Будущее

– ...Как же я рад что у меня есть такой друг! Я знал что ты придешь к разуму, и увидишь, что твои переживания в мою сторону напрасны! Руки Эграссы заключали в объятиях человека перед собой. Он так ликовал, что его радость нужно было выразить таким несвойственным ему проявлением тактильности. Поэтому, он не сразу заметил, что его объятия не возвращают. – Хм? Лололошка, что-то не так? – эльф отстранился, все ещё придерживая того за плечи. Его лучший друг стоял перед ним в оцепенении, как будто он перед собой видел не Эграссу, а кого-то другого. Глаза за голубыми очками смотрели сквозь эльфа, – Опять в своих мыслях? – пытался отшутиться Эграсса, но его попытка не возымела никакой реакции. Он потряс его за плечо, – Лололошка? Наконец, тот подал признаки жизни. Глаза все еще оставались туманными, но хотя бы теперь смотрели на эльфа перед ним. – Лололошка, ты ничего не хочешь рассказать? Весь день ты ведешь себя довольно странно, да и сейчас ты как-то бледнее выглядишь... На лице у его друга появилась слабая улыбка, что сразу же приободрила Эграссу, хоть он и не видел сколько усилий ушло на ее натягивание у человека. В этом плане эльф всегда был до крайности оптимистичен. Ведь если кто-то перед ним улыбался, значит все с ними было хорошо. ...Ведь так? – Я в порядке, Эграсса. Скорее всего, последняя ночь без сна нагоняет меня. Ты же знаешь. – Хаха, конечно знаю, брат мой! – переживания его как рукой сняло. Вот почему Лололошка был как сам не свой - он просто не выспался! Кто из Первых не знал про его проблемы со сном? Это было настолько же синонимично с человеком, как и его тяга к открытиям, рвением к опасности, желанием помочь всем и вся, и непомерной любви к приключениям и свободе, – За сим, не смею тебя больше задерживать. Иди, отдохни пару часов, а уже вечером мы приступим к моему плану! Лицо Лололошки, казалось, побледнело еще на пару оттенков. – Ты хочешь к нему приступить... уже сегодня? – Конечно! Мне так не терпится его претворить и снова встретить своего отца! В этом волнении, видится мне, я до утра не доживу, хаха! Его друг уронил свой взгляд на пол перед ним. На лице все так же красовалась тонкая улыбка, вот только теперь глаза закрывались непослушными русыми локонами. – Хорошо, Эграсса. Встретимся позже. Только он закончил говорить, как его и след простыл из научного зала. Ну, для него это было совсем не в новинку. Не дай Свет Лололошка просидит спокойно на одном месте больше получаса!  Эграсса тихонько рассмеялся. Похоже то, что выбило его друга из колеи, отступило, и он снова стал тем самым энергичным собой. Наконец можно выдохнуть! Эльф повернулся к своему рабочему столу. У него было дел невпроворот, надо найти нужные расчеты, подготовить заклинания, перепроверить составляющие.  ...подготовить артефакты, если дела пойдут плохо, и ему все таки придется запечатать его отца. Но они не пойдут! Эграсса был уверен в своих знаниях и силе. Уж что что, а с непредвиденным он может справится не хуже Лололошки, про чьи способности к адаптации и умению выкручиваться из разных передряг можно слагать легенды.  Но ничего такого не произойдет, и ни с каким непредвиденным никому справляться не придется. Все пройдет идеально, и Тадмавриэля покинет Искажение. Эграссель это знал точно. — Гулкие шаги эхом раздавались о коридоры здания, где находился тот самый научный зал. Хотелось что-нибудь сломать. Хотелось убежать. Хотелось закричать. "...Джон говорил ничего не менять, но, может..." Он сам не заметил как его ноги принесли в небольшую каморку, оборудованную им для хранения всяких бесполезных мелочей, которые не было времени таскать домой. "...Если сейчас я остановлю Эграсселя, то не случится смерти Невера, Марка..." Частицы пыли лениво летали в свете дневного солнца. Даже его внезапное появление хоть и потревожило их, не помешало им все так же охотно оседать на его книжках, камнях, или случайному ножу, что тут завалялся. "...И всех, всех, всех других, кто пострадал от благих намерений Эграсселя..." Он резко захлопнул дверь и затянул щеколду. Не стоило лишний раз кому-то видеть, как он расходится по швам. "...Мир, который ждет тысячелетия сумерек и забытья..." Его руки пробирала мелкая дрожь. Как бы не постарался, он знал, что совладать с собой, как у него это выходило обычно, он не сможет. "...Что, если в прошлый раз я ему отказал, и ему не хватило силы?..." Глупости. Кто-бы что не любил говорить, даже сам Эграсса, который являлся ему другом, он был не безрассуден. Лезть на рожон он умел, да, когда надо было, но он всегда здраво оценивал свои силы, и не рисковал своей жизнью попусту. Сам план был плохой идеей изначально, что уж там говорить о том что для нее кто-то, а именно Эграсса, подвергал себя опасности, непосредственно вступая в контакт с... "...Уберечь его от миллионов лет заточения, и потом ужасной смерти..." ...Заражением. "...Как случилось, что я забыл своего лучшего друга? И свою семью?" Все было слишком.  "...и, судя по всему, безвозвратно..." Слишком яркий свет, слишком давящие стены, слишком спертый воздух. "...Как поступил прошлый я?..." От этого осознания подступал ком в горле. Он, словно его бросили как тряпичную куклу, прислонился спиной к двери. Очки бесцеремонно были сорваны с лица, и кинуты куда-то в глубь каморки. Голова поднялась вверх, а рука устремилась закрыть глаза, пытаясь остановить наступающие на глазах слезы. – И правда, как же так?... Отчаяние едким дёгтем медленно разливалось по телу, от сердца и до самых кончиков пальцев. Хотелось орать, бить и метаться, но тело будто парализовало от надвигающейся судьбы. Лололошка не знал сколько он так простоял. Конечности уже начинали потихоньку неметь от бездействия, напоминая о себе маленькими, как морозные иглы, покалываниями. ...Ах, нет. Это уже был другой знакомый холод. Он отвел руку от своих глаз, и посмотрел на своего старого друга. – ...Смотрящий. [В холодном взгляде Смотрящего можно разглядеть беспокойство.] Бог Времени был все так же неизменен, в своем черном плаще, и окруженный клубами тумана. В его постоянстве можно найти утешение, каким бы ничтожным оно сейчас для Лололошки не было. – Значит, надеятся на то, что это были галлюцинации от недосыпа, было глупо, да? – в жалкой попытке разрядить обстановку промямлил парень. [Колкий взгляд Смотрящего напоминает укор.] – Хаха, я знаю, глупая шутка... Я знаю, – голос был полон отрешенности. Лололошка снова посмотрел в потолок. У него сейчас было много мыслей, своих и чужих, которые не переставали звенеть в его голове. Присутствие Смотрящего помогало остудиться.  ...Хоть и было доказательством более насущной проблемы. – Значит я из будущего и правда переместился сюда. Для меня - в настоящее, а для него - в прошлое... [Холодный взгляд Смотрящего выражает соболезнование.] Лололошка понимал, почему Смотрящий пришел сейчас к нему, куда лучше, чем хотелось бы.  Шутки с временем всегда плохо заканчиваются. А в том, что ты знаешь будущее про самого себя, не было ничего смешного. – Значит, судьба предрешена, да? Моя, Эграссы, Архея... Это был риторический вопрос. Если ты знаешь свое будущее, значит у тебя нет выбора кроме как ему следовать. Поэтому пророки и прорицатели так непопулярны. И почему даже те редкие существа, что обладают этим даром, никогда и ни при каких условиях не посмотрят в собственное будущее. Ведь после этого его изменить нельзя, и Смотрящий строго за этим следил. Лололошка от безвыходности подкосился, и он упал. Его ноги оказались под ним, и свой вес он едва удерживал дрожащими руками, уперевшись в пол. Хотелось плакать. И плакать. И плакать, и плакать, и плакать. За все те жизни, которые будут обречены по его вине. За этот мир, который он стал называть родным. За Эграссу, который в своем безоговорочном принятии, не мог принять тот факт, что он ищет любви от существа, в котором любви никогда не было и не будет. Лололошка знает, потому что у него были впечатления о Тадмавриэле из будущего. И он за миллионы лет не изменился, все так же оставаясь бездушной тварью. Миллионы лет... Это время не умещалось в голове. Ему самому было несколько тысяч с хвостиком, и он знал что проживет долгую жизнь, но эти мысли были там, в будущем. ...В будущем на миллионы лет, где Архей являлся сгнившей изнутри пустой оболочкой, а не миром, и Эграсса был мертв от его рук. Лололошка все продолжал сидеть на холодном и твердом полу, и смотреть пустыми глазами в никуда. Горячие слезы неудержимо текли по его щекам, но парень даже не замечал этого. Если бы кто-нибудь его сейчас увидел, то принял бы его за брошенную и забытую куклу из мусорки, которой оборвали все нити, и на которую несколько раз наступили. Все давило. Выворачивало наизнанку. Резало на кусочки. Он не сразу заметил как его гость приблизился к нему. Смотрящий был невозмутим, когда в своей специфичной дымке телепортироваться прямо перед упавшим Лололошкой. Он терпеливо ждал, пока парень снова не заметил его и не поднял свои полные слез глаза. – Смотрящий? Я... Я не могу... Я знаю что мне нужно, что мне придется, но я не могу... – Его стеклянный взгляд, заполненный пеленой, едва мог разглядеть сущность. Он пытался делать вдохи, но они получались рваными и спонтанными. Холод, который всегда окутывал Смотрящего, уже не замечался. Он не ожидал что Время ему ответит. Чего он точно не ожидал, так это что его обнимут. Смотрящий опустился перед Лололошкой на колени, и осторожно заключил его в объятия. Одну руку он положил на спину, а вторую уместил на голове парня, которую он уткнул себе в плечо. – Ты чего, старина? – Послышалось пару тихих всхлипов, – Я же тебе весь твой драгоценный плащ испачкаю... Но Смотрящий не отстранился. Не то чтобы Лололошка сам этого хотел. Тело, которое было на взводе весь этот день, потихоньку расслаблялось. Нос зарылся в светлый мех капюшона. Руки, все ещё дрожащие, аккуратно обвились вокруг тела сущности, возвращая объятие. Остатки слез заледенели на щеках, а мороз начал пробирать его до костей, но он и не думал отпускать. Подумаешь, холод. Он вообще был ему больше по душе чем жара. Слишком уж... родным было это покалывающее и леденящее чувство. И ведь и правда, Время было одной из немногих констант в его жизни, вместе с его именем, и отказом от поедания куриц. Где бы он не находился, один, в компании друзей, или толпе незнакомых людей, он всегда знал что Смотрящий за ним наблюдает.  И этого ему было достаточно. – Спасибо тебе, Смотрящий. Сущность коротко кивнула, и отпрянула. Лололошка чувствовал себя легче, хоть ожидание претворения судьбы своими собственными руками все еще тяжким грузом лежало на его сердце. [Холодный взгляд Смотрящего выражает понимание.] Междумирец вздохнул. – Да-да, я понял. Нужно сделать дела, чтобы ткань времени не порвалась и не свернулась в трубочку Лололошка, на шатающихся ногах, встал, и отряхнул колени от половой пыли. Взмахом руки и немного с помощью пустотной магии, вернул свои очки, которые ранее были заброшены в угол каморки. Водрузив их обратно на лицо и выпрямившись, он развернулся к двери. Отперев ее, он мысленно извинился перед всеми.