Часть 11
5 июня 2025, 16:44 Медленно открыв глаза, я уставилась в потолок. Комната была тихой, как будто всё произошедшее ночью было лишь сном. Рядом — пусто. Ни следа Деймона. Ни тяжёлого дыхания, ни ленивой улыбки, ни его колких утренних подколов. Только едва ощутимая боль между ног напоминала: нет, это был не сон. Это было по-настоящему.
Я села, придерживая одеяло у груди, и огляделась. Вещи, которые мы срывали друг с друга с такой жадностью, аккуратно сложены на стуле. Постель заправлена — почти. Всё было слишком… прилично. Словно здесь не бушевала страсть. Словно нас здесь не было.
Я вспомнила ночь. Его руки, губы, голос. И, черт, эту глупую улыбку невозможно было сдержать — я плюхнулась обратно на подушку, прикрывая лицо ладонями.
Кто мы теперь друг другу? Он мне нравится. Не любовь — до неё далеко, слишком громкое и обязывающее слово. Но симпатия? Определённо. И я ему нравлюсь — это видно. Тогда… что теперь? Мы вместе? Или это была просто ночь, момент, когда наконец-то отпустили то, что давно тянуло нас друг к другу?
«Стоп, хватит думать!» — отрезала я мысленно и, мотнув головой, сбросила одеяло.
Я поднялась с кровати и направилась в ванную, надеясь, что холодный душ смоет с меня остатки сомнений — и его прикосновений. В ванной кролика не оказалось, но выйдя из ванной, увидела, что клетка на законном месте. Войдя обратно, у умывальника я на секунду замерла, встретившись с собственным отражением. Растрепанная, с заспанными глазами и довольной физиономией. Я фыркнула, но вдруг заметила на ключице что-то… тёмное. Наклонилась ближе к зеркалу. Бордовый засос. Сочный, как печать.
— Чёртов Деймон… — прошипела я сквозь зубы. — Метит, как территорию, ублюдок.
И всё же, чёрт возьми, я улыбалась.
***
Пока весь город с воодушевлением наводил марафет в новеньком городском парке — с лопатами, граблями и щедрыми дозами энтузиазма, — я, как истинный социопат-детектив, топала в противоположную сторону. В библиотеку. Да-да, именно туда. Звучит как начало глупого фильма: «Девчонка пошла искать правду об оборотнях… в пыльной библиотеке». Но, черт побери, других вариантов у меня не было. Гугл, конечно, классная штука, но в городе, где интернет ловится как редкий Pokémon, на него сильно не понадеешься. Я вошла в библиотеку — старое, скрипучее здание, пахнущее пылью, временем и кофе, разлитым лет сто назад. Внутри было тихо. Слишком тихо. Даже мухи, казалось, жужжали в замедленном режиме. Я сразу направилась к полке с пометкой «Фантастика и мифология». Ну и, конечно же — целый раздел посвящён ведьмам, вампирам, и даже нашлась книжонка про чупакабру (с блестящей обложкой и жутко убогими иллюстрациями, от которых мне захотелось выколоть глаза). Но! Мой охотничий инстинкт не подвёл — в дальнем углу, словно прятавшиеся от налоговой, стояли несколько книг по мифологии оборотней. Не бульварные романы с полуголыми мужиками на обложке, а настоящие тома с пожелтевшими страницами, запахом архива и названиями типа «Ликантропия. Истоки и легенды». С трудом дотащив пару толстяков к ближайшему столу, я бухнула их на поверхность и села, щёлкнув шеей как старый библиотекарь. — Ну что ж, — пробормотала я себе под нос, раскрывая первую книгу, — пора нырнуть в этот меховой кошмар. Кто бы знал, что расследование может пахнуть так… старой бумагой и пылью столетней выдержки. Первое, что бросилось в глаза — странное определение: «Оборотень — это не только человек, способный превращаться в волка, но и существо, обладающее повышенной чувствительностью к фазам луны, запаху крови и… корице?» Я нахмурилась. — Корица, серьёзно?.. Что дальше — аллергия на ванильный латте? Перелистнула страницу. «Настоящая трансформация сопровождается болевым синдромом, повышением температуры тела и сильным приступом агрессии». Ну, звучит как обычный ПМС. Или утро понедельника. В зависимости от степени трагичности. На одной из последних страниц был раздел «Как отличить оборотня среди людей». Я буквально придвинулась ближе, как будто книга могла прошептать мне секрет на ушко. — Так, ага… «Признаки: повышенная агрессия, быстрая регенерация ран, странное поведение в полнолуние, внезапные приступы голода, особенно к мясу и… любовь к одиночеству». Я сделала мысленную галочку возле имени Мейсона. И — если подумать — Тайлера. А потом на секунду задумалась: — Блин… половина подростков в этом городе подходит под это описание. Ещё одна книга — и ещё одно разочарование. Серьёзно, кто вообще пишет эти тухлые талмуды? Вся информация в стиле «Считается, что оборотни, возможно, иногда кого-то кусают. А может, и нет». Спасибо, Капитан Очевидность, с вами я чувствую себя гением. Выругавшись себе под нос, я вытащила телефон и набрала того, кто точно знает больше, чем эти книжные мумии — папу. — Случилось что-то, раз ты мне звонишь? — ответил он таким тоном, будто я обычно высылаю ему сов, как в Хогвартс. — Ты сама радушность, пап, — фыркнула я. — Что ты знаешь об оборотнях? На той стороне повисла тишина. Такая… напряжённая. Я даже посмотрела на экран — не сбросил ли. Но нет, просто драматизирует. — Почему ты вдруг заинтересовалась оборотнями? — наконец выдал он, как будто я только что спросила, где найти ингредиенты для самодельной бомбы. — В городе появился один, — спокойно сказала я. — Я в библиотеке, хотела найти инфу, но тут всё, как в школьной газете — много текста, ноль смысла. — В городской библиотеке? — с нотками шока в голосе уточнил он. Словно я призналась, что ищу рецепты магии в брошюрке из супермаркета. — Ага, именно в этом храме древних знаний с запахом плесени, — сказала я, глядя на груду бесполезных книг перед собой. — Тогда посмотри книгу «Зарождение ликантропии. Том 2». Я лениво обвела взглядом ближайшую стопку… И, как в каком-то клишированном фильме, самая последняя книга, оставшаяся на столе, гордо сверкнула мне обложкой с нужным названием. Я подняла её и чуть не зашипела себе: — Ну, конечно. Последняя. Как всегда. Спасибо, пока, — пробормотала я, сбросив звонок и отбросив телефон на стол. Он глухо стукнулся об дерево, а я, усмехнувшись, пробормотала: — Может, в этот раз хоть без корицы обойдётся… И, распахнув Том 2, нырнула в мир более серьёзной оборотничьей науки. Примерно час моей жизни был героически принесён в жертву книге толщиной с кирпич, написанной явно каким-то сверхучёным, страдающим любовью к лишним словам. Я прочитала про происхождение ликантропии — скучно. Про распространение оборотней по континентам — тоже не впечатлило. Про то, как луна влияет на их гормональный фон — спасибо, мне хватило школьного курса биологии. Но, когда я уже была готова использовать эту книгу как подставку под кофе, наткнулась на стоящее. «Волчий аконит (он же монахов шлем, он же «прощай, пушистик») — натуральный яд для оборотней. При попадании в кровь вызывает паралич, судороги, сильнейшую боль и, если доза приличная, летальный исход». — Ну наконец-то, — прошептала я, и аккуратно записала это в блокнот. Волчий аконит. Запомнила. Найти. Желательно не лизать. Дальше было ещё интереснее: «Несмотря на усиленные рефлексы и силу, оборотни смертны. Их можно убить физически: перелом шеи (но тут нужна сноровка и, желательно, железные нервы); вырывание сердца (подходит особо впечатлительным); обезглавливание (по классике жанра)». Я отложила ручку и задумалась. — Ну да, мелочи какие. Отруби голову, вырви сердечко — и готово. Вопрос лишь в том, кто кому первым успеет это сделать. Я подняла взгляд от книги, размяла шею и оглянулась. Библиотека была всё такой же пустой и тихой, как будто время тут шло в спячке. — Ну что ж, пушистики, — прошептала я с ухмылкой, — теперь у меня есть пара козырей в рукаве. Книга — в сумку. Блокнот — в карман. И хоть информации было много бесполезной, самое важное я всё же выудила. А это значит — можно охотиться… или хотя бы не сдохнуть первой. Решила мельком глянуть на время… и сердце сделало сальто. Пропущенный от Елены. Полчаса назад. Ничего хорошего такие звонки не сулят — она не из тех, кто названивает просто поболтать о погоде. Я тут же набрала её. Гудки… один, второй… третий… — Ты звонила? — спросила я, как только она взяла трубку. — Уже всё хорошо, — ответила Елена. — Лиз узнала от Мейсона, что Деймон и Стефан — вампиры. Их чуть не убили, но я с Кэролайн всё уладила. — Что?! — я аж рот открыла так широко, что муха могла бы припарковаться. — Чуть не убили?! Ты издеваешься?! Что с ними? — Уже всё хорошо, честно. Мы сейчас в пансионе, — ответила она спокойно. Я зажмурилась, вдохнула и выдохнула. — Елена, ты могла бы хотя бы начать с «Эй, всё норм, все живы, а теперь слушай, что произошло». А то у меня чуть сердце не выскочило. — Извини, — пробормотала она, и я прям почувствовала, как она виновато закатила глаза. — Я буквально на секунду оставляю вас без присмотра, и вы сразу устраиваете «День открытых гробов». Кто следующий расскажет Лиз, что в городе ведьмы, оборотни и привидения тоже в комбо-наборе идут? — Ну, по сути, ты только что рассказала, — усмехнулась Елена. — Ага, ещё скажи, что она стояла рядом и всё слышала, — буркнула я, хватаясь за лоб. — Нет… но если бы стояла, это было бы в стиле последних суток. Я закатила глаза, но уже немного успокоилась. — Ладно, еду к вам. Без меня вы тут, похоже, не справляетесь. Надо срочно ввести правило: одна паника в неделю — не больше.***
Я буквально влетела в пансион — со скрипом тормозов и пульсом на грани. Первой, кого увидела, была Кэролайн. Она сидела в гостиной, почти не двигаясь, уставившись в одну точку, будто в ней открылась дыра в реальность. Я подошла медленно, чтобы не спугнуть. Положила руку ей на плечо. — Что с тобой? — спросила я тихо. Кэролайн вздрогнула. В её глазах блеснули слёзы, а лицо исказилось от боли, которую она пыталась спрятать за идеальной маской. Но в следующую секунду она дрогнула губами и всхлипнула: — Мама меня ненавидит. Я нахмурилась. — Что? — Она знает, что я вампир… и… и просто… — она сглотнула, — смотрит на меня так, будто я монстр. Будто я — не её дочь, а… что-то чужое. Я села рядом и крепко взяла её за руки — холодные, как всегда. Но дрожащие. Настоящие. — Кэролайн… — я посмотрела ей в глаза. — Ты всё ещё её дочь. Никакая кровь, клыки и бессмертие это не отменят. Она покачала головой, слёзы капнули на наши переплетённые пальцы. — Она не может меня принять. Не может понять, что я всё ещё я… — Значит, нам нужно время. Тебе — быть собой. Ей — научиться видеть за клыками ту самую Кэролайн, которую она растила. Которая мечтала стать Мисс Мистик Фоллс, любила клубничный йогурт и всегда делала идеальные прически. Кэролайн слабо усмехнулась сквозь слёзы: — Ты помнишь про йогурт? — Я не самоубийца. Забудь — и ты следующая, кто окажется в списке «исчезнувших без вести». Она фыркнула, и я почувствовала, как на секунду её боль отступила. Совсем чуть-чуть, но отступила. — Ты сильная, Кэр. Даже если мир тебя не принимает — ты не одна. У тебя есть мы. Она кивнула, прижавшись ко мне плечом. — Скоро всё наладится, — Кэролайн тяжело вздохнула, вытирая остатки слёз. — Деймон сотрёт маме память, как только вербена окончательно выйдет из её организма. Всё вернётся на круги своя — она снова будет вечно пропадать на работе, а я снова стану её стервозной, «проблемной» дочерью. Я аж дёрнулась: — Что?! Вы решили стереть ей память?! — Так будет лучше, поверь. Сейчас она пока побудет здесь… под присмотром. — губы её поджались в тонкую линию. — Ладно, мне пора. Она встала, выпрямилась и пошла к выходу — всё ещё немного сгорбленная, но уже собравшаяся. Как будто снова надела броню, без которой тут просто не выжить. Я смотрела ей вслед, чувствуя себя не по себе. Стереть матери память… Может, это и правда «лучше», но звучит как-то… чертовски неправильно. Хотя… это «Мистик Фоллс», тут «неправильно» уже давно стало нормой. Я поднялась и направилась вглубь дома. Если действовать логично — где может быть Лиз Форбс, временно не в силах убежать от вампирской реальности? В подвале. А если она в подвале… то и Деймон может быть где-то рядом. Что, в общем-то, двойная причина туда заглянуть: проверить Лиз — и понять, что творится в голове у этого вампирского красавчика с синдромом бога. Я осторожно открыла дверь в подвал. Скрип петель, как всегда, напоминал хоррор-фильм из 2000-х — не хватало только грозы за окном и чьего-то драматичного «не ходи туда». Но я, конечно же, пошла. Потому что я — это я. Спустившись по ступенькам, сразу почувствовала: что-то не так. Слишком тихо. Даже для подвала. Словно дом затаил дыхание. И тут… — Ты что, теперь шпионка? — раздалось из темноты, прямо у меня за спиной. Я чуть не подпрыгнула и развернулась как на сковородке. Деймон. Весь из себя мрачный, с тенью раздражения во взгляде и тем самым полууголком губ, который вечно обещает беду. — Ты! Чёрт… ты мог бы не появляться как маньяк из триллера? — выдохнула я, прижимая ладонь к сердцу. — Хочешь, ещё фонарик в лицо мне посвети, чтобы эффект усилить. Он не ответил сразу — просто молча смотрел. Что-то в его взгляде было… не то. Выжидающее. И немного уставшее. Не его обычное «я-всех-сейчас-разнесу-и-пойду-пить-виски». — Что ты здесь делаешь? — наконец спросил он. — Проверяю, как ты обращаешься с мамой Кэролайн, — парировала я. — Не нравится мне идея «стереть память» и притвориться, что ничего не было. Он закатил глаза. — О, началось. Только не говори, что ты сейчас начнёшь читать мне мораль. — Нет. Я не читаю мораль. Я задаю вопросы, — шагнула ближе, глядя ему в глаза. — Например: как ты определяешь, когда у кого память отнимать? Или ты просто по настроению? Он сузил глаза. — Слушай, я пытаюсь исправить то, что сам же и… — он запнулся. — …усложнил. Всё. — Ага. Методом «стереть всё к чертям». Повисла пауза. Между нами — тишина, напряжённая, как струна. — Ты хочешь, чтобы она мучилась? — его голос стал тише, почти срываясь. — Чтобы смотрела на дочь, как на монстра, которого боится до дрожи? Я замолчала. Он смотрел на меня долго. Потом тихо добавил: — Я не хороший. Но я знаю, каково это — когда твои близкие видят в тебе не того, кем ты был, а то, чем ты стал. И боятся. И отворачиваются. Если Кэролайн можно от этого уберечь — я сделаю это. Я хотела что-то сказать. Найти остроумный ответ. Бросить реплику. Но, чёрт возьми… сказать было нечего. Потому что впервые за долгое время — он был не вампиром, не психом, а просто… Деймоном. Человеком. Которому не всё равно. Я медленно кивнула. — Только обещай, что сделаешь это не потому, что тебе проще. А потому, что ей — лучше. Он ничего не ответил. Просто посмотрел. И этого было достаточно. — Кхм… ну что ж, — я прочистила горло и попыталась включить свою «взрослую и ответственную» версию. — Я, пожалуй, заберу Елену и мы поедем домой. Где она? Сделала шаг в сторону, но не тут-то было. Деймон даже не шелохнулся, а просто встал на моём пути, будто врос в пол. — Что? — нахмурилась я, пытаясь его обойти снова. И снова безуспешно. Он вздохнул. Глубоко. С таким драматизмом, что впору было вручать «Оскар». — Я немного резок сегодня, — начал он, устало потирая виски. — Меня, между прочим, сегодня чуть не убили. А ещё Кэтрин как привидение — везде мелькает, как будто у неё абонемент на мои нервы. У меня скоро глаз будет дергаться. При упоминании имени этой стервы у меня автоматически сжались губы и брови сами собой нахмурились. — И чего она хотела? — спросила я, скрестив руки на груди, уже заранее готовясь к выбросу токсичной информации. — О, как обычно… — Деймон закатил глаза и картинно передразнил: — «Ооо, Стефан, я тебя люблю, скучаю, давай вернём всё как было…» Он чуть не спел это фальцетом, от чего я фыркнула и невольно хмыкнула. А потом — выдохнула. Облегчённо. Даже не подозревала, что настолько. — Тогда ладно, — пробормотала я, поправляя ремень сумки на плече. — Отдыхай, мистер «чуть-не-убили». А я пойду домой. В этот раз он отступил. Не без лёгкой ухмылки, конечно. Но хотя бы не строил из себя вампирского цербера. Я ловко обогнула его и направилась в гостиную, где на диване сидела Елена, явно уже перегруженная всем этим дневным хаосом. Взяла её под руку: — Пошли, хватит с нас на сегодня вампирских драм. А то у меня уже аллергия начинает развиваться. Елена кивнула, молча. На этом и порешили. Домой. Где хоть кто-то не пьёт кровь и не швыряет людей через комнату. Ну, пока.***
Утро. Все нормальные люди в городе бегают в доме Локвудов, готовятся к какому-то очередному «дню семьи, любви и непонятно чего ещё». А я — «примерная гражданка» — решила сбежать от этого балагана под благовидным предлогом. Навестить Лиз Форбс. Ну, а что — звучит даже благородно. На пороге пансиона встретила Кэролайн. Она, как оказалось, тоже пришла к маме. Мы обменялись дежурными фразами, и пока она пошла вниз, в подвал, я направилась в сторону гостиной. И тут, как из ниоткуда — голос за спиной, холодный и слегка раздражённый: — Что ты тут делаешь? Я резко развернулась на каблуках и шагнула вперёд. На пути стоял Деймон. Прям как привидение на страже, серьёзный, как будто я тут торт из кухни украсть пришла. — Пришла тебя увидеть, — хмыкнула я и кокетливо улыбнулась. На удивление, настроение у меня сегодня было просто шик. И видимо, гормоны тоже решили сыграть свою партию, потому что я — вполне осознанно — потянулась к нему, обвила руками за шею и… поцеловала. Вместо ожидаемого «ответного порыва» я в следующую секунду оказалась прижатой к стене. Его ладонь сжала мою шею, а глаза смотрели так, будто я только что превратилась в живую бомбу. — Кэтрин? — прошипел он, будто плюнул это слово сквозь зубы. — Это я, идиот! — выдохнула я, хватая ртом воздух. — Знала бы, что отреагируешь так — осталась бы с волонтёрами украшать дом Локвудов! Он пристально вгляделся в моё лицо, как будто искал признаки подделки. И наконец — отпустил. Я качнулась, потирая шею и бросив на него не самый дружелюбный взгляд. Он, словно спохватившись, взял меня за плечи и чуть склонился: — Прости. Просто… Кэтрин слишком часто прикидывается тобой. Я уже не всегда понимаю, кто передо мной. — Как мило, — процедила я сквозь зубы. — Спасибо, что видишь в моей физиономии дешёвую подделку. Он чуть склонил голову, изучая меня, и, конечно же, не мог пройти мимо подкола: — А с чего это ты вдруг делаешь первый шаг? — приподнял бровь. — Ты же обычно колешься, как кактус, и бежишь, как только дело доходит до чувств. Я выпрямилась, поправила волосы и издала тяжёлый вдох: — Решила, понимаешь ли, прислушаться к совету тёти. «Будь открытой, инициативной», говорила она… Махнула рукой. — Видимо, зря. И развернулась, чтобы уйти, но, как назло, сердце всё равно упало где-то в пятки. Он внезапно развернул меня к себе, и в следующий миг его губы сомкнулись с моими. Поцелуй был жадным, почти злым, как будто он хотел забрать весь воздух, всю злость, всю оставшуюся обиду между нами — и сжечь её. Я ответила на поцелуй, но не забыла, что всё ещё слегка обижена — прикусила его нижнюю губу. Не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал: я не прощаю так легко. Он рыкнул или, может, простонал — трудно было понять. Но не отстранился. Во рту появился металлический привкус его крови, и я чуть усмехнулась сквозь поцелуй, прижимаясь к нему сильнее. Обвила руками его шею, пальцы впились в его волосы — будто я держала что-то дикое и необузданное. — В спальню? — прошептала я, чуть отстранившись, чувствуя, как бешено стучит сердце. Повторять дважды не пришлось. Всё закружилось, как в замедленной съёмке — и в одно мгновение я оказалась на его кровати. Он не дал мне даже оглядеться — навалился на меня, будто сдерживал себя слишком долго. В его взгляде горел огонь — голод, раздражение, вожделение, всё сразу. Его пальцы скользнули под мою кофту, касаясь кожи, а губы — к шее, к тому самому месту, которое недавно сам же и метил. Я вскинулась навстречу, задыхаясь, ощущая, как реальность начинает распадаться вокруг. Он будто забыл про всё — про разговоры, про Кэтрин, про ссору — и теперь видел перед собой только меня. Он целовал меня так, словно хотел запомнить каждый миллиметр моего тела. Каждое движение было грубым, но жадным и настоящим, будто он боялся, что я исчезну. И я… Я не собиралась исчезать. Я пришла за этим. Одежда летела на пол одна за другой, словно между нами уже не осталось ничего лишнего — ни ткани, ни сдержанности. Его тело нависло надо мной, горячее, плотное, требовательное, и в тот миг казалось, что весь мир сократился до дыхания, прикосновений, стона. Он двигался так, будто знал каждую мою точку боли и наслаждения, будто на вкус ощущал мой пульс. Я впилась ногтями в его спину — это было не сдержать, как и дыхание, что сбивалось, прерывисто вырываясь из горла. Его кожа под пальцами казалась почти огненной. Но я знала — даже если царапины появлялись, они тут же исчезали. Он сжал мою грудь, и я выгнулась навстречу, не сдерживая стон. — Деймон… Имя слетело с губ как молитва, как заклинание. В этот миг он был для меня всем: болью, желанием, ответом. Он поцеловал меня вновь, и я утонула в этом поцелуе, позволяя себе раствориться.***
Я лежала на его груди, лениво вырисовывая пальцем узоры на коже, словно пыталась оставить на нём свой след — хоть какой-то. Его дыхание было ровным, сердце билось в такт моим мыслям, и в этот момент всё казалось правильным. Спокойным. Нужным. Он водил ладонью по моему боку, приподнимая меня чуть ближе к себе, будто боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на секунду. Я закрыла глаза, вдыхая запах его кожи, пытаясь удержать ощущение тишины внутри — той самой, что наступает, когда оба просто молчат, но говорят громче любого крика. Этот миг хотелось растянуть до бесконечности. Но я знала — за стенами этой комнаты снова ждали нерешённые вопросы, недосказанности, опасности… и чужая кровь. Всегда кровь. Может, это и не любовь. Может, у нас с ним вообще нет будущего. Но черт возьми, я не могу быть к нему равнодушна. Не могу. И, наверное, даже не хочу. — И что теперь? — прошептала я, лёжа на его груди. — Мы типа… друзья с привилегиями? Или… — Или, — лениво протянул Деймон. — Ты не дослушал, — буркнула я, приподнимаясь на локтях и сверля его взглядом. — Что между нами? Мы дважды переспали. Хотя до этого вгрызались друг в друга, как собаки на одной кости. — Поправочка, это ты грызлась, — парировал он с абсолютно спокойной физиономией. — Я тебе не трусы, чтобы меня поправлять, — фыркнула я и скрестила руки на груди. — Так что? Ты собираешься выдать какую-то взрослую мысль или снова скатимся в «а давай забудем и снова случайно окажемся без одежды»? Он на секунду задумался, глядя в потолок, как будто там был написан ответ. Потом перевёл на меня взгляд и медленно произнёс: — Учитывая, что ты мне уже царапаешь спину и прикусываешь губы, кажется, я начинаю привыкать к твоей… хм, агрессивной привязанности. — Это сейчас был комплимент или причина вызвать экзорциста? — прищурилась я. — Почему бы не оба? Я закатила глаза, но губы предательски дёрнулись в улыбке. Да уж. Он всё такой же — дерзкий, язвительный… и, чёрт побери, до невозможности привлекательный. Я наконец встала с кровати и, на удивление, только сейчас огляделась. Комната была просторная, мрачная и на удивление стильная — будто кто-то с манией величия и страстью к готике сорвался в IKEA. Потолок высокий, стены тёмные, мебель явно из 18 века — не хватает только гроба в углу для полного эффекта. Белоснежные простыни, конечно, смотрелись так, будто кто-то пытался добавить «невинности», но мы оба знали, какому преступлению против приличия они только что стали свидетелями. Я подобрала свою одежду с пола — лифчик, носок, ещё один носок, который оказался не моим — и начала одеваться, пока Деймон лениво валялся на кровати, как будто его только что не разодрали в порыве страсти. — Я, пожалуй, пойду, — хмыкнула я, натягивая свитер. — А то Елена начнёт устраивать семейную истерику в стиле «Где ты была? Почему я не могла дозвониться? И кто тут пахнет мужчиной?» — Может, задержишься? Ну… часиков на пять? — спросил он, развалившись на боку и бросив на меня ленивый, но многообещающий взгляд. Я села на край кровати, расчесывая волосы пальцами. — Обойдёшься, — усмехнулась я и наклонилась, чтобы чмокнуть его в губы. — Но, может, я ещё загляну. По… личным причинам. Он приподнял бровь. — У тебя, значит, ко мне личные причины? — Ну конечно. Например, вернуть носок, — подмигнула я и, виляя бёдрами с грацией кошки, вышла из комнаты, оставляя за собой аромат духов. Деймон только проводил меня взглядом и пробормотал: — Эта девчонка меня сведет с ума…***
Раскалённый металл вновь скользнул по коже, и запах жжённой плоти тут же наполнил комнату. Мейсон заскрипел зубами, мышцы на его руках напряглись, сковываемые цепями. Но он всё ещё молчал. — Ты упрямый, — склонился к нему Деймон, держа в руке качергу, сиявшую как адский факел. — Но я наконец понял… Ты просто идиот. Она не любит тебя. В итоге Кэтрин просто вырвет тебе сердце. — Как и твоя подружка, — прохрипел Мейсон, откидываясь на спинку стула, едва держась на сознании. — Она, кстати, в этом профи. Деймон застыл, прищурившись. — Что? — Твоя пассия, — выдохнул оборотень с кривой усмешкой. — Та ещё серцеедка. Особенно если учесть её хобби — истребление вампиров. — Не думаю, что у неё большой опыт в этом, — отмахнулся Деймон, пытаясь сохранить равнодушие, но в голосе мелькнуло напряжение. — О, ты многое о ней не знаешь, — прошипел Мейсон, скаля зубы. — У моих людей хорошие источники. Деймон шагнул ближе, металлический стержень в его руке снова начал угрожающе упираться в грудь оборотня. — Что ты хочешь этим сказать? Мейсон молчал. Вампир не стал долго ждать — и вонзил раскалённую качергу ему прямо в грудь. Оборотень заорал, выгибаясь в цепях. — Что ты знаешь?! — Она… — прорычал Мейсон сквозь зубы, — убила целую группу вампиров в Дьюке. Почти без оружия. Деймон резко выдернул качергу. Тишина на секунду повисла между ними. — Думаешь, я не интересовался её прошлым? — приподнял бровь Деймон. — Ничего подобного не слышал. — Потому что об этом почти никто не знает, — закашлялся Мейсон. — А она… она не помнит. Догадываешься почему? Деймон сузил глаза, словно пытаясь собрать воедино разрозненные кусочки мозаики. — Внушение? — тихо произнёс он. Мейсон встретился с ним взглядом. И молча кивнул. Ответа этого было достаточно. Вампир без слов подошёл ближе и, не раздумывая, просунул руку в грудную клетку Локвуда, вырывая сердце. Мейсон даже не закричал — только тяжело выдохнул, и всё стихло. Деймон посмотрел на окровавленную пульсирующую массу, как будто она могла дать ему ответ на главный вопрос: Кто же, чёрт возьми, та, кого он допустил слишком близко?***
Прошло часа три… может, четыре. Я бездельничала дома, натягивая на себя одеяло и безуспешно пытаясь научить кролика давать лапу. Он, в отличие от меня, прекрасно понимал, что это бред, и упрямо жевал свою морковку, глядя как на сумасшедшую. И тут зазвонил телефон. — Мейсон мёртв, — буднично объявил Деймон, будто сообщил о прогнозе погоды. — Когда успел? — изумилась я, садясь. — Серьёзно, что ни день — то новый «сюрприз от сверхъестественных». — Неважно, — хмыкнул он. — Главное — проблема устранена. И, кстати, Кэтрин нужен лунный камень. Который теперь у меня, между прочим. — Лунный… что? — прищурилась я, поглаживая кролика по ушам. — Ты из «Индианы Джонса» сбежал? — Легендарный артефакт, — многозначительно произнёс он. — По слухам, с его помощью можно снять проклятие. Если вампир снимет — сможет гулять под солнцем без кольца. А оборотень — перестаёт зависеть от полной луны, трансформируется по желанию. — Ну ничего себе! — присвистнула я. — Универсальный ключ от всех проблем? — Типа того. И я собираюсь использовать его как приманку. Хочу выманить Кэтрин и прикончить её, — сказал он так спокойно, будто речь шла о походе в магазин. — Мне нравится, — фыркнула я. — Значит, ты в деле? — уточнил он. — Конечно. Кто, если не я? — усмехнулась я. — Ну и кролик, возможно. Он тут, кстати, уже готов морально. — Надеюсь, у него нет плана лучше нашего, — пробурчал Деймон и отключился. Я глянула на кролика. Он всё так же жевал морковку с лицом «я предупреждал». Прошло минут двадцать моего «дрессировочного шоу» с кроликом, прежде чем он, кажется, окончательно меня возненавидел. Последний взгляд, который он бросил на меня, вполне чётко читался как «иди ты…». Я уже собиралась сдаться, когда снизу раздался глухой грохот — будто посуда упала. Или… что-то хуже. Я сорвалась с места и слетела вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки. Сердце застучало в ушах, а когда я вбежала на кухню, мир, кажется, на миг замер. На полу лежала Дженна. Её футболка моментально пропиталась алым, а нож торчал из живота. Рядом, в панике, метались Елена и Аларик. Елена плакала, пытаясь остановить кровь, а Рик что-то бессвязно бормотал, судя по всему, пребывая в состоянии шока. — Чёрт возьми! Я сразу подскочила к ним, на ходу доставая телефон и вызывая скорую. — Что случилось?! — выкрикнула я, присаживаясь рядом и прижимая ладони к ране. — Кэтрин… — всхлипывая, прошептала Елена. — Это была Кэтрин. Мои губы сжались в тонкую линию. Бешенство и тревога хлынули одновременно. Та сучка перешла все границы. — Держись, тётя… — прошептала я, стараясь говорить спокойно, хотя руки дрожали. — Скорая уже едет. Кровь не слушалась, она продолжала сочиться сквозь пальцы, а кожа Дженны становилась всё бледнее. Я быстро оценила ситуацию, наложила давление, дала Рику чёткие указания, и мысленно молилась, чтобы помощь успела приехать вовремя. Но внутри всё уже кипело. Если Кэтрин хотела войны — она её получит.***
— Опасность миновала. Она будет жить, но сейчас ей необходим полный покой, — врач снял маску и устало посмотрел на нас, выходя из операционной. — Спасибо, — выдавила я сквозь сжатые губы, чувствуя, как напряжение медленно отпускает грудную клетку. Елена всхлипывала, её плечи дрожали от истерики, и я тут же обняла её, притянув к себе. Сама едва держалась. Мое сердце колотилось в бешеном ритме, в висках пульсировала злость, но сейчас я не могла позволить себе развалиться. Ей больно, ей страшно — и она моя сестра. Я должна быть опорой, даже если внутри самой всё разваливается по кирпичикам. Кэтрин. Стерва. Она уже отрезала пальцы моему отцу. Она уже вспорола ему живот. А теперь — Дженна. Та же рана, та же жестокость, та же игра. Только на этот раз она использовала внушение — заставила Дженну собственными руками воткнуть нож себе в живот. Это уже не просто месть. Это война. Я вздрогнула, когда к нам присоединился Аларик, аккуратно обняв нас обеих. Его руки тоже дрожали — он пытался казаться сильным, но я чувствовала: он раздавлен. Его девушку только что еле вытащили с того света. У него в глазах застыл страх, но в нём всё ещё была ярость. Такая же, как и у меня. Мы стояли втроем — сломленные, но не побежденные.***
Утром, когда Дженна уже могла хоть как-то говорить и ругаться на больничную еду, нам разрешили забрать её домой. Врачи строго велели: никаких стрессов и больше отдыха. Поэтому Елена, Джереми и Мэтт занялись её транспортировкой и обустройством, а я — вооружилась до зубов и двинулась с Алариком в пансион Сальваторе. На входе нас уже ждали Деймон, Стефан и Кэролайн. У всех было лицо «мы-знаем-зачем-собрались», у Деймона — «и-я-даже-предвкушаю». Ещё через пару минут к нам примчался Джереми, несмотря на мои протесты, что «детям вход запрещён», а следом — Бонни, такая вся на взводе, будто ей забыли рассказать о вечеринке века. — Я пришла, как ты просила, — сказала Бонни, глядя на Кэр, а потом окинула взглядом стол, уставленный оружием. — Что здесь происходит? — Мы собираемся убить Кэтрин, — пожала я плечами, как будто речь шла о походе в магазин. — Что?! — чуть не задохнулась Бонни. Стефан вежливо поднял руки, как будто сдавался: — Я могу всё объяснить… — пауза. — Мы убьем Кэтрин. Бонни застыла, но, кажется, начала проникаться идеей. — Вот моё любимое, — я схватила пистолет с вербеновыми пулями и подняла его, как мастер-класс на выставке. — Компактный, удобный, почти бесшумный. Вампир — в ауте, а ты — в шоколаде. Деймон метнул в меня взгляд, полный странной смеси подозрения, восхищения и лёгкой тревоги. Типа: «Надо с ней быть поосторожнее. Или жениться.» Но, к счастью, промолчал. Невозможно было не чувствовать себя как команда супергероев. С небольшой примесью психопатов. — Что ты наденешь на маскарад? — внезапно спросил Деймон, пока Стефан увёл Бонни в сторону, видимо, чтобы агитировать её на «светлую сторону». Я моргнула, не сразу поверив, что он это спросил. — Ты серьёзно? Я тут объясняю, как использовать арбалет с вербеновыми болтами, а ты интересуешься моим дресс-кодом? — сощурилась я, всё ещё с оружием в руках. — Ну так надень что-нибудь сексуальное, — ухмыльнулся он, облокачиваясь на стол с видом «я просто предложил, не убивай». — Ты сейчас шутишь? — буркнул Джереми, явно перестав понимать, это собрание против Кэтрин или кастинг на «Пятьдесят оттенков Сальваторе». Кэролайн и Аларик, стоящие неподалёку, переглянулись. Один с выражением «сейчас кто-то получит пулькой в колено», второй — «это у них флирт такой или что?» — Может, ты тоже наденешь что-то сексуальное? — фыркнула я, подбоченясь. — Например, кандалы и кляп. Тебе пойдёт. — Ты просто боишься, что я украду всё внимание на вечеринке, — подмигнул он, явно кайфуя от нашей пикировки. — Нет, я боюсь, что ты опять устроишь кровавую баню под диско-шаром, — пожала я плечами. — Но, ладно, если обещаешь не убивать никого до полуночи — подумаю над корсетом. — Вот это разговор, — довольно кивнул он, и в его взгляде было то самое: смесь озорства, опасности… и искреннего интереса. А Джереми тем временем тихо прошептал Аларику: — Если они поженятся — я уеду в Тибет. — Я с тобой, — вздохнул Рик. И всё-таки, несмотря на хаос и сарказм — мы были отличной командой. Или очень взрывоопасной. — Так, Рик, — я повернулась к Зальцману, сверля его взглядом, — твоя задача — проследить, чтобы Елена осталась дома. Без героизма, без «я-сестра-двойник-я-пойду-с-ними». Я не хочу, чтобы она пострадала. — Понял, — кивнул Аларик серьёзно, как будто я только что вручила ему ядерную кнопку. Я глубоко вдохнула и оглядела всех. Деймон лениво вертел нож с вербеной в пальцах, Кэролайн проверяла колы с холодной решимостью в глазах, Джереми пытался выглядеть старше и злее, чем он есть на самом деле, а Бонни — ну, Бонни просто пыталась не закатить глаза на весь этот бардак. — Итак, — я щёлкнула пальцами, привлекая внимание, — если это всё… тогда пора. Подготовка начинается прямо сейчас. — Время охоты? — усмехнулся Деймон, вставая. — Время закончить этот цирк с Кэтрин раз и навсегда, — сжала я губы, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Настало время действовать.***
Я вошла в поместье Локвудов, как будто на сцену — с ровной спиной, лёгкой походкой и высоко поднятой головой. Локоны перекинула за плечо, чувствуя, как они щекочут оголённую спину. На лице — кружевная чёрная маска, полупрозрачная, загадочная, как и весь этот вечер. Платье в обтяжку, с ажурными узорами и глубоким вырезом на спине, подчёркивало каждый изгиб. Высокие шпильки щёлкали по мраморному полу, но я шла уверенно. Не успела пройти и пару шагов, как ко мне подошёл Деймон. Без слов, привычным жестом подхватил меня под руку и повёл через зал, минуя гостей, улыбки и бокалы шампанского. — Ты уже видел её? — спросила я, склонившись ближе, почти касаясь губами его уха, чтобы перекричать музыку. — Нет, — ответил он коротко, глаза бегло скользили по толпе в поисках знакомого лица. — О, Криси! — вдруг к нам подбежал Мэтт, расплываясь в искренней улыбке. — Ты просто… сногсшибательная. Я одарила его лёгкой, почти дразнящей улыбкой, но взгляд мой всё ещё скользнул к Деймону — ждала, что он скажет. Он промолчал. Типично. — Ты не видел Елену? — спросила я у Мэтта. — Ага, проходила тут недавно… — он махнул куда-то за спину, — в сторону террасы. — Спасибо, — кивнула я и повернулась к Деймону. — Пойдём, поищем её. Деймон скептически вскинул бровь, но не стал спорить. Мы пошли дальше — вглубь поместья, сквозь маски и тайны, туда, где начиналась ночь и пряталась правда. На заднем дворе звучала музыка — лёгкая, нарочито беззаботная. Маски сверкали под огнями гирлянд, пары кружились в танце, смеясь и не подозревая, что прямо сейчас рядом с ними разворачивается охота. Я огляделась внимательнее — и вот, среди вспышек света и шелеста платьев заметила: Кэтрин. Притворяясь Еленой. Изящно, театрально — как всегда. Она метнула тело девушки прямо к Стефану, словно куклу, и, даже не обернувшись, растворилась в толпе. — Она мертва, — глухо сказал Деймон, прищурив глаза. — Кто? — спросила я, напрягшись. — Та, кого держит Стефан. Кэтрин убила её. На миг я стиснула челюсть. — Иди к нему. Помоги, — коротко бросила я и выдернула руку из локтя Деймона. Не теряя времени, я шагнула в сторону танцующей толпы, быстро печатая сообщение на телефоне. Где ты, Бонни? Ответа не было, но нашлась она быстрее, чем я ожидала — и с ней, как обычно, был Джереми. Я подошла к ним, склонившись, будто хочу сказать что-то шутливое или кокетливое — чтобы не вызвать подозрений. — Пора, — тихо, почти беззвучно прошептала я, глядя Бонни в глаза. Они переглянулись. Без слов. Только кивнули. Мы знали, что делать. И мы были готовы. Пора свергнуть королеву бала. Я шла в сторону особняка, уже прикидывая, с как буду ликовать, как только мы убьем стерву. Но едва я поравнялась с заросшими кустами, как чья-то рука резко схватила меня и рывком потянула в тень. — Елена?! — ахнула я, узнав испуганное лицо сестры в свете фонаря. — Что вы тут творите? — шипела она сквозь стиснутые зубы, оглядываясь по сторонам. — Избавляемся от Кэтрин. И ты, как обычно, не вовремя, — бросила я, вырываясь из её хватки. — Вы что, с ума сошли? Она же вас убьёт! — голос Елены сорвался, в нём дрожала паника. — Не убьёт, — уверенно сказала я, доставая телефон. — Поверь, у нас есть план. Я набрала Джереми и коротко попросила его прийти к нам вместе с Бонни. Пока мы ждали, я пыталась убедить Елену, что ей не о чем беспокоиться. Да, всё под контролем. Да, я знаю, что делаю. Да, это опасно — но всё просчитано. Почти. Минут через десять они подошли — Джереми и Бонни, оба настороженные. Едва мы собрались заговорить… Елена вскрикнула. Вопль боли пронзил воздух. Она инстинктивно согнулась, пытаясь дотянуться до спины, но не смогла. Я мгновенно развернула её к себе, и сердце у меня рухнуло в пятки. На розовой ткани свитера расплывалось кровавое пятно. Большое. И росло с каждой секундой. — Чёрт… — я усадила её на ближайшую скамью, опустившись на колени перед ней. — Елена, держись, слышишь? Всё будет хорошо. Кровь струилась по её спине. Бонни побледнела, а Джереми застыл. — Это Кэтрин… Она связана с Кэтрин, — сказала Бонни. — Джереми, проследи за Еленой, — скомандовала я, вцепившись в ладонь брата и практически притянув его к сестре. — Ни на шаг от неё, понял? Бонни уже что-то шептала, торопливо читая заклинание — губы двигались быстрее, чем обычно, голос дрожал от напряжения. Я же, не теряя ни секунды, сорвалась с места. Каблуки стучали по дорожке, по ступеням, по коридору особняка — будто отсчитывали последние секунды до катастрофы. Влетев в нужную комнату на втором этаже, я резко распахнула двери — и замерла. Стефан удерживал Кэтрин за плечи, а Деймон уже занёс кол, готовый вонзить его прямо в её сердце. — СТОЙ! — закричала я, голос отдался эхом. — Вы вредите Елене! Всё, что происходит с Кэтрин, чувствует и она! Деймон застыл, как вкопанный. Его рука дрогнула, а глаза метнулись ко мне. И этого мгновения оказалось достаточно. Кэтрин, со змеиной скоростью, вывернулась из захвата Стефана, вскочила на ноги и отпрыгнула назад. Её волосы разметались по плечам, губы искривились в довольной ухмылке. — Думали, у вас одной есть ведьма? — усмехнулась она и вытерла кровь с подбородка. — Какие вы наивные. Потом её глаза встретились с моими. В её взгляде была ядовитая насмешка, и что-то… пугающе знакомое. Она зашагала ко мне, медленно, как кошка, играющая со своей добычей. — А вот и мой любимый двойник, — прошептала Кэтрин, оглядывая меня с ног до головы с хищной улыбкой. — Наконец-то кто-то умеет одеваться. Этот кружевной ад — прямо по мне. Я не отступила ни на шаг. Пальцы сжались в кулак, внутри всё горело от злости и страха одновременно. — Как-то слишком много меня в последнее время, — усмехнулась я, глядя на Кэтрин с издёвкой. — Двойники, двойники… Такое ощущение, будто распродажа клонов началась. Думаю, меня и Елены вполне достаточно. Остальных — на утилизацию. Кэтрин прищурилась, её улыбка стала опасной, как натянутая струна. — Попробуй, — протянула она с хищным прищуром, будто ждала этой игры. — Поверь, я попробую, — парировала я самодовольно, обводя её взглядом, словно прикидывая, куда удобнее вогнать кол. — Я тебе не те вампиры из Дьюка. Со мной так легко не расправишься, — хмыкнула она, скрестив руки на груди. — Дьюка? — переспросила я, моргнув. Где-то внутри что-то дёрнулось… провал… чёрная дыра памяти. — Что ты несёшь? Кэтрин только ухмыльнулась, шагнув назад. — Мы об этом ещё поговорим, — бросила она через плечо, идя к братьям Сальваторе. Я раздражённо фыркнула. Голова стучала, словно кто-то пытался пробиться наружу изнутри. Что она имела в виду? Почему «из Дьюка»? И почему это звучало так… знакомо? Но времени размышлять не было. Я быстро вытащила телефон и написала сообщение Бонни: «У Кэтрин есть ведьма. Будь на чеку. Позже всё расскажу.» Отправила — и бегом вниз. Надо убедиться, что с Еленой всё в порядке. В кустах Бонни уже не было, но на месте остались Джереми и Елена. Она больше не корчилась от боли, но лицо было белее снега, губы сжаты, а глаза мутно смотрели в одну точку. — Держись, — выдохнула я и метнулась к машине. Багажник с трудом поддался, и я выхватила плед, бросилась обратно и укрыла Елену, стараясь хоть как-то согреть. — Джереми, иди внутрь. Помоги Деймону и Стефану, — быстро скомандовала я, ловя его взгляд. Он помедлил, но всё же кивнул и скрылся за деревьями. — Держись, Елена. Ещё чуть-чуть — и ты дома, — прошептала я, обняв её за плечи. Она едва кивнула, обессиленно опираясь на меня. — Я ужасная сестра. Мы почти добрались до машины, как вдруг она шепнула: — Ты не ужасная… просто слишком… смелая. Я слабо усмехнулась, открылa дверь, развернулась к ней — и в тот же миг что-то тяжёлое и хлёсткое ударило меня в затылок. Мир рухнул. Почва ушла из-под ног, реальность скрутилась в тугую спираль… и меня поглотила тьма. Последнее, что я успела услышать, прежде чем провалиться в пустоту, был крик Елены: — Нет! Не трогайте её!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!