Часть 25 Слухи и тени

***

Большой зал. Утро. С утра стояла тишина, тревожная, будто натянутая струна вот-вот лопнет. Казалось, даже потолок подражал хмурому небу: тучи висели низко, лениво ползая над головами учеников. Первый номер «Пророка» упал на стол Слизерина с отчётливым хлопком. Второй — у Рейвенкло. Третий — прямо на колени Гермионе. Гарри поднял глаза от тарелки. — Специальный выпуск? — пробормотал он. Рон не дотронулся до сока. Он уже знал. Газета шуршала, как осенние листья. Гермиона побледнела: — О Мерлин… Заголовок был жирным, как крик: «НАСЛЕДНИК ТЬМЫ: Сын Снейпа — среди нас!»— кричал заголовок. Под ним — фотография. Он. В гриффиндорской мантии. Глаза напряжённые, губы сжаты. Ловко пойманный кадр. Пойманный, как крыса в клетку. «Внезапное усыновление.Рональд Билиус Принц-Снейп. Сын мастера зелий, бывшего Пожирателя Смерти.Странные всплески магии. И тайна, окутанная именем ... Спрашивается: почему Хогвартс молчил?» — Что за… — Гарри встал. — Кто допустил это? — Рита Скитер, — прошептала Гермиона. — Конечно. Только она может превратить слово «сын» в приговор. В Большом зале гул нарастал. Шепотки. Перешёптывания. Вопросы. Кто-то ткнул пальцем в сторону гриффиндорского стола. И тогда он встал. Не спеша. Без резкости. Но с таким видом, будто несёт на спине доспехи. Словно рассекая зал. Люди расступались. Он хотел тишины. Уйти, исчезнуть в библиотеке или между полками склада зельеварения. Но конечно, кто-то сзади, — закомые голоса : — О, смотрите-ка, идёт Сам Наследник, не забудь метлу!— громко заявил Фред. — А то вдруг тебя перепутают с профессором в коридоре, — с серьёзным лицом подхватил Джордж, — Хотя, с твоей рожей… не отличить. Рон остановился. Обернулся. Открыл рот — но не успел. — Шутим, идиот, — Фред хлопнул его по плечу. — Видел, как слизняки смотрят? Им страшно. Это же почти комплимент. — А Рита Скитер — старая коростелиха, — добавил Джордж. — У неё и статьи всегда пахнут тухлым слащавым зельем. Рон усмехнулся. — Спасибо. Но... все смотрят. — Пусть смотрят, — пожал плечами Фред. — Ты теперь не просто Уизли. Ты Уизли 2.0. С апгрейдом. — И если кто вякнет — сначала мы, потом Снейп. Страшный дуэт, правда? — Спасибо, — сказал он. Тихо. По-настоящему. Фред хлопнул его по плечу. — Что бы там ни было, братец… в тебя мы верим. Даже если ты завтра отрастишь чёрные крылья и будешь шептать на змеином. — А если и начнёшь, — добавил Джордж, — просто скажи заранее. Мы подготовим баннеры: "Наш брат — теперь символ ужаса." Они засмеялись. А Рон… Он кивнул. И вдруг стало чуть легче. И пошёл.

***

Чай с ядом Кафе "Ведьмина косточка" в Косом переулке. День. Заведение выглядело прилично — на поверхности. Тонкие фарфоровые чашки, пергаментные меню, аромат печенья с лавандой. Но в воздухе витала что-то другое. Слишком сладкое. Слишком натянутое. У дальнего окна сидела женщина в кислотно-зелёном. Кудри, как у мандрагоры в гневе. Перо — уже в руке. И голос — медовый. — Мистер Малфой, какая честь. Не думала, что вы когда-нибудь согласитесь поговорить со скромной журналисткой. Люциус не улыбнулся. Он сел напротив. Осторожно, будто кресло могло быть проклято. — Это не интервью, мадам Скитер. Это — напоминание, кто вас кормит. — Ах, но вы же не можете обвинить меня в отсутствии креативности, — Рита наклонилась, щёлкнула пером. — Признаться, когда я услышала про сына Снейпа... сердце дрогнуло. Так и видится: тьма, кровь, интриги. — Вы написали слишком мягко, — сказал Люциус. — Читатели любят жертву. Но обожают угрозу. Рита усмехнулась: — Я намекала. Вся статья — как занавес. Приоткрыла, но не сорвала. — Сорвите, — прошипел он. — Покажите лицо. Сделайте из него то, чего все боятся: не Уизли, не шутника, а наследника. Потенциального... преемника. — Преемника кого, мистер Малфой? — глаза Риты вспыхнули огнем, но голос остался вежливым. — А вот это — решит публика. Мы им только намекаем. А они додумывают сами. Вы умеете подавать грязь красиво, мадам Скитер. Я лишь добавляю ингредиенты. — Ммм. Ингредиенты. Какая... алхимическая аллегория. Она записала что-то в блокноте, не сводя взгляда с его лица. — Вы хотите, чтобы мальчика боялись? — Я хочу, чтобы о нём говорили. Без остановки. Чтобы каждый профессор,ученик и даже знакомй читая ваши строки, начинал сомневаться. Чтобы каждый ученик — нервно оборачивался в коридоре. Чтобы даже Поттер начал задумываться, кто с ним за одним столом. Пауза. Рита поднесла чашку к губам. — Это опасно. Столкновения взглядов, семейные драмы, власть, эмоции — вы хотите устроить спектакль. — Я уже устроил. Вы — просто диктор. Он наклонился вперёд. Его голос стал почти ласковым: — Напоминайте им. Кто его отец. Какая кровь ,протекает по его венам. Какое имя он носит. И самое главное — пусть публика сама задастся вопросом: он с нами... или против? — А если он и не то, и не другое? — Тогда он опаснее всех. Люциус выпрямился. Поднялся. Надел перчатку. — Через неделю хочу вторую статью. Ближе к сути. Ближе к шепоту. Рита прищурилась: — Мне понадобится... больше деталей. — Я уже размещаю свои источники. Информация будет. Вы — оформите. Красиво. Ядовито. И убедительно. Он наклонился чуть ближе, прошептал: — Скажите им, что Хогвартс — уже не их. Что в его стенах растёт то, что не подчиняется правилам. Он направился к выходу. Рита проводила его взглядом, поправила мантию и тихо сказала себе: —Скольский ублюдок , но информатор из него отменый, о жду не дождусь, это будет сенсация.

***

Конфликт в коридорах Коридоры Хогвартса. Утро после статьи. Каменные стены будто сдвинулись. Они давили. Смотрели. Слушали. Шаги отдавались глухо — как будто замок не хотел, чтобы кто-то слышал. Рон шёл быстро. Слишком быстро. Раньше — коридоры, приветствия, похлопывания по плечу. Теперь — взгляды. Скользящие. Острые. Те, что отворачиваются, когда ты поворачиваешься. Или те, что слишком долго не мигают. У окна стояли трое. Пуффендуй. Один — третий курс, кивнул другому: — Он… правда он? Сын? — Ну да. Так в «Пророке» было. — А чего вы хотели? Рыжий или нет, а фамилия теперь Принц-Снейп. Смех. Холодный, поверхностный. Рон прошёл мимо. Не замедляя шага. Но пальцы были сжаты в кулак. Они говорят обо мне, будто я мёртв. Или как о чудовище в витрине. Второй этаж. Лестница. Профессор Спраут спешит мимо. Увидев Рона — замедляет шаг. — Мистер Уиз… мм… Снейп, — голос её теряется. — Урок травологии отменён. Позже уточню расписание. Она не смотрит ему в глаза. Как будто заразный. Как будто шипы растут прямо из спины. Он идёт дальше. В груди — пусто. Молчание растёт внутри, как сорняк. Библиотека. Он тянется к книге, и рядом чей-то голос — тихий, но отчётливый: — А если он и правда... как его отец? Вы бы доверили ему? Рон медленно опускает книгу. Разворачивается. Позже вечером, в коридоре между классами ЗОТИ и астрономической башней, Рон заметил: кто-то идёт за ним. Шаги лёгкие, ритмичные. Прекращаются, когда он поворачивает голову. Он свернул за угол и резко остановился. Подождал. Десять секунд. Пятнадцать. Никого. — Слишком осторожен, — подумал Рон. — Слишком тренирован. И тогда он сделал то, что редко пробовал в одиночку. Он открыл разум. Как учил Снейп. Как запрещал пробовать без подготовки. "Легилименс." Мир сдвинулся. Воронка ощущений закрутилась, как вихрь. Он увидел лицо. Старшекурсник. Шестой курс. Слизерин. Имя всплыло в сознании — Эдриан Кросс. Ученик с отличными оценками, но слишком незаметный. Он слушал разговоры, наблюдал. Передавал информацию. Рон уже почти выпалил заклинание. Сильное. Тёмное. Почти чужое, но такое притягательное. В мыслях всплыли слова Риты — «угроза», «наследие»… Но в следующий миг — голос Снейпа: «Держи глаза открытыми, но не теряй лицо. Сила — не в проклятии. Сила — в выборе.» Рон выдохнул. Магия остыла. — Умно, — прошептал он. — Но ты промахнулся. Он ушёл, оставив Кросса в тени. Тот даже не понял, что его разоблачили.

***

Кабинет зельеварения. Поздний вечер. Пахло тёплым железом, пылью и сушёной валерианой. Снейп сидел у стола. Не писал. Не читал. Просто смотрел в окно, где дождь медленно стекал по стеклу. Плечи прямые, как будто кто-то мог войти в любой момент. Он знал — кто войдёт. Дверь не скрипнула. Рон вошёл бесшумно. Снейп не обернулся. — Поздно, — сказал он. Голос — ровный. Но не без ожидания. Рон молча подошёл. В руках — клочок пергамента. Сложенный. Чистый. Без подписи. Он положил его на стол. Снейп не сразу взял, но взгляд скользнул туда. — Эдриан Кросс, — тихо прочёл он. — Хм. Пальцы коснулись бумаги, будто она могла обжечь. — Он твой, — сказал Рон. Снейп стоял у окна. Не повернулся. — Шпион? — Шестикурсник. Слизерин. Он следит за мной.Не один день. Не слишком глуп, но слишком самоуверен. Слизывает всё — кто со мной говорит, где я ем, даже когда в библиотеку иду.Передаёт информацию… кому-то выше. Люциусу? Может быть. — сказал Рон. Он стоял напротив Снейпа, в полупустом кабинете зельеварения. Вечер был тусклым, как и взгляд отца. Снейп кивнул, задумчиво касаясь подбородка. — Я предполагал. Его отца когда-то проверяли в Министерстве. Значит, Люциус успел внедрить своих. — Что будем делать? Пауза. Снейп медленно повернулся. Его глаза встретились с глазами сына. Тихая тень, живущая между молчанием и защитой. — Ты использовал легилименцию? — Да. — И? — Хотел пустить в ход что-то... сильное. Тёмное. Но не стал. — Почему? Рон пожал плечами. — Услышал твой голос в голове. Надоедливый. Уголок губ Снейпа дёрнулся. Почти. — Значит, не всё потеряно. — И ты этому рад? — спокойно спросил Рон. Снейп посмотрел в лицо сына. Внимательно. Почти болезненно. — Я... доволен. Что ты способен думать. Не только бить. Он прошёл к шкафу. Достал крошечный флакон. Прозрачный. Почти пустой. — Держи это при себе. Не пей. Только если тебя загонят в угол. Настоящий. Рон взял. Перевёл взгляд на отца. — Что это? — Ответ. Не всем вопросам стоит звучать вслух. Тишина между ними была странной. Но не неловкой. Она была как старый дуб в бурю — не гнулась. Просто стояла. — Мы не трогаем Кросса, — сказал Снейп, поворачиваясь обратно. — Пока. Он полезен. Не вмешиваться. Пусть считает, что ты ничего не заметил. Рон кивнул. — Ты начинаешь думать стратегически, — сказал Снейп наконец. — Это хорошо. Он не сказал «я тобой горжусь». Но этого было почти достаточно. На выходе он остановился у двери. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты ждёшь... что я провалюсь. — Нет, — тихо сказал Снейп. — Я просто знаю, насколько высоко ты можешь подняться. А потому — и насколько больно будет падение. Рон не ответил. Но в груди что-то отозвалось — тёплое, упрямое. Не наследник. Не пешка. Не тень. Выбор.

***