Глава 11. Клуб.

Рабочий день. Треск телефона. У Ин: "Приезжай сегодня по этому адресу *** после работы, я вызову тебе такси, заехать не получается."

***

Металлическая дверь открылась с глухим скрипом. Юн А шагнула внутрь, и её сразу окатило смесью табачного дыма, мужских голосов и запаха дешёвого алкоголя. Толпа двигалась, как организм: кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то спорил у стойки. На ринге двое дрались в ярком круге света. Ставки, бумажные купюры, крики. Она сразу заметила его. У Ин стоял у барной стойки, оперевшись локтем. Рядом девушка. Светлые волосы, кожаная куртка, что-то шепчет ему на ухо, хохочет. Он отвечает, откидывается назад, кажется расслабленным, почти счастливым. Юн А не двинулась с места. Такой он. Со мной один, здесь другой, или всё наоборот? Она шагнула ближе, но не подошла. Облокотилась о стойку поодаль, ждала, чтобы он заметил её первым. Он заметил, их взгляды пересеклись. Мгновение и он отстранился от девушки, ничего не объяснив и пошёл навстречу. — Мило, — сказала Юн А с нейтральной ухмылкой. — Ты, бар, девочка и подпольная кровь. Как в дешёвом фильме, только фирменного чупа-чупса не хватает. Он усмехнулся, уже подходя. Словно именно такого тона и ждал. — Завидуешь, что сегодня не кофе? — бросил, кивнув на её сжатые губы. — Или просто решила примерить образ: “она пришла из морали в ад”? Она фыркнула. — Ты сам меня сюда позвал, У Ин. — Ага, — он кивнул. — И ты пришла, даже не спросила, зачем, — пауза, — смело. Или глупо? Она скрестила руки. — Посмотрим, что окажется ближе к финалу. У Ин сделал едва заметный жест, и она пошла следом. Толпа расступалась перед ним не потому, что он давил, просто был из тех, кого обходят, потому что непонятно, чего ждать, что он может выкинуть в очередной раз. Они остановились у металлической балюстрады, ринг был внизу, в круге света. Один из бойцов как раз падал, глухой удар, шорох трикотажа, свист толпы, кровь на подбородке, грубый хруст и смех со всех сторон. — Ты решил, что это — подходящее место для свидания? — она чуть наклонилась к нему, чтобы перекричать гул. — Или просто показываешь свою коллекцию увлечений? Он склонился ближе, губы почти у уха. — Серьёзные девочки, как ты, должны знать, во что ввязываются. Она сдержала реакцию, но сердце уже било быстрее. — Это угроза? — Это реальность, — сказал он. — Не из фильмов, не для витрины. Я курирую Джокера, сегодня у него решающий бой. Ты хотела знать, кто я. Вот. Он повернулся к ней, не дожидаясь одобрения. Просто стоял рядом, не отстраняясь. На ринг вышел новый боец. Толпа загудела. Кто-то рядом ругался, ставки перебрасывались из рук в руки. Всё было дико, не её, не про неё. Но он здесь, и она тоже. Юн А наблюдала, как на ринг выходит новый боец. — Это он? — кивнула она в сторону ринга. У Ин не сразу ответил. Постоял, словно оценивая, нужно ли вообще говорить. — Джокер, — пауза. — Я нашёл его, когда он чуть не влез в дело похуже. — И ты его спас? Он бросил на неё взгляд без ухмылки, но с тем самым выражением: серьёзно? — Нет, я не спасаю. Я просто умею видеть, что можно продать. — Приятно слышать, — хмыкнула она. — Прямо гуманист года. Он кивнул, не споря. — Ага. Джокеру нужны деньги, я дал способ. Он бьётся, я получаю процент. Все счастливы. — Кроме его челюсти, — спокойно заметила она, когда на ринге прозвучал удар. Тот самый, с мясом. Он усмехнулся. — Поверь, он счастливее, когда дерётся, чем когда сидит в коммуналке с двумя братьями и без воды. Юн А быстро посмотрела на него. — А ты? Он оторвался от ринга, чуть прищурился. — А я просто умею считать. Чужую боль в плюсы, свою в минусы. Работает, пока что. — Цинично. — Правдиво. — И удобно, — добавила она. Он выдохнул через нос. — Это ты сейчас пытаешься покопаться? Или просто хочется убедиться, что я плохой, чтобы было легче не привязываться? Она чуть вскинула подбородок. — А ты что, хочешь, чтобы я привязалась? Он смотрел на неё ровно, не ответил сразу. А потом просто сказал: — Думаю, это уже не совсем зависит от того, “хочу” я или нет. Она опустила глаза. Удар на ринге, крик, шум. И в этой паузе, без красивых выводов и метафор, У Ин вдруг достал из кармана зажигалку, щёлкнул и предложил ей. — Что это? — она прищурилась. — У тебя даже сигареты нет сейчас. — Привычка, — сказал он. И щёлкнул снова, не дожидаясь, как будто просто хотел что-то поджечь в этой тишине. У Ин отвлёкся, кто-то махнул ему с дальнего угла, один из тех, кто держал ставки. Он бросил короткое: — Подожди здесь. На минуту. И ушёл, растворился в шуме, не оглянувшись. Она осталась у балюстрады, глядя на ринг. Джокер держался крепко. Работал по корпусу, быстро. Публика гудела, кто-то хлопал по перилам рядом, двое спорили, выкрикивая суммы. Юн А чувствовала, как с каждым ударом воздуха становится всё тяжелее. Здесь было слишком громко, слишком много всего. И вдруг рядом оказался парень. Невысокий, лысый, улыбался в пол-лица. — Ты новенькая, да? У него? Она повернулась к нему. — Простите? — У У Ина, — пояснил он, кивая в сторону. — Он обычно не водит никого. Баб, в смысле. Голос был слишком громким. Слишком довольным собой. Рядом засмеялся ещё один и оглядел её с ног до головы, будто оценил. Юн А сделала полшага назад. — Я смотрю бой, не отвлекайте. — Ага. А я просто наблюдаю за тем, как ты тут одна стоишь. В короткой юбке, в чужом месте, среди чужих людей, просто присмотрю за тобой, — улыбка. — Тебе не кажется, что это плохая идея? И в этот момент, вот так, без предупреждения, между ними встал У Ин. Рука оказалась на груди того самого парня, не удар, не толчок, просто давление. Настолько резкое, что тот отшатнулся сам. — На хуй иди, — сказал У Ин низко и без эмоций, как приговор. — Да мы просто... — начал было второй, но взгляд У Ина уже висел на нём, как камень. Глухой, тяжёлый. Из тех, после которых не спорят. Они оба ретировались, с неловким смешком. Кто-то из толпы фыркнул, кто-то хмыкнул, но никто не вмешался. Он повернулся к Юну. — Ты в порядке? Она кивнула, губы чуть дрожали. Он провёл её через узкий тёмный коридор, дверь без опознавательных знаков. Металл, потом бетон, потом комната. Пахло пылью, старым табаком и чем-то резиновым, старая гримёрка, что осталась от прежних времён. — Садись, — сказал он и подтянул к ней стул. Она опустилась, не глядя на него. Дышала слишком часто, грудная клетка будто не справлялась, пальцы вцепились в ткань на коленях. Он молча достал бутылку воды, протянул. Она взяла, но не открыла. — Я в порядке, — выдохнула. — Нет, — сказал он, не глядя. — Не ври мне, Юн А. Ты не в порядке с того самого дня. Молчание. Тишина стала липкой, потом она заговорила почти шёпотом. — У него был нож, — пауза. — Тогда, в переулке. Он не ответил, просто ждал. — Я шла домой. Было поздно. И вдруг..., — вдох. — Рука на моей шее, запах дешёвого парфюма ударил в нос, и... что-то холодное прижалось к боку. Я даже не поняла сразу, слова шли обрывками, но резко, он сказал: «Не ори». И что “всё быстро”. Я пыталась вырваться, но тело будто не слушалось. И только потом я услышала, как кто-то крикнул, а потом: удар и голос, теперь уже знакомый: “Проваливай.” Юн А подняла на него взгляд. Он стоял, облокотившись на стену, руки в карманах. — Это был ты, да? Он кивнул. — Почему ты не сказал? Он провёл рукой по шее, будто пытался стряхнуть напряжение. — Потому что ты тогда и так еле держалась, и я не хотел, чтобы ты думала, будто я..., — замялся — ...что я сделал это ради тебя. — А ради кого? — Не знаю. Просто не мог пройти мимо. Она кивнула, будто приняла, но не отпустила. — Ты узнал меня потом, увидел в кафе, и молчал. Она встала, пошатнулась, он поймал её локоть, но она отдёрнула руку. — Я сама. — Я не сомневаюсь. Молчание, а потом сказала: — Ты всегда делаешь так, да? Появляешься, когда всё горит. Спасаешь, а потом скрываешься. Он задержал на ней усталый взгляд. — Потому что если я останусь, — пауза, — всё гореть продолжит. Юн А кивнула. — Ну, тогда сиди рядом. — спокойно. — Пока пепел не остынет. Он не ответил, просто сел на пол у стены, и они оба замолчали. Гримёрка дышала тишиной. Сырые стены, старая кушетка у окна, еле жужжащий обогреватель. Юн А всё ещё сидела на стуле, но взгляд уже не был стеклянным, он был осторожным. Проживающим. Рядом, у стены, на полу, сидел У Ин. Руки на коленях, голова опущена. Они молчали. Никто не торопился первым разрушить эту тишину, потому что в ней что-то выравнивалось. Она посмотрела на него. Он всё ещё не двигался. И тогда она, без лишних слов, медленно соскользнула со стула и опустилась рядом на холодный пол. Близко, плечом к плечу. — Ты думаешь, что если не будешь говорить ничего, всё пройдёт? — сказала тихо. Он выдохнул. Уголок губ чуть дрогнул, но не ответил. Она посмотрела вперёд. Молчание. Тепло от его плеча пробиралось под кожу. Он медленно поднял руку и положил её на её колено без подтекста. Просто жест «я здесь». И в этом было больше близости, чем в любом признании. Юн А не отдёрнулась, лишь чуть выдохнула, как будто наконец позволила себе устать. “Если бы он не остался тогда... если бы не появился снов... если бы не это сейчас, я бы никогда не поверила. Он был рядом всё это время” Щелчок ручки. Дверь приоткрылась. — У Ин, — заглянул один из его людей, — твой Джокер. Чёто с рукой, вывих, вроде. На ногах, но лицо меня его смущает. У Ин среагировал сразу: выпрямился, коротко кивнул. — Понял. Сейчас. Он уже было поднялся, но остановился. Посмотрел на Юну в упор. Ни на секунду не убрал ладони. — Я схожу, ты останься тут. Она кивнула. Он отпустил и поднялся.

***

Минут через десять Юн А вышла в коридор, провела ладонью по холодной стене, будто проверяя, на месте ли она сама. Гул зала был уже не такой агрессивный. Она знала, что могла бы просто уйти. Вызвать такси, раствориться, но осталась. Она обогнула закуток, нашла проход за сцену и вышла в техническую зону. Там, у ящика с бинтами, сидел Джокер. Крупный, в тёмной майке, с растрёпанными волосами. Сжимал плечо, корчил гримасы, но не жаловался. Она остановилась в метрах трёх. — Ты нормально? Он приподнял голову. Брови сдвинуты, лоб в каплях пота. — А ты кто? — Просто спрашиваю, — спокойно. Он окинул её взглядом. — Девчонка с глазами «я всё понимаю, но не лезу». — пауза. — Не лезешь? — Пока ты сам не полезешь, — она скрестила руки. Он усмехнулся. Криво. — Ты точно его подружка, — кивнул в сторону, где-то там У Ин. — Но не такая, как обычно. Он никогда не водил с собой «смотрящих». — Я не смотрю, просто так получилось. Юн А чуть наклонила голову, присмотрелась. Джокер сидел, упёршись спиной в стену, потирая плечо. Пальцы длинные, грубые, с содранными костяшками. Он заметил её взгляд. — Что?, — не враждебно, просто с усталостью. Как будто привык к тому, что все всегда смотрят, но мало кто говорит по делу. — Просто, — ответила она, — случайно оказалась здесь, — пожала плечами. — Как и ты, полагаю. Он фыркнул. — Я не случайно. Я — товар. Меня тут оборачивают в ставки и пускают в дело. Юн А склонила голову чуть набок. — И ты согласен? — Я не жалуюсь, — кивнул на свою руку. Они замолчали. Стало неуютно, но зато честно. — Ты с ним давно? — Сколько надо. Не болтаем, работаем, — пауза, — Он не ангел и не подарок, но не бросает, этого мне достаточно. Юн А кивнула. Медленно. — Понятно. И вдруг в дверях появился У Ин, на лице фирменная ухмылка. — Вам удобно тут сплетничать? Может, кофе принести? Юн А подняла брови. — Мы не сплетничаем. Джокер усмехнулся. — А она острая, это хорошо. Тебе с ним пригодится. Он встал, потянулся, морщась от боли. Прошёл мимо неё и У Ина, бросив в сторону: — Не моё дело, конечно. Но если она останется, старайся не облажаться. В его словах не было ни угрозы, ни напутствия, лишь голая констатация факта. Он вышел, негромко хлопнув дверью.

***

Они ехали медленно, каждый поворот как будто откладывал момент, когда им придётся расстаться. В салоне пахло странным парфюмом с нотками травки, кожаными сиденьями и пылью. — Джокер сказал, что ты не ангел, — сказала Юн А, глядя в окно. — Он польстил, — спокойно ответил У Ин. — Я бы выбрал слово «неудобный». — Я бы выбрала «непредсказуемый» и «эпатажный». Он усмехнулся, не отрываясь от дороги. — Ты всегда так метко режешь? — Нет. Обычно только когда человек вызывает у меня... интерес. — Или раздражение? — Одно другому не мешает. Он скосил взгляд в её сторону. — Отличное признание, смущён до дрожи. — Да ладно, ты же питаешься чужой неловкостью. Как комар, только с чупа-чупсом. Он хмыкнул. — Я предпочёл бы быть змеёй. По крайней мере, у нас с ними общая тактика: ждать, пока подойдут ближе. — А потом жалить? — А потом уже неважно. Она посмотрела на него. И в этой тишине, не тяжёлой, не неловкой, вдруг появилось что-то странное. Как будто это уже не просто подколки. Как будто они оба прощупывали, насколько далеко можно зайти, не испугав другого. — У Ин, — тихо сказала она вдруг. — Хм? — Я не жалею, что пришла. Он не ответил сразу, переключил передачу и сказал: — Тогда в следующий раз надень кроссовки. Здесь не всегда есть выход через парадный. Она усмехнулась. — Серьёзно? — Абсолютно. Ты даже не представляешь, как часто мне приходится выносить чужие глупости на своих плечах. — Ты про меня? Он не повернул головы, но улыбнулся. — Пока нет. Но день ещё не закончился.

***

Машина остановилась у её дома. — Ну вот, — сказал он, заглушив двигатель. — Твоя остановка, мисс. — Не слишком пафосно? — Мог бы выйти и открыть дверь, — он бросил на неё взгляд. — Но боюсь, ты решишь, что я галантный джентельмен. — А ты не такой? — Я? Я вообще мираж. Она закатила глаза, но не вышла. Он тоже не торопился. — Что, не хочешь, чтобы вечер заканчивался? — спросил он, будто невзначай. — А ты? — Смотря, как он заканчивается, — пауза. — Ты чего, не приглашаешь? Она медленно повернула к нему голову. — Что? Он пожал плечами, с ленивой усмешкой: — Я ж думал, сейчас будет вот это: “Заходи на чай, у меня как раз есть печенье и морально неподготовленная граница личного пространства.” — Ты сумасшедший. — Ты задумалась. Она фыркнула. — Я просто подумала, что ты слишком быстро перескочил в режим “я томный гость, оставьте мне плед и душу”. Он хмыкнул. — Ну, мало ли. Вдруг ты намекала, вся такая молчаливая, взгляды в сторону, губу покусываешь. Прямо как в дорамах перед сценой с поцелуем. — Прекрати. — Скажи честно, ты ведь сама уже додумала, куда бы я пошёл, если бы ты пригласила. Она замолчала. Взгляд скользнул в сторону, щёки чуть вспыхнули. Он, конечно, не пропустил. — Ага, вот оно! — победно. — Озабоченная девчонка. — Ты! — она отвернулась. — Ты просто... невозможно. — Смотри, как покраснела. Я молчу, ты додумываешь. Страшное дело — фантазия, особенно после полуночи. — Ты сам всё подводишь к этому. — Я вообще-то про печенье говорил, — на полном серьёзе. — Вдруг у тебя в шкафу есть ванильное. А ты сразу в голову всякие мысли. Юн А покачала головой, но уголки губ дрогнули. — Если бы ты пришёл, — тихо, — ты бы не ел печенье. Он посмотрел на неё. Улыбка стала мягче. Почти исчезла. Пауза зависла между ними. — Вот видишь, — сказал он, — Именно поэтому я и не поднимаюсь, — тише. — Потому что с тобой всё не как обычно. Даже про печенье. Юн А смотрела в окно. — Трус. — Возможно. Но лучше быть трусом на пороге, чем идиотом наверху. Она выдохнула. Медленно. — Ладно. Доброй ночи, змеёныш. — Спокойной, озабоченная. — Ещё раз так назовёшь, и на следующий раз кофе без сахара и без капли уважения. — Так вроде ничего и не поменяется? Она вышла из машины. Он остался внутри, но не уехал сразу. Когда она поднялась по ступеням, он крикнул ей в спину: — Юн А. Она обернулась. — В следующий раз купи печенье. Всё-таки... вдруг. Он подмигнул и уехал.