Конец

Она знала его почти всю свою жизнь. С первого дня в Хогвартсе, когда они сели за одну парту на уроках по Заклинаниям, он стал её опорой и тихой гаванью. Тем, кто заслонял её от бед. Драко был единственным, из-за кого её щёки вспыхивали — не от стыда, а от волнения, нежного и неизъяснимого.  Они были неразлучны. Лучшими друзьями. С первого курса и до выпускного. Он носил её сумку, когда она слишком спешила, она помогала ему с эссе по Трансфигурации, а затем дразнила за ошибки в заклинаниях. Он знал, как она любит кофе, с туманом молочной пенки и щепоткой сахара, а она знала, как он боится не оправдать надежд своего отца. Драко был её домом. Её тихим, надёжным «всё будет хорошо», когда дни в Хогвартсе казались слишком тяжёлыми, а Гарри и Рон были слишком заняты обсуждением квиддича. В школьные годы, на полях старых маггловских тетрадей, она выводила каллиграфически аккуратно своё имя, добавляя к нему его фамилию.  Гермиона Малфой. Иногда обводила сердечко, иногда просто ставила точку, и каждый раз тихо мечтала: «Когда-нибудь я надену белое платье. Когда-нибудь он станет моим».  Гермиона мечтала не только о свадьбе. Она мечтала о буднях с ним. О маленькой кухне, где пахнет тостами и мятой. О детях,с платиновыми волосами и карими глазами. Она представляла, как Драко учит сына летать на метле, а Гермиона учит дочь кататься на велосипеде.  Они бы назвали детей в честь созвездий, как принято в его семье. Всё это она хранила внутри, как драгоценность. Эта мечта грела её долгими зимами, в шумных коридорах школы, в моменты разочарований и первых потерь. Гермиона держала её при себе — тихо, осторожно, словно дуновение ветерка в приоткрытом окне. Гермиона Грейнджер стояла перед зеркалом, поправляя непослушный локон. Маникюр был безупречен — бледно-розовый, с тонкой золотой полоской. Макияж лёгкий, в тёплых тонах, подчеркивающий глаза, знакомые ему с детства. Волосы уложены в мягкие волны, каждое движение — выверено, отточено. ***Она выглядела идеально. Так, как и мечтала всю свою жизнь. Зал был украшен в точности по её желаниям: белые розы, золото в деталях, тонкий аромат жасмина в воздухе. Свет хрустальных люстр падал мягко, словно благословение. На столах карточки с именами, друзья улыбаются, одноклассники смеются — она видела в каждом взгляде искреннюю радость. Платье струилось по полу — почти невесомое, с открытой спиной, с тем самым вырезом, о котором она грезила, рисуя себя в нём в своих мечтах. *** Он ждал у алтаря. В идеально сидящем костюме, сдержанно и немного взволнованно, но с тем светом в глазах, который появляется у мужчин в моменты абсолютной уверенности. В зале раздались аккорды марша, она пошла по проходу — не мигая, не дыша, как во сне. Сердце билось быстро, в ушах звенело. Всё было именно так, как должно быть. Он надел кольцо и поклялся в вечной любви. И Гермиона была там. В первом ряду. В роли гостьи.  Она хлопала вместе со всеми, сжимая тонкую ножку бокала шампанского. Улыбалась. Подошла, обняла. Прошептала: «Я так за вас рада». И даже не дрогнула. А внутри, тихо, без крика, рассыпалась мечта. Та самая, детская, бережно хранимая. Свадьба закончилась, как заканчиваются сказки — с фейерверком, тёплыми объятиями и обещаниями «жить долго и счастливо». Музыка стихла, гости трансгрессировали по домам, унося с собой крошки торта на губах и блёстки в волосах. Гермиона осталась чуть дольше. Постояла у того самого зала, где сегодня случилась его «навсегда». Провела ладонью по спинке стула, на котором сидела во время церемонии. Вдохнула запах цветов, тех, что выбирала сама. И позволила себе тишину. Наконец-то. Она вспомнила, как он смеялся, когда впервые увидел её с завязанными бантами на первом курсе.  Как делился конфетами из Малфой-Мэнора и мыслями, которые не говорил никому больше. Как отправлял сов во время летних каникул и писал: «Только ты поймёшь». И она понимала. Всегда. Она улыбнулась — устало, мягко. Я выбираю не держать зла. Я выбираю помнить тебя с теплом. Я выбираю себя. Гермиона повернулась и пошла прочь, оставив позади свадебный зал, мечты и тот юный почерк на полях тетрадей.