Часть 4 - The Oath Unspoken

"And in the night we'll wish this never ends..."

(Blink-182 - "I miss you")

      Пальцы Уэнсдей скользнули по металлическому замку. Её движения были точными, без капли страха. Только холодная решимость. И тонкая, ядовитая искра возбуждения где-то под кожей.       Замок щёлкнул. Ошейник на шее Тайлера задрожал, затем — ослаб. Механизм деактивировался. В комнате стало слишком тихо. Даже Вещь в углу замер, готовясь в любой момент броситься на помощь.       Но Уэнсдей знала: если Тайлер захочет её убить — никто не успеет её спасти. Тайлер медленно выпрямился, расправляя плечи. Цепи всё ещё держали его за запястья, но теперь ничто не сдерживало его внутреннюю природу.       Они стояли лицом к лицу.       Тело Тайлера напряглось так, что мышцы на груди и руках казались выточенными из камня. В его взгляде метались хаос и вожделение, голод и ненависть — сплетённые в одно единое, дикое существо.       Он резко потянулся вперёд, цепи звякнули. Их лица снова оказались в опасной близости.       — Ты знаешь, что на кону? — прорычал он, его голос вибрировал от напряжения.       — Да, — прошептала Уэнсдей.       Она не отводила взгляда. Её чёрные слёзы высыхали на коже, оставляя темные, едва заметные следы. Тайлер склонил голову, его губы почти коснулись её виска. Его дыхание обжигало.       Он был чудовищем, которого она сама освободила. И в этом безумии было странное, болезненное доверие.       Тайлер резко вдохнул её запах — холодный, как морозное утро, с металлическими нотками крови и чего-то недосягаемо сладкого. Его рот прошёлся вдоль линии её скулы, не прикасаясь — почти мучительно.       Он искушал себя. И её. Одна ошибка — и всё превратится в бойню. Но он сдерживался. Ради неё.       Уэнсдей чувствовала, как каждая секунда растягивается в вечность. Она медленно подняла руку и положила ладонь на его обнажённую грудь. Тайлер задрожал под её пальцами, словно натянутая струна. Его сердце билось быстро. Сильно.       — Ты принадлежишь мне, — произнесла она тихо, почти нежно, но её голос был острее ножа.       Тайлер скрипнул зубами, сдерживая животный рык, поднявшийся в груди. Цепи натянулись, когда он потянулся к ней, безумно желая коснуться, но неспособный. Это была агония. Прекрасная, мучительная агония.       Он понимал: всё, что ему оставалось — это ждать её команды. Подчиняться. Не потому что он был слаб. А потому что перед ней он был другим.       И в этой тишине, пропитанной безумием и влечением, родилась клятва, необратимая, как кровь на алтаре.       Он медленно наклонился и поцеловал её кисть, словно признавая её власть над собой — без слов, без сопротивления...