Часть 12 То, что нельзя вернуть

***

Утро было тусклым, без света. В подземельях не знали времени — только влажность воздуха менялась, становясь чуть терпимее к утру. Снейп вошёл в зал бесшумно. На нём была та же чёрная мантия, но без формы преподавателя. Просто ткань. Плавная, обволакивающая. В глазах — ни тени вчерашней слабости. Рон уже ждал. Он стоял в центре круга. Не как ученик. Как противник. Снейп подошёл, палочка — в руке, но не поднята. — Хорошо, — сказал он. — Ты остался. Это уже больше, чем я ожидал. Рон ничего не ответил. Он чувствовал: сейчас лишние слова только отвлекут. — Повтори заклинание, — спокойно произнёс Снейп. — Без жеста. Без голоса. Только мысль. Только намерение. Рон стоял в том же круге, где вчера едва не рухнул. Но сегодня — не дрожал. Сегодня — знал, чего хочет. — Готов? — Да. — Без слов. Без замаха. Только намерение. Только цель. Он встал напротив, как на дуэли. Как в войне. Их разделяло всего несколько шагов, и — вся жизнь. Рон сжал палочку. В груди — не страх. Где-то внутри всё сжалось, сосредоточилось, как точка боли, из которой вырастает сила. Он думал о том, что чувствовал вчера. О том, как Снейп копался в его голове. О Молли. О лжи. О том, как каждый, кому он доверял, выбрал не его. Он подумал:" Ты — заберёшь. Если ты хочешь силы, ты должен забрать первым." — Obliviate, — не звучало вслух. Оно прожгло пространство изнутри. Снейп дёрнулся. Лоб его прорезала морщина, пальцы на мгновение дрогнули. Затем… он выдохнул, и лицо его стало пустым. На секунду. — Что я сейчас… — он замер, обернулся к стулу. — Я… зачем я… Он моргнул. Слишком часто. И резко, как удар ножа, память вернулась. Он шагнул к Рону. Жёстко схватил его за ворот мантии. — Ты осмелился применить его… на мне. — Ты сам сказал. "Завтра ты повторишь". Я повторил. Снейп не сразу отпустил.Он посмотрел на сына… как на равного. И это было хуже, чем крик. — Значит, ты правда хочешь идти этим путём, — тихо. Рон не отвёл взгляда. — Хочу. Снейп кивнул. Один раз. Снейп кивнул. — Ещё раз. И Рон понял: это только начало. Он это сделал. Сделал.

***

Снейп ждал. Дамблдор вошёл в кабинет в ту самую минуту, когда часы в башне пробили девять. Он не улыбался. Не делал вид, что не заметил — он знал. Снейп понял это по тому, как тот закрыл дверь. Беззвучно. Как ставят последнюю точку. — Я надеялся, — начал Дамблдор, не глядя, — что ты… не сделаешь этого. Он подошёл к столу, опёрся ладонями о край и только потом встретился взглядом. — Скажи, Сев. Сколько времени прошло с тех пор, как ты сам поклялся, что больше не будешь использовать эти знания? Снейп молчал. Не от страха. От брезгливости. — Я не использую их, — сказал он наконец. — Я передаю их. — Сыну? — Голос был мягким. Слишком мягким. — Ты учишь Рона тому, что даже ты не позволял себе применять. Ты дал ему Обливиэйт — это начало? Или ты уже перешёл к тому, что может рвать душу на части? Снейп не дрогнул. Только скрестил руки. — Он должен знать. Всё. Он не ребёнок. Не больше.Он сможет защищаться. — От кого? — резко. — От меня? От Поттера? От собственной матери? — От тебя — в том числе. Ты бы с радостью сделал из него орудие. Светлое, благородное, беспомощное. Такого же, каким хотел видеть меня. — Он — шестнадцатилетний мальчик. — Он — мой сын, Альбус. Не твоя шахматная фигура. Не сын Уизли. Не друг Поттера. Он — мой. Голос Снейпа не повышался. Но каждая фраза — как лезвие. Дамблдор вздохнул. — Ты толкаешь его в бездну.Ты веришь, что делаешь это из любви, — тихо. — Но на самом деле ты ставишь мальчика между собой и миром. Ты хочешь, чтобы он выбрал тебя — даже если ценой этому будет тьма. — Я даю ему фонарь. Я даю ему выбор. Впервые в жизни. Вы сделали его орудием доверия. А теперь, когда он выбирает сам, — вам страшно. — И отбираешь всё остальное. — Дамблдор шагнул ближе. — Он ребёнок. Даже если ты видишь в нём своё отражение, он — не ты. У него была семья. Есть Друзья. Жизнь. Снейп сжал челюсть. Дамблдор поднял глаза. В них не было мягкости. — Он сломается, Сев. Ты видел, как дети горят на тёмной магии. Он может… — …стать сильнее меня, — закончил Снейп. — Да. Именно поэтому я его и учу. Тишина. Дамблдор медленно встал. — Тогда учти: Если он пойдёт слишком далеко, ты будешь первым, кто его остановит. — Или последним, кто его защитит, — ответил Снейп. Дамблдор ничего не ответил. Только долго смотрел. А потом, тихо, вышел. Без угроз. Без последнего слова.

***

Рон стоял в коридоре. Он не собирался подслушивать — просто пришёл раньше. Хотел сказать, что готов. Что сможет. Что не испугается следующего шага. Но шагов в кабинете Снейпа не было. Только два голоса. Два слишком знакомых — и слишком чужих. Он остановился, когда услышал своё имя. «…Он — мой сын, Альбус. Не твоя шахматная фигура. Не сын Уизли. Не друг Поттера. Он — мой». Рон замер. Сердце — в горле. Ладони — сжаты в кулаки. «Ты хочешь, чтобы он выбрал тебя — даже если ценой этому будет тьма». «Я даю ему фонарь». Он не понимал всего. Но понимал главное. Снейп борется за него. Даже перед Дамблдором. Но… не только борется. Требует. Забирает. Присваивает. Рон чувствовал: это — любовь. Но не та, к которой он привык. Это не было «я всегда рядом». Это было — «я сделаю тебя сильным, даже если ты возненавидишь меня». И всё же… он не отступил. Он стоял, слушал — до самой тишины. До момента, когда Дамблдор прошёл мимо, не заметив его в тени. Или сделав вид, что не заметил. Тогда Рон вдохнул и вошёл. Снейп стоял у окна. Спина напряжена, плечи — как у воина после битвы. Он обернулся. — Ты всё слышал. Рон кивнул. И долго молчал. — Я не знаю, — сказал он наконец. — Кем я становлюсь. Снейп подошёл ближе. Не пытался обнять. Не объяснял. Только сказал: — Ты становишься собой. Всё остальное — детали

***

Поздний вечер. Тишина. Комната Гриффиндора. Рон лежит, но не спит. Он закрыл глаза, но сны не пришли. Только образы. Не его. Чужие. Он видел Дамблдора — стоящего перед зеркалом, старого и потерянного. Видел, как Гермиона плачет над книгой, скомкав страницу. Снейп — в одиночестве, у себя в кабинете, сжимает записку так, что пальцы белеют. Гарри — в лесу. Стоит перед темным силуэтом и шепчет: «Не сейчас. Я не готов». Рон вздрогнул. Сердце билось, как в бою. Он сел, сжав голову. — Это… не мои воспоминания, — прошептал он. Он уже не просто касался чужих мыслей. Он начал видеть, даже без палочки. Он знал: это последствия. И ещё — это только начало.

***

На следующее утро он шёл в класс Защиты, как в клетку.Не потому что боялся.А потому что ощущал — кто-то знает. Кто-то чувствовал, как ткань магии рванулась и стянулась в другом месте. И этот «кто-то» сидел теперь рядом. Гарри. Он смотрел на Рона странно. Не враждебно, но… будто не узнавал. И когда преподаватель вызвал Рона вперёд — сражение палочками, стандартная дуэль, — Гарри первым поднялся. — Давай, — спокойно. Без насмешки. Без улыбки. Они встали друг напротив друга. Все ждали обычных заклинаний. «Экспеллиармус», может, щит… Но Рон был на пределе. "Сила хочет выйти." Он знал, как уничтожить Гарри. Одним движением. Без боли. Без звука. — Stupefy! — первым крикнул Гарри. Рон поставил щит. Потом — ещё один. Чары отлетели с треском. И он… усмехнулся. "Он мог победить. Всегда мог. Только раньше — не знал как." — Твоя очередь, Рон, — сказал преподаватель. Он медлил. В груди будто кто-то сжимал сердце. Скажи. Произнеси. Сделай. — Obliviate, — не сказал он. Он сжал зубы, заклинание застряло в горле. Он направил палочку… и отпустил руку. — Я пас, — хрипло сказал он. Гарри стоял в нерешительности. Что-то почувствовал. Что-то встревожило его. — Ты в порядке? — спросил он, когда они вернулись на места. Рон не ответил.Просто кивнул.

***