Часть 1 - Willow Hill

"Don't waste your time on me, you're already the voice inside my head." (Blink-182 — "I Miss You")

      Холод скользнул по позвоночнику, когда массивные двери лечебницы захлопнулись за её спиной.       Металлический звон отдался эхом в пустом вестибюле.       Здесь пахло хлоркой, старыми лекарствами и чем-то ещё — медленно разлагающимся. Вещь, её единственный соратник, осторожно забарабанил пальцами по её запястью.       "Ты уверена?" — безмолвно спрашивал он.       — Поздно отступать, — прошептала Уэнсдей, поправляя чёрный воротник на пальто. Глаза её были сухими, холодными. Но внутри всё сжималось от тревожного предчувствия. Она знала: Тайлер здесь. Его сознание заточено в этой гробнице для сломленных. И он звал её.       Не словами. Не мыслями. Тонкой вибрацией на грани безумия. Тени сгущались в углах коридоров. За запертыми дверями кто-то смеялся — рвано, безумно. Медсёстры с пустыми глазами скользили по коридорам, не обращая внимания на новенькую. Или делая вид. Каждый их шаг был неправильным, неестественно лёгким.       Шаг. Шаг. Скрип.       Вещь, свернувшись у неё на плече под плащом, напряжённо дрожал.       И вдруг — удар.       Мир вокруг неё треснул, как хрупкое стекло. Вены на руках болезненно зажглись, и Уэнсдей упала на колени, задыхаясь. Перед её глазами вспыхнуло видение.       Коридор залит тусклым светом. Камера номер 23. На кровати, прикованный ремнями, лежит он. Тайлер. Глаза его полуприкрыты, губы шепчут невнятные слова. Но в этом потоке безумия — её имя.       Слёзы потекли по её щекам — густые, чёрные, как чернила. Это была улучшенная способность Уэнсдей — вызывать видения ценой физической боли и чёрных слёз... Она сжала пальцы в кулак, стирая капли в рукав. Поднялась, пошатываясь. Сердце стучало, глухо и тяжело.       Вещь уверенно указал пальцем вперёд.       — Камера двадцать три, — хрипло выдохнула Уэнсдей. — Идём.       По мере того, как она двигалась вперёд, что-то изменилось. Ткань реальности становилась зыбкой, словно сама лечебница была живой — и враждебной. За дверями мелькали лица пациентов: измождённые, сломленные, перекошенные страхом. Кто-то хватался за решётки, кто-то молча шептал молитвы, давно потерявшие смысл. И всё время — едва ощутимое чувство. Как если бы за её спиной кто-то незримо тянулся к ней. Едва уловимое дуновение. Призрачный шёпот: "Уэнсдей..."       Она ускорила шаг, сжимая в кармане тонкий острый скальпель, подаренный отцом на шестнадцатилетие. Если кто-то встанет у неё на пути — их ждала встреча с холодной сталью.