — Ладно, не мешаю! Только, если что, я вас видел! Он ушёл, и снова повисла тишина. Только музыка играла где-то сбоку, и пахло ванилью. — Ну… — Василиса дотронулась до края стакана, — ты что-то хотел сказать? — Да, — Фэш усмехнулся, — хотел. Но, кажется, рождественская магия решила, что нужно немного подождать. Она взглянула на него так, будто уже знала всё — и просто ждала, когда он наберётся смелости.

***

Когда они свернули с главной площади, яркие огни, музыка и запахи остались позади. Вечер был уже глубокий, и людей на ярмарке почти не осталось — остались только огоньки гирлянд, тёплое посверкивание снега под ногами и уютная тропинка, ведущая к выходу из парка. Лампочки на столбах были обмотаны мишурой, а между деревьями висели гирлянды в форме звёзд. Василиса и Фэш шли медленно. Ни один не торопился. — Было здорово, — тихо сказала она, поправляя шарф. — Спасибо, что позвал. Я, правда, давно так не отдыхала. — Я тоже, — ответил он. — Как будто немного выбрался из головы. Она улыбнулась, глядя на снежинки, которые тихо кружились под фонарём. — Сессия ещё впереди, — добавила она, чуть грустно. — Но сегодня будто было отдельное маленькое рождество. Они остановились у деревянной арки, украшенной ветками ели и бумажными фонариками. Дальше — только ворота, за ними тёмные улицы и холодные остановки. Здесь, под светом, будто оставалось волшебство вечера. Фэш повернулся к Василисе и на этот раз — без лишних пауз, без отвлечений — заглянул прямо в глаза: — Василиса… помнишь, я тогда не успел договорить? Она посмотрела на него, слегка склонив голову. И ничего не сказала. Просто кивнула. — Я не хочу больше искать момент, — начал он, глядя куда-то вбок, будто выбирал слова в воздухе. — Я просто скажу — я рад, что мы познакомились. Рад, что ты — это ты. Умная, теплая, немного колкая. И каждый раз, когда мы говорим — мне не хочется, чтобы это заканчивалось. Мне с тобой очень хорошо. Она смотрела на него и чувствовала, как дыхание сбилось. Внутри всё покрылось лёгким теплом — таким, что даже мороз уже не ощущался. — Это звучит… как признание? — спросила она чуть дрожащим голосом. — Да, — ответил он. — И ещё как приглашение. Она не поняла сразу, и он добавил, уже мягче, с тем самым спокойствием, которое у него бывало, когда он говорил о чём-то важном: — Я хочу позвать тебя на настоящее свидание. Не как случайные прогулки. Не как “поболтаем после смены”. А с волнением, с выбором места. Просто — ты и я. Как ты на это смотришь? У Василисы перехватило горло. Она не ожидала, что будет так... легко. И так серьёзно. Внутри что-то сжалось, но не от страха, а от нежности. От того, как точно он говорил. Как будто заглядывал прямо в неё. — Я… — она улыбнулась, но голос чуть дрогнул. — Конечно, пойду. Очень хочу. Он приблизился. Никаких внезапных движений. Только взгляд. Тёплый, уверенный, будто дающий ей всё время мира, чтобы не испугаться. И тогда Василиса закрыла глаза. Почувствовала, как его рука осторожно коснулась её щеки, как дыхание стало ближе. Поцелуй был несмелым и осторожным, но от этого только настоящим. Василиса подумала, что в этом поцелуе есть всё: кофейня, осень, библиотека, вечерняя остановка, кофе, снег, ёлка — и он. Такой, какой он есть. Спокойный. Тёплый. Очень её. Когда они отстранились, она смотрела на него и чувствовала, как улыбается всем сердцем. И они пошли дальше по тропинке — медленно, рука в руке. Мир был всё таким же холодным, полным забот и сессий, но в этот момент — он был прекрасным. Их маленькое рождество. Их настоящее начало.